Их глаза

      «Мне сейчас сорок девять лет, этой ночью исполнится пятьдесят. Никогда не думал, что доживу до этого возраста. В молодости и мечтать не мог. Для шиноби дойти до шестого десятка — великая удача, а насчет счастья это уже спорный вопро. Во времена моего отца и деда люди в тридцать лет уже считались глубокими стариками. Беспощадными были века воюющих кланов. Сейчас же мирное небо над головой дарит спокойствие душе и сердцу. Отрадно видеть, что дети в двенадцать лет стоят на поле с в мячом, а не с заточенными катанами и кунаями, пытаясь как можно больше врагов устранить.       За все годы своей жизни я повидал много чего: вековую вражду, кровавые битвы, козни врагов, голод и холод, а в двадцать с лишним застал мир и прожил в нем до этого момента. Искренне верю и надеюсь, что и уйду в лучший мир, наблюдая за спокойной жизнью моей страны и деревни, ради которой трудился несколько десятилетий.       Моя жизнь была наполнена так же счастьем. Самым искренним и чистым. Я познал привязанность родных, дружбу и взаимную любовь. Такую теплую и глубокую. Не представляю, что бы случилось в моей судьбе без нее.       В моей жизни было несколько необъяснимых вещей. Я решил записать этот случай. Сейчас я поведаю об этом.       Мне тогда исполнилось 19 лет. Утром стояла пасмурная погода. Океан неба был покрыт серыми тучами. Такими серыми, как моя жизнь в то время. Курохиме оставила меня, сказав ни слова. В семье черт пойми, что происходило. Тобирама создал какую-то технику. Все бесило. В то время я стал больше задумываться о смысле жизни и судьбе. Для чего человек пришел на эту землю? Почему волочит свое жалкое существование на этой бренной земле? Мысли о бессмысленности клановых войн все чаще начинали возникать в моей голове, но довольно быстро они исчезали. Я был молод и вспыльчив. Чтобы не говорили, Учихи — в душе горячий народ. Лишь с виду мы холодные и мрачные.       Так вот. В ночь моего девятнадцатилетия я лежал и думал о будущем, хотя скорее мечтал. Мне всегда хотелось иметь семью, даже в такие юные годы. Я представлял себе жизнь своих внуков и правнуков, лежа на крыше родового поместья. Если утро было серым, то ночью небо было совершенно чистым. Ни одно облачко не скрывало лик голубой луны. В моем воображении дети моих внуков жили в многоэтажных и узких домах. Шиноби, как профессия, изжила себя. И царит мир во всем мире, что собственно и случилось. Перед моими глазами стояли образы черноволосых и черноглазых деток. Точно такие же дети, что сегодня утром играли на улице кланового селения. Гены Учих очень сильны. Все поголовно имеют светлую, почти мраморную, кожу, глаза цвета спелой черной смородины и волосы вороного крыла. У всех тонкие и прямые черты лица. Я глубоко убежден, что нет краше рода, чем наш.       Представляя картину далекого будущего, я уснул. И что, что это февраль? Ведь я шиноби. Мне не страшен холод. Перед тем как закрыть свои веки я запомнил лишь круглый диск луны. Она была словно зеркало. И из него на меня смотрела пара удивленных миндалевидных глаз.       Вдруг я очнулся в каком-то поле. Стояло лето. Вокруг ни души. Я встал осмотрелся, чакрой просканировал ближайшую местность. Это поле почему то было очень знакомым, хоть я его не видел до этого. Оно казалось родным и близким, будто именно здесь перевернулась моя судьба. Однако как оказалось не только моя.       Отчего-то я решил остаться там. Сидеть на зеленой траве под теплым солнцем было блаженством. Было бы разумнее куда либо пойти, но меня ничто не волновало. Я чувствовал спокойствие и расслабление. Будто так и должно быть. Через час я почувствовал присутствие чужого человека, но энергетика сильно напоминала мою собственную. Я решил, что рядом находится другой представитель моего клана.       -Дяденька, а вы кто? Это территория деревни Скрытого листа, вам здесь нельзя находиться, — мини-версия моего брата смотрела на меня своими милыми ониксовыми очами. Глаза мальчика были круглыми, как два блюдечка. Ребенок был удивлен.       -Я тут просто сижу. Никому не мешаю. Это чистая правда. Достойный воин ведь не врет, правда? — это откровенный блеф, но детям нравятся история о храбром и достойном шиноби.       -Ну… Верно, — мальчик замялся. Он стоял и теребил края своей синей рубашки. Ребенок с виду был шести лет. Щеки были его румяными, как два спелых яблока. Кстати, я люблю яблоки. Особенно красные, что опьяняют своей сладостью. Мальчик был одет в синюю рубашку с короткими рукавами и в шорты того же цвета, а на ногах были стандартные сандалии шиноби. Черные волосы стояли ежиком, прямо как у Мадары в детстве. Мой старший брат в свои шесть выглядел так же как и это дитя.       -Дяденька, а как вас зовут? — спросил мальчуган. Он заметно оживился после слов о честном шиноби. Кажется этого ему хватило, чтобы довериться мне. В том, что я воин не было сомнения. На моем боку красовалась моя любимая катана, верная подруга дней моих суровых. Ножны, которой были темно-синего цвета с золотыми повязками.       -Изуна, а тебя? — я улыбался пацану. Мне он очень понравился. Я чувствовал связь между нами. -Меня Учиха Обито. — Учиха? Как это? Как это я не знаю о наличии такого мальчика в моем клане? Ни у какой семьи не было ребенка с таким именем, а от бастардов мы не имели. Если такое и случалось, то горе родителей и детей обычно убивали. Нельзя, чтобы шаринган попал к врагам.       -Правда? — я не показывал своего удивления. Нежная улыбка не сползала от моего лица.       -Да. Мой клан самый сильный в стране! Да какой там, на всей земле! А наш глава так силен и красив, что за ним все бегают: мужчины и женщины. Не знаю почему мужчины, но так бабушка говорит, — а я кажется знаю. Лишь в одном случае мужчины бегают за другим мужчиной. Ради обретения силы, сотрудничества.       -Охотно верю. А как зовут вашего главу?       -Учиха Тоуширо, - неужели как и отца Юкио?       -Мм, интересно. А какой жизнью живет деревня? - мне было очень интересно слушать этого пацана.       -Самой обычной. Взрослые работают, дети учатся в грамматической школе, затем некоторые в академии шиноби.       -А бывают войны? - что может еще волновать того, кто провел большую часть молодости на поле боя.       -Нет. Они были до моего рождения, - юный Учиха все сильнее удивлялся моим расспросами. Я казался ему сумасшедшим.       -Мм, хорошо. А какой сейчас год? Я просто запутался в датах, — я пытался разуснать о жизни деревни этого ребенка. Ведь сейчас везде битвы, но мальчик говорит о мире.       — ХХХ       Я не услышал год, но понимал, что это не мое время.       Через год на третьем десятке жизни я опять встретил этого мальчика. Учиха Обито. Но ему было уже около 16 лет. Теперь его схожесть с Мадарой почти исчезла.       Молодой парень сидел в траве на том самом поле. Одет он был в синий балахон с высоким воротником. Такую одежду носили и мы. Гордый мон клана красовался на его спине.       -Дяденька?       -Здравствуй, Обито. Ты так вырос, но я сразу узнал тебя, - по его реакции я же совсем не изменился в отличии от него.       Неожиданно парень встал в боевую стойку и направил на меня свой кунай.       -Полегче, молодой человек. Я не зверь, не укушу, - пытался я его успокоить.       -Кто ты? Я знаю, что ты не из нашего времени. Всю жизнь я искал о тебе информацию, - холодное оружие сидело в его руке не совсем как на его. Это поколение не знало настоящей войны. -Правда что ли? Аххахха. Учихи такие проницательные. Ведь про тебя я тоже сразу понял. -Так кто ты? - ему тоже было интересно. Ведь он только что встретился с необъяснимым.       -Учиха Изуна, - черные брови моего собеседника поползли наверх.       -Тот самый? Неужели? Брат отца основателя деревни, самый первый и великий министр. Тот, что принес много для развития селения вместе со своей возлюбленной? - шок в его голосе был очень явным.       -Эм, что? -Ты брат Учихи Мадары, сын Таджимы и муж ххх? - не унимался он. Кстати, женское имя я не расслышал.       -Да, - но решил ответить.       -Боже мой. Ты мой прямой предок!       -Возможно.       -Да не может такого быть.       -Жизнь — странная штука. Все может быть.       -Почему вы здесь? Как? Это древняя техника?       -Я сам не знаю. Но я видел луну, перед тем как встретил тебя,- мне оставалось лишь пожимать плечами.       -Я тоже. И это был мой день рождения. 10 февраля.       -Не может быть. Мой тоже в этот день. Вот так совпадение. Сама судьба хотела нас свести. А как там живется в будущем? Есть войны? Как Учихи? Их стало больше? А Сенджу? -Учих стало больше, а Сенджу же почти не осталось. Крупных военных действий не наблюдается. И все это благодаря вам и Мадаре, так же первым братьям Сенджу.       -А ты знаешь как сложилась моя жизнь? - человек весьма эгоистичное существо. Я не хотел знать всего, но не спросить о себе я не мог.       -Да, от части. Вы были видным деятелем, ваша дорогая жена тоже. Вы прожили до глубокой старости, но не дожили до рождения моего отца.       -Значит я твой дед или прадед?       -Прадед.       -Как звали мою жену?       -Ма…       До того как парень произнес эти слова я проснулся в своем мире. Я не вспоминал об этом случае много лет. Можно сказать забыл и …»

***

      -Брат, что ты строчишь? Спи давай, — в комнату вошел мужчина с длинными черными волосами с редкой проседью.       -Прости, Мадара, но я записываю свои воспоминания. Хотя выходит не особо хорошо. Ладно, исправлю завтра, — Изуна положил свое перо. Ему не нравятся новшества, как шариковые ручки. Ничто не заменит шарм качественной кисти.       -Вот-вот. Поспи, а то твоя съест тебя завтра. Здоровье беречь нужно. Утром они возвращаются, — заметил брат.       -Ты бы тоже поспал. Может твоя жена ласковее моей, но в гневе она хуже.       -Да помолчи ты, — Мадара тяжело вздохнул. Дверь в комнату распахнулась и вошла молодая женщина с потрепанными волосами и с мешками на глазах. Ведь младенцы так изматывают своих родителей.       -Отец, выключи свой свет. Мы в соседней комнате. Через фусума (японские бумажные стены в традиционных домах) просачивается свет. Он нам мешает.       -Хорошо, милая, я уже все. Как малыш?       -Ели уснул.       -Все же у меня хорошая жизнь, — сказал тихо Изуна, выключая электрический свет.