Настоящее

— Вот здесь, — говорит Наташа, указывая на зеленую паутину голограммы, — самый сложный узел. Три направления, и ни одно нельзя блокировать заранее. Кому-то придется творить чудеса. — К счастью, у нас есть кому это сделать. — Стив Роджерс бросает взгляд на самого молчаливого из присутствующих. Барнс кивает. — Может быть, хотя бы подумаем над другими вариантами? — спрашивает Наташа. Язвительность в ее голосе плохо маскирует злость. Наташа и не ставит такой цели. Ей не нравится, что самые сложные, если не сказать — невыполнимые, задачи в последнее время поручаются одному и тому же человеку. Она не испытывает любви к Барнсу, но не испытывает и ненависти — мало ли кто пытался ее убить. Ее смутно беспокоит, что даже Зимний солдат может однажды не выдержать нагрузки. Все-таки он не робот… по большей части. И еще ее беспокоит Стив. Капитан Америка всегда был внимателен к людям. Он должен понимать, что поступает непозволительно для себя, раз за разом ставя Барнса на самые опасные участки. Использовать оружие по максимуму — норма для любого командира, но только не для Стива. Он никогда не считал своих людей оружием. Почему же теперь?.. — Почему? — спрашивает Наташа, когда все расходятся. — Роджерс, что происходит? Капитан Америка молчит. Вместо него Наташе отвечает другой голос — спокойный, чуть глуховатый. — Потому что он любит Баки. — Что? — Ты вспомнил? Барнс стоит в проеме двери, и его лицо такое же, как всегда. На лицо Стива, спрашивающего «Ты вспомнил?», Наташа старается не смотреть. Оно слишком ярко подтверждает истинность слов Барнса. Оно будто взорвалось, и надежда в глазах болезненна, как открытая рана. Барнс качает головой. — Нет, конечно. Простая логика. Стив молчит, и Наташа молчит, не зная, лучше ей выйти или остаться. Хотя им, наверное, все равно. — Ты так настойчиво суешь меня во всяческие переделки, — невозмутимо продолжает Барнс, — что это заставляет задуматься. Первое, что приходит в голову, — ты ждешь, что меня убьют. Наверное, тяжело видеть рядом чужого человека с внешностью давнего друга. Я это понимаю, Роджерс, но понимаю и то, что ты бы себе такого никогда не позволил. Стив чуть заметно кивает. Наташа все еще не смотрит на его лицо. Замечает только сжатые кулаки. — Второй вариант, — продолжает Барнс, логичный, как ряды Фурье, — то, что твоя с Баки история больше, чем то, что ты всем рассказываешь. И ты не хочешь пройти ее заново. Ты не хочешь привязаться ко мне и потерять. Ты предпочитаешь потерять до того, как привяжешься. — Нет, — говорит Стив. Наташа не понимает, к чему относится отрицание, зато Барнс понимает. — Согласен, формулировка неточная. Ты предпочел бы никого больше не терять. Но гарантий у тебя нет. Будь твоя воля, ты бы укутал меня в вату и положил в коробочку. Или сразу в криогенный гроб. — Его губы дергаются, и Наташа понимает, что насчет гроба Солдат не всерьез. Стива перекашивает, но он продолжает слушать. — И ждал бы возвращения своего Баки. Однако мы не в сказке, а я не Спящая Красавица. Так что ты рискуешь мной, Роджерс, чтобы доказать себе, что вовсе мной не дорожишь. Что я не Баки. — Он замолкает, а потом добавляет: — И ты прав, капитан. Он кажется совершенно спокойным, даже расслабленным, и Наташа не сразу понимает, почему спинка стула под его левой рукой изменила форму. — И ты тоже прав, Барнс, — наконец отвечает Стив. — Я не должен выделять тебя среди других. Ты такой же, как они. Ты не виноват, что похож на другого человека. Это моя проблема. Я справлюсь. Наташа. — Стив поворачивается к ней — оказывается, он не забыл о ее присутствии. — Спасибо, что указала на мою неправоту. Ты отличный друг. Наташе кажется, что металлические люди разыгрывают пьесу в металлических декорациях. Логика Барнса такая же железная, как его рука. И такая же холодная. «К черту, — думает Наташа, направляясь к двери. — Чтоб я еще хоть раз… Пусть разбираются сами». А потом краем глаза она ловит взгляд Барнса, и понимание гвоздем вбивается в голову. Все еще хуже, чем она думала. Пока Стив изо всех сил пытается не попасться на удочку привязанности к прошлому, к несуществующему Баки, вполне себе существующего Барнса уже подцепило на крючок. И пока Стив старается выбрать правильное между вчера и сегодня, Барнс живет настоящим. Пока еще живет, думает Наташа, и на миссии, рискуя исходом всей операции, подстраховывает Барнса, нарываясь позже на дисциплинарное взыскание и разнос от Стива. Вслушиваясь в проникновенную речь об ответственности и командной работе, Наташа думает, что когда-нибудь он, возможно, скажет ей спасибо. Если выберет настоящее.