Family 🖤

Тэхён бредёт среди трав в любимом, давно изведанном поле ранним утром и улыбается своим мыслям и воспоминаниям. Ему нравится на рассвете, когда солнце касается земли ласковыми первыми лучами, выходить из дома и наслаждаться природой. Он ведёт рукой по высокой полыни, что растёт ближе к озеру, правее от дома и закрывает глаза. За последние несколько недель он научился смаковать тепло и уют, которые теперь царили в их маленьком домике. Чонгук приходит два раза в неделю, всегда в одно и то же время, и Тэхён больше не переживает. Волчонок подрос, кажется, уже и не видать того исхудалого малыша, которого Тэ принёс домой. Его шерсть стала гуще, глаза — ярче, и хвост всё чаще сбивает посуду со стола. Но Тэхён и Намджун не ругаются. Тётушка часто повторяла им: «Вещи — ничто, по сравнению с душевным покоем близких, их любовью и заботой». Маленькие альфы слышали это каждый раз, когда что-то ломали, роняли и разбивали. В основном, конечно, Намджун — он всегда был более неуклюжим. Тэхен смеётся, усаживаясь на небольшой поляне с видом на озеро. Сразу за гладью воды виднеется продолжение леса и рассветные лучи, прорывающиеся сквозь сумерки. Покой. Такой тёплый, августовский покой. Для Тэхёна эти моменты особенно ценны, потому что через две недели ярмарка, и они целыми днями готовятся встречать гостей и хаос, который, как и всегда, неизменно будет присутствовать. Пекарь, мистер Янг, уговорил Тэхёна выставить свои снадобья и настойки в этом году на продажу. Все участники ярмарки всегда жалуются то на боли в спине, то на скрипы в коленях. Им в дороге непросто. Объезжать весь белый свет — не самое лёгкое дело. Когда-то маленький Тэхён тоже хотел отправиться вместе с торговцами и увидеть, как живут люди в других селениях. Но эта мечта давно стёрлась из списка желаний, оставив лишь грустный след в душе. Просидев где-то час и вдоволь насладившись утренним солнцем, Тэхён возвращается в дом. Сегодня должен прийти Чонгук, и у Тэхёна есть важная миссия: взять его с собой в город к портному. Одежда для волка была выдана та, что имелась, а её и так недостача. Новые рубахи и штаны не помешают. Чонгук, конечно, отнекивался, говоря, что она ему без надобности, но Намджун настоял. Почему-то ему никто отказать не может. То ли дело в том, что он старший, то ли в страхе. В этом году Тэхён и Намджун заработали в разы больше денег, чем во все предыдущие. Но и траты тоже увеличились. Всё, как всегда, к месту. Будто сами боги берегут их. Тэхёна у дома встречает сонный волчонок. Он лежит на ступеньках и явно борется с силой притяжения век. Они то и дело закрываются. Тэхён подходит ближе и смеётся. Этот хвостатый явно не ранняя пташка. — Пойдём, у меня есть мясо со вчерашнего ужина, не выбрасывать же его, — Тэхён обходит волка, который вскакивает со своего места и хвостиком заходит за ним в дом. Себе Тэхён наливает чай, который приготовил, когда проснулся, и берёт булочку с корицей, купленную вечером у пекаря. Волчонок довольно тарабанит миской, доедая ужин на завтрак. Это одна из немногих новых привычек Тэхёна — оставлять часть ужина на ранний завтрак для волка. От звука железной посуды, скачущей по полу, просыпается Намджун. Он хмурится, наблюдая за происходящим, и потирает заспанное лицо. — Ты чего так рано встал? — хрипящим ото сна голосом спрашивает Нам, отправляясь умываться. — Сам не знаю, гулять ходил. Люблю августовский рассвет. Жаль, рисовать не умею, — задумываясь, отвечает Тэхён. — Может, в этом году купишь себе-таки краски, думаю, на ярмарку их привезут. Ты всегда хотел попробовать. — Не хочу переводить деньги, могу ведь только испортить. — Ну и что, деньги-то есть, — Намджун пожимает плечами и садится за стол. Его завтрак такой же, как у Тэхёна. — У нас, вон, ребёнок растёт. Он обратится, нужно ему будет одежду заказать. Если верить Чонгуку, ему будет около наших четырнадцати лет, а вещи, что есть, не подойдут. Дом нужно утеплить на зиму и стоит подумать над расширением сейчас, пока не похолодало. Намджун хмурится на все эти изречения и прикладывает ладонь ко лбу. — А ты чего такой ответственный-то? Старший здесь, кажется, я, — вздыхая, спрашивает он. — На утепление дома я заработал уже. Одежда тоже не проблема. А вот что ты расширять-то собрался? Тэхен мнётся и тупит взгляд в пол. Очень кстати под руку подлезает волчонок, ластится и кладёт голову на колени. — Нам, волчонок станет старше, потом — человеком. Он не может спать всё время у печи. Ему нужна комната своя. Сарай тоже нужно немного расширить. Нам же дров больше нужно будет, если будет ещё комната. Так что я сегодня закажу дерево у дровосеков, а на днях пойду собирать смолу в лес, чтобы щели замазать. А ты думай, как расширять дом будем. — И то верно… места маловато нам, — задумчиво почесав затылок, изрекает Намджун. В душе Тэхён надеется, что однажды, может, и Чонгук останется с ними в этом доме. Но это какая-то призрачная и странная мечта. Тэхён понимает, что чёрный волк — часть стаи, и просто так оставить её он не может. Конечно, они стали очень близки, словно родные, но всё ещё порой Тэхён видит в тёмных глазах напротив страх и осторожность. Чонгук вроде бы доверяет Тэхёну, а вот волк всегда держит ухо востро.

***

Тэхён успевает прибраться в доме и приготовить второй завтрак на всех как раз к моменту, когда из леса появляется чёрный волк. Чонгук всегда приходит в волчьем обличии, чтобы немного поиграть с младшим. Конечно, Намджун развлекает его как может, но поваляться в траве и кубарем покататься по небольшой опушке за сараем можно только с таким же волком. Спустя полчаса игрищ Намджун начинает бурчать на омег, которые развалили красивую кучу дров у сарая и чуть не снесли сам сарай. Тэхён смеётся, перебирая мешочки с травами, раздумывая, что стоит ещё собрать перед ярмаркой, когда слышит извинения Чонгука. Оставив полынь, ромашку и столетник в покое, Тэ выходит из дома с рубахой и штанами. — Идём? — как-то нетерпеливо спрашивает, переминаясь с ноги на ногу. Чонгук смеётся и кивает, принимая из рук Тэхёна одежду. Уже через десять минут они бредут сквозь цветущее поле, неспеша преодолевая кусты и высокую траву. Плечо Чонгука совсем близко, и Тэхёну хочется думать, что он боится потерять своего поводыря в дебрях городской жизни. Тэхён чувствует тепло сильнее, чем если бы это был человек, и это ощущение почему-то успокаивает и дарит тепло где-то глубоко внутри. Чонгук так быстро стал родным, близким, тем самым, что в самом сердце отзывается громким эхом. Тэхёну не впервые принимать чужого человека не просто в свою жизнь, в свою душу. Ему страшно, что в ответ он не увидит того же, но наблюдая за Чонгуком, Тэ верит, очень верит, что и волк привязался к нему, полюбил. Из маленьких взглядов и намёков, из кратких движений и касаний Тэхён делает для себя вывод, что родной, что дорог, что ближе, чем мог бы быть незнакомец из леса. — Ты сегодня задумчивый, — Чонгук слегка толкает Тэхёна плечом, и его немного отбрасывает в сторону. Ощущение, что омега сильнее, что, в общем-то, ожидаемо, веселит Тэхёна. — Да, знаешь, тётушка, она всегда говорила, что если веришь во что-то, так и будет. Но я стал старше и всё думаю, а будет ли? — Чонгук на такой ответ Тэхёна хмурится. — Слушай, я, конечно, очень стараюсь, и, мне кажется, понимаю твои слова, но давай проще и конкретнее. Я всё же волк и вот такими глубокими мыслями не общаюсь, у нас как-то всё… проще что ли, — он пожимает плечами и смущённо чешет затылок. Тэхён хихикает. Он никогда не задумывался, как он выражает свои мысли. Понятны ли они другим. Рядом с Тэхёном всегда была тётушка и Намджун, они понимали его, даже если он несёт чушь несусветную. — Ну, заставляешь меня откровенничать, — вздыхая, Тэхён всё-таки решается озвучить что-то из тех переживаний, что давно в его голове. — Вы с волчонком стали частью нашей маленькой семьи, и в моих мечтаниях это никогда не изменится. Как-то быстро вы оба стали родными. Просто боюсь, что это не навсегда. Чонгук молчит и достаточно долго не поднимает взгляда от земли. Внутри Тэхёна назревает маленькая буря, что поднимает с глубин самые большие страхи. Те самые, что порой терзают вечерами. Всё это не вечно и в любой момент может рухнуть, как домик из песка, что он строил в детстве у озера. Это самая страшная боль — потерять то, что приносит счастье и покой. И Тэхён знает, какая она на вкус. Как крепкая ромашка. Милый безобидный цветок, но если положить в кипяток слишком много, можно ощутить неприятную горечь. Всё же, когда Чонгук смотрит в глаза Тэхёну, там виднеется та же боль и страх, те же опасения и мысли тревожат волка. Всё временно, нет ничего постоянного, по крайней мере, у них. — Ты тоже… тоже мне очень дорог, Тэхён. Но я всё ещё часть стаи, я не могу уйти, а главное — я не знаю, что будет дальше. Мелкий… он, думаю, будет с вами, а я… не знаю. Моя судьба ещё не решена, и решаю здесь не я. — А… может, это глупо, но я ничего не знаю про волков, почему ты не можешь уйти? — Тэхён мнётся, крайние домики поселения уже совсем близко. А значит, их разговор скоро оборвётся, ведь в городе они не смогут свободно говорить о стае, об оборотнях. Чонгук тем временем тяжело вздыхает, словно не может подобрать слов для того, чтобы объяснить. — Это моя семья. Да, наши законы и устои могут казаться жестокими, но они кормят меня, оберегают. Альфы охотятся до потери сил не потому что должны, а потому что знают, что маленькие волчата, омеги и совсем юные волки не могут себя прокормить. Они жертвуют собой, защищают нас, если мы сами не способны. Быть частью стаи — это как дышать, понимаешь? Это первое, что ты узнаёшь, когда появляешься на свет, и это всё, что является твоей жизнью. Тэхён кивает, обходят один из домиков и подзывая Чонгука к себе. Тот мешкает, не заметив, что они уже входят в поселение. — Понимаю, я спросил не потому, что считаю это чем-то неправильным. Мне просто было интересно, — Тэхён дарит Чонгуку тёплую улыбку и берёт за руку, смело ведя в город. Тёплая ладонь крепко сжимается в ответ, и в этом касании всё, что Тэхён хотел бы знать сейчас. Чонгук ему доверяет, возможно, не полностью, но жизнь свою в его ладони вкладывает и увереннее идёт следом. Он, как малое дитя, рассматривает каждый дом и всех, кто проходит мимо. Горожане не оставляют без внимания незнакомого им юношу. В поселении все друг друга знают, и чужой для них, как белая ворона среди чёрного роя птиц. Тэхён по ходу их вылазки проводит небольшую экскурсию, рассказывая про магазинчики и их владельцев. Чонгук внимательно слушает и с любопытством заглядывает, что, в общем-то, некультурно, но почему-то у него выходит так естественно и непринуждённо, Тэхён даже улыбается. Они заходят в лавку портного, и Чонгук опять принюхивается. Тэхён не сдерживает смешок, за что получает вопросительный и немного недовольный взгляд. — О, Тэхёни, ты зачастил к нам! — радостно размахивая куском коричневой ткани, из-за дверного проёма выглядывает Уён. Тэхён кланяется и отпускает руку Чонгука, подходя ближе к стойке. — Привет, Уён, да вот все вещи пора обновить. Вот, друга привёл, сними мерки, пожалуйста, ему нужен полный комплект, — Тэхён опирается на стойку и улыбается в ответ Уёну, лишь спустя несколько секунд замечая, что Чонгук стоит на месте, странно хмурит брови и буравит Уёна взглядом. — О, весь и зимний? — не обращая внимания на лицо Чонгука, спрашивает Уён, осматривая омегу профессиональным взглядом. — Да, думаю, да, —Тэхён подзывает Чонгука к себе, продолжая улыбаться. — Ты чего насупился-то? — тихо спрашивает Тэ так, чтобы слышал лишь Чонгук. — Не нравится мне здесь, и он мне тоже не нравится, — волк демонстративно складывает руки на груди, но от Тэхёна не отходит. На каждый звук и шорох Чонгук дёргается и резко вертит головой. Улыбка неспешно сползает с лица Тэхёна. Он последний раз видел оборотня таким в лесу при первой их встрече. Может, очеловечивать его и вести в город всё-таки было не лучшей идеей. Тэхён забывается, думает, что Чонгук такой же, как и он, просто оборотень, и что с того. Но, видимо, он тем самым вычёркивает очень много важного из сути Чонгука. Уён выходит из-за стойки с длинной лентой, на которой расчерчены углём чёрточки, и уверенно движется к Чонгуку. Он протягивает к нему руки, дабы замерить плечи для рубахи, на что тот отскакивает на пару шагов назад с опаской в глазах. Тэхён подходит ближе и бережно касается его предплечья. — Не бойся, всё хорошо, верь мне, — тихо шепчет Тэ, поглаживая большим пальцем напряжённые мышцы выше локтя. Кажется, Чонгук готов сигануть в окно в волчьем обличии и бежать куда глаза глядят. И Тэхён всё больше сожалеет, что не поговорил с ним о том, зачем они идут, и что там будет. Чонгук выдыхает и всё же расслабляется, мышцы под пальцами Тэхёна расслабляются, хоть и не полностью. Уён явно не понимает, что происходит, но со всей тактичностью медленно подходит к Чонгуку и объясняет, что он собирается делать и зачем, вплоть до того, что поясняет, что собирается коснуться омеги. Тэхён чувствует, как всё горит внутри и снаружи. Меньше всего ему хотелось бы заставлять Чонгука ощущать себя не в своей тарелке — это плохо и неправильно. Все привычные действия, которые для Тэхёна понятны с раннего возраста, ведь могут быть абсолютно пугающими для волка, который большую часть жизни проводит на четырёх лапах вдали от всего человеческого. Обратно они идут молча. Тэхён снова берёт Чонгука за руку, не желая бросать его в толпе людей одного, а Чонгук жмётся ближе, словно боится всего, что его окружает. Дойдя до середины поля, Чонгук всё-таки обрывает тишину. — Прости, я расстроил тебя, — очень тихо и грустно шепчет Чонгук, смотря в землю. Эти слова, словно нож, режут изнутри. — Что ты, нет, нет. Это я… я совсем не подумал, что тебе может быть страшно и непривычно. Ты ведь никогда не делал ничего такого… я почему-то забываю порой, что ты волк, а не человек. И надо было тебе объяснить, что будет делать Уён, а я как-то не подумал. Тэхён выпаливает это с неким отчаянием. Ему кажется, Чонгук больше не согласится пойти с ним в город, а он всем сердцем хотел показать волку, что такое ярмарка. Волшебная сказка с кучей диковинок и ярких огоньков в небе. С разноцветными лентами, натянутыми от одной крыши к другой. Волшебство, без которого весь этот мир для Тэхёна был бы не таким ярким. — Да я… вышло как-то некрасиво, я просто испугался… ты прости, я не хотел тебя позорить. Ты не виноват, это я не знаю просто, что нужно делать, — Чонгук толкает Тэхёна плечом совсем легонько и немного улыбается. Ким резко останавливается перед ним и уверенно и настойчиво смотрит в глаза. — Нет, — твёрдо заявляет Тэ. — Ты ни в чём не виноват. Это я не подумал, ты не переживай, прошу. Ты ни в коем случае меня не опозорил. И я надеюсь, ты ещё пойдёшь со мной… Он не договаривает, Чонгук резко дёргается всем телом. Его глаза мечутся по чаще леса, что за спиной Тэхёна, а руки дрожат. — Прости, мне пора, прости, — дрожащим голосом шепчет Чонгук и, обогнув Тэхёна, бежит к лесу. Он обращается в волка в прыжке. Тэхён успевает посмотреть на это чудо средь белого дня. Одежда рвётся на смуглой коже в мгновение, меняясь на шерсть. Отбежав не слишком далеко, Чонгук воет во весь голос, что только есть. Тэхёна пробирает мандраж. Он ещё никогда не слышал волчьего воя, да ещё и так близко. Из-за дома выглядывает Намджун с абсолютно перепуганным и непонимающим лицом. И смотрит он не на Тэхёна, а куда-то за его спину, на поселение. Складывая простую арифметику, Тэхён в ужасе оборачивается на дома вдалеке. Вой волка разразился в полной тишине очень громко. Достаточно, чтобы в поселении услышали. Осознав это, Тэхён тяжело сглатывает и жмурится. Ничего уже не будет как прежде.