Трио

Тэхёна трясёт. Он мечется по столу, пытаясь вырваться из верёвок, пока Намджун вжимает его голову себе в живот, не давая вдохнуть. Я успеваю сделать несколько десятков фрикций, прежде чем лидер высовывает член, на секунду давая возможность глотнуть воздуха и снова врывается в чужой рот. Тэхён весь мокрый, будто его водой облили, лопатки дрожат, позвоночник нервно изгибается, а мышцы спины словно вот-вот взорвутся - красиво. Намджун ебёт на грани, со стороны даже страшно смотреть, это больше похоже на пытку, чем на оральный секс. Вены на красной шее Тэхёна вздулись, слёзы крупными каплями льются на пол, он мелко трясёт головой, не в силах вытолкнуть из горла здоровый член, пока его мучитель не сжалится, позволяя еще один панический вдох, чтобы снова запечатать рот на несколько минут. Пока я залипал на парочку справа, Сокджин-хён вышел из Чонгука и встал слева от меня, с силой дёрнул Чимина за волосы и принялся толкаться в рот, подстраиваясь под ритм Юнги-хёна, орудующего с другой стороны. Чимину очевидно больно. Даже если Юнги-хён использовал смазку, один фиг Сокджин его порвал уже в начале. Но я не буду таким жестоким, как они. Сажусь на колени перед Чонгуком, обхватываю его лицо ладонями, большими пальцами стирая слёзы: - Передохни, Чонгукки. Ну же, не плачь, - целую мокрые щёки, нос, лоб, глажу по волосам. - Ты такой хороший, такой сладкий, ну тише. Его губы вспухли, стали ярко алыми, блестящими от слюны и моего предэкулята. Выглядит крайне пошло, но не могу их не поцеловать. Язык Чонгука солёный, немного терпкий. Что ж, теперь я знаю, какой я на вкус. - Давай ещё разок, куки. Сделай хёну приятное. Открой ротик и не сопротивляйся, хорошо? - закрывает глаза, сглатывает, но кивает. - Хороший мальчик. Поднимаюсь, вставляю в горячий послушный ротик, скольжу по языку, стараясь не долбить слишком глубоко. Блядь, что мы творим? Это капец как неправильно. Это плохо. Но так сладко. Даже слишком. Если это - билет в ад, то ОК, я готов сгореть. Ускоряю темп, на этот раз сдержаться не получится, я вот-вот кончу. Слышу сладкий, высокий стон Сокджина, он стоит, запрокинув голову, дышит сбивчиво, отходит в темноту. Я успеваю увидеть сперму на губах и подбородке Чимина, прежде чем тот роняет голову, отплёвываясь. Сам не замечаю, как и почему, но в ту же секунду вынимаю член из Чонгука и вставляю в рот Чимина, накачивая его второй порцией. Моё тело содрогается, перед глазами звёзды плывут, в паху жарко и мокро. Наклоняюсь вперед, опираясь руками о стол, пока кончаю глубоко в горло, когда мои руки накрывают чужие. Юнги-хён стоит напротив, смотрит прямо в глаза, сжимает мои руки своими. По телеку видимо показывают что-то ярко-белое - настолько чётко я вижу каждую капельку пота, каждую ресничку, каждую эмоцию на чужом лице. Глаза у Юнги-хёна дурные совершенно, лихорадочный румянец на щеках, а сам белый, как мраморная статуя в музее. Он улыбается, облизывает красные искусанные губы. После оргазма я мало что соображаю, но каким-то образом обнаруживаю язык Юнги-хёна у себя во рту. Интересно, он всегда так охуенно целуется или только, когда кончает? Я как будто заново родился. В теле лёгкость, в ногах слабость, в башке нирвана. Бреду до ближайшего кресла, падаю в него. Мимо проходит Сокджин-хён, суёт мне в руку бутылку холодного пива. Я не иначе, как в раю. Делаю несколько глотков и обнаруживаю, что с места, где я сижу, открывается прекрасный вид на три подтянутых задницы. Из дырки Чимина стекает белая струйка спермы. - Хён, ты без презика был, что ли? - Да пох, я в душ. Намджун, как самый стойкий, еще трахает в рот Тэхёна. Хорошо, хоть трахает, а не пытается убить. Чимин с Чонгуком молчат - то ли спят, то ли без сознания. Через несколько минут Намджун меняет дислокацию, вставляет Чимину в зад: - Аах, нет!.. Ну пожа... луйста! Хватит! Намджун ускоряется, выбивая из Чимина всё новые крики и стоны и, наконец, кончает. Тоже внутрь. Шлёпает того по ягодице, треплет по волосам и отходит прочь. Да, задница Чимина сегодня получила по полной. И не только задница. Звание почетного спермосборника сегодня получает Пак Чимин! Хе-хе! - Чего ржёшь, пошли развязывать - вышедший из ванной Юнги-хён, проходя мимо, коснулся пальцами моей шеи. - Да так, про себя. Дай хоть накину что-нибудь. Когда с верёвками было покончено, парней взял на себя Сокджин: кого в душ проводил, кому мазь дал, кому подзатыльник. А мы втроём с Намджуном и Юнги-хёном убрались в гостиной, привели себя в порядок и двинули в студию. Вернулись мы, когда за окном уже занимался рассвет. Уже практически засыпая, я услышал сообщение в катоке. С хера ли мне писать так рано? Ну на хер. Когда сообщение пиликнуло третий раз, я потянулся за мобильным и, не глядя, вырубил питание. Чонгукки: хен Чонгукки: мне понравилось Чонгукки: с тобой