Небогеи на дистанте (название в редакции)

Роскошный интерьер, едва освещенная гостиная, оформленная в темно-красных тонах, местами сменяющаяся светло-серыми оттенками и совмещённая с разительно отличающейся белоснежной кухней. В столовой потребность попросту отпадала, ведь хозяин не так часто появлялся в своей "резиденции", скорее отдавал предпочтения дорогим ресторанам вроде Eaux noires*, который теперь принадлежал самому господину. При предыдущем владельце заведение пришло в упадок. Да и к тому же, тот по-прежнему не выплатил своеобразный кредит, так что заведение стало временным залогом. Тусклые, изогнутые серебряные бра слегка подсвечивают стройный силуэт, антрацитовые вихрастые локоны ниспадают по спинке стула из тёмного дерева. Широкие плечи расправлены, и осанка могла бы казаться идеальной, если бы фигура все же не откидывалась на спинку. Однако, несмотря на полную расслабленность с виду сам обладатель столь восхитительной фигуры был весьма напряжен. Тонкие тёмные брови были сведены к переносице, образуя несколько мимических морщинок. В его взгляде единственного вишнёвого ока читалось полное сосредоточение на лекции, исходящей из динамиков хорошенького ноутбука. Хотя, будучи честным, молодой человек скорее концентрировал свое внимание на чужом мягком баритоне, а так же на образе, что мелькал на экране: овальный лик с чуть заостренным подбородком, слегка разметавшиеся каштановые локоны, припухлые уста, что словно соцветия персиковых древ. Аккуратный носик и карамельные, как два омута, тянущих в пучину, очи. Изредка точеные длинные пальцы плавно касались клавиатуры, едва можно было услышать щелчки клавиш, а в ответ по ту сторону экрана очень бурно реагировали. В такие моменты уголки губ-ниточек изгибались в чуть заметной улыбке. Он восхищался своим, в какой-то степени, новым преподавателем. И честно говоря, даже находился в некой прострации, ведь спустя более десятка лет в конце-концов заговорил с тем человеком, что стал для него опорой в жизни. Вскоре картинка на экране сменилась, а парень лишь опечаленно вздохнул, некоторое время не сменяя свое положение. — Ого... — лишь это сумел вымолвить студент. Улыбка тронула чужие уста, а на ланитах взыграл лихорадочный румянец, которые были так несвойственны для молодого господина, предпринимателя и хозяина нескольких заведений, Хуа Чэна. Несмотря на то, что тот был ещё весьма юн и даже продолжал учиться, однако, уже многого добился и являлся обладателем двух достаточно известных заведений, а так же владельцем крупной сети магазинов компьютерной техники. Пусть лекции и были окончены на сегодня, однако, два вшивых предмета, включённых в академическую разницу — сами себя не сдадут. К ним необходимо было подготовиться, а так, как Хуа Чэн терпеть не мог расхаживать по библиотекам, то единственным вариантом оставалось посетить книжный магазин для покупки некоторых пособий. Собираться ему нужды толком не было, ведь даже на обычную онлайн лекцию этот "демон" собирался словно на свидание ибо там был "он". Хуа лишь накинул косуху, захватив с тумбочки ключи от своего автомобиля, направляясь в подземку. Красный, гоночный феррари две тысячи десятого года выпуска* со свистом рассекал улицы, мгновенно пролетая кварталы. Если бы кто-либо помимо самого юноши находился в салоне, то даже пожелав не сумел бы разглядеть ничего за стеклом так, как манера вождения была весьма резкой. Но самому "шумахеру" такая скорость казалась ничем иным как дневной рутиной. Спроси его, что он видит, то даже не смотря на отсутствие глаза, юноша детально бы описал происходящее за стеклом авто. Такая привычка позволяла ему немного расслабиться и откинуть свои проблемы на задний план. Да, и в целом, автомобили были этакой игрушкой, вызывающей у Хуа Чэна детский восторг. Это было той самой отдушиной, которая позволяла ему существовать дальше пока Се Ляня еще не было рядом. Левая длань молодого человека покоилась на руле, вторая же на ручнике. Алый кожаный салон словно пропах хвоей, цитрусом и сигаретами. Мягкие удобные кресла были слегка откинуть назад, из колонок раздавалась музыка. Да, Хуа Чэн определенно любил тяжёлый металл, старый добрый рок, но и от классики не отказывался. Во-первых, это музыкальное направление действительно ему нравилась. А во-вторых, один довольно продолжительный эпизод жизни студента был связан именно с академической музыкой. Такой юный, ещё совсем неокрепший мальчишка лет шести-семи на вид, сидел на деревянной скамье, покачивая тонкими ножками, во дворе многоэтажки. Короткие, лохматые угольные волосы. Лик наспех неряшливо, перемотанный не самыми чистыми бинтами, скрывающих глаз. Пылающий от прохладного воздуха носик, детские щёчки, несмотря на то, что дитя был слишком уж исхудавшим и весьма истощенным. И вечно надутые губы. Довольно узкие тёмные брови. Тонкая местами залатанная, затертая до дыр ветровка никак не спасала от промозглого ветра, сколько бы ребёнок не кутался в нее, а теплее не становилось. Красные кленовые листья уж облетали, приобретая всевозможные тёмные оттенки. Природа имеет свойство увядать, а дни становиться короче и холоднее и единственным солнышко, что всегда умел отогреть для мальчонки был его драгоценный друг. — Хун-Хун, получается ты пришёл раньше меня. Нет, нет, спасибо за это, но тебе не стоило, правда. Ты довольно сильно замерз. Я ведь прав? — Се Лянь хмурится, сводя брови к переносице, да стараясь не возмущаться, получается не важно. Он осторожно присаживается на корточки перед ребёнком. Тот, кого сейчас едва ли не отчитывают яростно мотает головой. — Гэгэ, мне не холодно! — малыш какое-то время дуется, а после наконец улыбается, стараясь убедить старшего в обратном. Честно говоря, принц не желал спорить с ребёнком, а потому было принято решение поступить по своему. Он осторожно коснулся чужих ледяных ушек, стараясь их немного отогреть, а после протянул ладонь. На самом деле, дитя окрестил Се Ляня принцем, ангелом спустившимся с небес ещё в далёком детстве, в самую первую встречу двухлетней давности, которую казалось помнил лишь он один. — Хун Эр, идём. — мальчонка осторожно вкладывает свою ладошку в чужую, что кажется, значительно больше собственной, а после спрыгивает со скамьи. Он искреннее восхищается старшим, без колебаний поддаваясь чужим желаниями. Просторная, но такая уютная светлая двухэтажная квартирка встречает юного Хуа Чэна ароматом свежей, горячей выпечки. Но ребёнок лишь прячется за спиной своего спасителя, слегка выглядывая, да вновь изучая убранство единственным, но полнящимся любопытства чёрным глазом. Он не впервые в гостях в этом доме, но каждый раз так стесняется и так опасается, что его выгонят. Однако, вновь и вновь мальчишку встречают с тёплой улыбкой и даже обнимают, словно он здесь свой, родной. Хотя, иногда кажется, что эта улыбка всего лишь вежливость или все же адресована любимому сыну, а не ему, как и объятия. Женщина средних лет, отличавшаяся неземной красотой, в привычной ей манере, со всей грациозностью Лани появляется из-за угла. Госпожа Се Сянцзян имела утонченные черты лица, изящную фигуру, длинные каштановые локоны, струящиеся по спине. Ее красота была сравни богине. И принц был ее точной, хоть и чуть более мускулинной копией, унаследовав от отца лишь миндальные глаза.* По первому впечатлению можно было сказать,что она была довольно чопорной и холодной, но стоило лишь узнать ее ближе, как все увиденное ранее буквально обращалось пеплом. По началу ее взор строгий, пугающий. Она вот-вот собирается отругать Саньлэ, но взгляд серых словно холодное туманное утро очей цепляется за маленького гостя и на ее тонких устах, доставшихся принцу в наследство проступает улыбка. — Лянь-Эр, кого это ты к нам привел? — она присаживается на корточки дабы быть одного уровня с малышом — Хун-Хун, давно не виделись. — женщина манит к себе малютку, вовлекая того в материнские объятия. — Здравствуйте, госпожа Се. — мальчик приветственно кланяется, а после только позволяет чужим рукам обнять его. Он все ещё не понимает чем заслужил такую любовь от этой женщины. Однако, после нескольких визитов уже не так стесняется, не избегает и даже позволяет себя касаться. В этих объятиях так тепло и уютно. Даже родная мама Хун-Эра не был столь ласкова к нему. Хотя, может, дело было в том, что у нее просто не было сил. Его мать очень много работала, чтобы они не жили впроголодь, но отчим каждый раз пропивал все честно заработанное, а после только бил ее. В такие дни, женщина устало улыбалась, прятала в карман Хун-Хуну медную монетку и шептала. Шептала,чтобы он купил себе булочку, поспешно выпроваживая того из дома. Эта булочка была единственным, что он мог бы поесть в ближайшие несколько дней, но мальчишка лишь откладывал монетки в своем тайном убежище. Поест он как-нибудь потом, в другой раз. Се Лянь неловко улыбнулся, наблюдая за этой идиллией. Он разделял чувства своей матери относительно этого замечательно ребенка. — Лянь-эр, — женщина манит к себе сына, вовлекая и его в объятия. — Как насчет свежих паровых булочек? — она обращается уже к обоим. — И чаю к маньтоу, да? — согласно кивнул, оглядывая Хун-Хуна. Тот тоже довольно неуверенно кивнул, но все же выразил свое желание. Обитатели этого дома вполне привыкли к тому, что извечный спутник их молодого господина не слишком разговорчив, да, и не заинтересован в окружающих, если конечно, это не его высочество. Саньлэ вновь протянул ладонь ребенку, приглашая того подняться наверх. Это было привычным занятием. Они часто сидели в его комнате, листали альбомы, обсуждали что-то и проводили время за игрой на фортепиано. Вернее, принц играл, а Хун-Хун в основном наблюдал. Сказать, что комната была какой-то необычной было довольно сложно. Скорее довольно аккуратная и чистая и только лишь толстый слой пыли на полках свидетельствовал о том, что на самом деле здесь весьма редко убирались. Се Лянь в очередной раз устало откинулся на спинку стула, отыграв произведение, отняв точеные длинные пальцы от черно-белых клавиш, да замечая заинтересованный взгляд. — Хочешь попробовать? — тонкая бровь вопросительно изогнулась. В карамельных очах его высочества словно заплясали искорки энтузиазма, а взамен усталости, отражавшейся на прекрасном лице взыграла счастливая улыбка. Его высочество наследный принц был вновь полон сил и энергии. На что в ответ получил очередной крайне неуверенный кивок. Он в точности как и его мать поманил дитя к себе, а после со всей осторожностью усадил того на колени, принимаясь рассказывать о нотах, их расположении и даже показывая какую-то простенькую гамму. Маленькие детские пальчики неуверенно касались клавиш, пытаясь повторить за своим учителем, стараясь извлечь звук из столь грамоздкого инструмента. Он резко сбавил скорость, приглушая музыку. Алый автомобиль медленно подъезжает к месту назначения, а вскоре и вовсе затихает. Вскоре из нее показывается статный молодой человек, что так же пропадает за стеклянными дверьми. Лик на половину прикрыт черной тканевой маской, в которой так отвратительно тяжело дышать. Несмотря на тот факт, что пандемия близилась к своему окончанию, а многие заведения вновь открывали свои двери для посетителей индивидуальную защиту никто не отменял. Хуа Чэн с легкостью добрался до желаемых стеллажей, зависая на несколько мгновений в поисках тех самых злосчастных пособий, однако, вскоре те оказваются у него в руках. Две весьма толстые книги, по-прежнему пахнущие типографией. Страницы еще не успели пожелтеть от старости и даже замяться. Судя по всему, подобная литература была здесь очень актуальной, в ходу. Студент разворачивается в сторону касс в последний раз пролистывая фолианты дабы убедиться в том, что это именно то, зачем он сюда явился. Тихое ойканье раздается над ухом, а после и ряд беспорядочных извинений. До боли знакомый голос трогает слух молодого человека. Взгляд единственного вишневого ока вылавливает тот самый хрупкий силуэт, знакомые черты лица и в душе предательски растекается паника. Хоть внешне он и сохранял самообладание — Надеюсь, гэгэ не ушибся. — слегка хриплый баритон раздается практически над чужим ухом, а сам юноша протягивает книги своему драгоценному принцу, что он выронил по неосторожности. Тонкие хладные длани касаются чужих столь теплых. — Прошу прощения, — Саньлэ неловко улыбнулся, пряча свое смущение за врученными ему пособиями. — Мне следовало быть аккуратнее. По мнению самого педагога молодой человек, что сейчас стоял напротив был весьма недурен собой. Возможно, за ним увивались толпы девушек и обратное явление гораздо больше бы удивило Се Ляня, чем если бы он в действительности оказался самым завидным женихом страны. Он хотел было что-либо добавить как обнаружил, что столь привлекательный юноша уж успел скрыться.