Источник тепла и света

Неизвестно, сколько бы еще они целовались, если бы их не окликнул мужской голос. - Ваши документы, - луч фонаря больно резанул по глазам, заставляя прищуриться. Рома тут же заслонил собой девушку и медленно достал из кармана «ксиву». - А в чем, собственно, дело? – обратился к патрульному Шилов и развернул удостоверение. Молодой сержантик посветил в развернутую книжечку и моментально с его лица сошло наглое выражение. - Извините, товарищ подполковник, - он козырнул Роме и сбивчиво продолжил,- просто у нас месячник по предотвращению угонов автомобилей, а вы… тут… с девушкой. Вот мы и подумали… Хлопец лепетал что-то и извинялся. Его напарник, стоящий в стороне, так и не приблизился. Роман медленно спрятал в карман удостоверение и не спеша сказал: - У меня на роже не написано кто я. А теперь, когда вы выяснили все, можете идти. Все-таки вечер пятницы, а мы ведь тоже люди. Патрульный, получив позволение идти, быстро ретировался, при этом тихо возмущаясь относительно того, что всем теперь экстрим подавай. А Женя едва сдерживала смех. - Нас с вами, подполковник, приняли за рядовых угонщиков. - Обидно. Вот я и оборотнем в погонах был, и убийцей был, а тут… Мельчаю. Рома уже достал из кармана сигареты, но потом спрятал их назад. - Жень, иди, собирайся. Домой охота. Мура еще раз коснулась его губ и двинулась в сторону подъезда. На половине пути девушка остановилась, сообразив, что Шилов остался стоять у машины. - Рома, а ты? - А я постою. Говорю же, домой хочу. А если я поднимусь, то домой мы уже не попадем. Женька послала ему воздушный поцелуй и быстро скрылась в подъезде. Роман посмотрел на окна ее квартиры и облегченно выдохнул, когда в них зажегся свет. Он посмотрел на часы, стрелки показывали четверть десятого. Шилов снова достал сигареты и на этот раз закурил. На его непокрытую голову опустились первые снежинки. Рома поднял голову и смотрел, как с низких туч срываются мелкие пушинки. Женя металась по квартире, быстро соображая, что же взять с собой. ЖЕНЯ В понедельник на работу я поеду от Шилова, значит нужно взять что-то для похода на службу. Но что? Как там в старой рекламе: белое не надевать, обтягивающее не носить… Ой, нет это не с той оперы… А что у нас с той? Конечно джинсы! Это и модно и удобно и стильно … И вот это, а еще это… Теперь два дня дома (если повезет!) значит возьмем этот халатик, и рубашку… нет, рубашку пожалуй брать не стоит, Ромкиными обойдусь. Тапочки еще. И готово. Белье, совсем забыла о нем. Это нет, это да, и это да. А это.. Какой кошмар. Выбросить немедленно. Ну, вот теперь точно готова. Автор. В результате таких быстрых сборов в сумку отправились джинсы, черные брючки с ассиметричной застежкой и запахом, несколько кофточек из разряда «подойдут под все», Платье (Женя сама не понимала, зачем оно ей, но взяла), белье, широкие светлые штаны, в которых так удобно ходить дома, майку и множество разных пузырьков и бутылочек. Так же к этому всему добавились и мягкие домашние тапочки. - Ну вот, и готово. Теперь пулей вниз, иначе Рома совсем окоченеет. И девушка подхватила не тяжелую сумку, погасила свет и заперла дверь. У самой двери подъезда ее ждал Роман, и отобрав сумку, приобнял девушку за плечи. Молча они дошли до машины, молча в нее сели, и так же, не нарушая тишину Роман помчался к себе домой. Квартира подполковника находилась в старинном доме, который подвергся перепланировке и капитальному ремонту. А располагались эти апартаменты на последнем этаже в бывшем чердачном помещении. Рома припарковал машину и помог своей спутнице выйти из нее, потом забрал сумку и, молодые люди направились к подъезду. Соседей у Шилова было немного. При перепланировке небольшие коммуналки объединили, в результате чего получилось жилье с приличным метражом. И естественно, цена на эту жилплощадь тоже возросла. - Каждый раз, когда поднимаюсь к тебе, удивляюсь. - Почему? – Шилов задержал девушку на лестничном пролете и поцеловал. Рома испытывал просто жизненную необходимость целовать ее, касаться ее, быть рядом с ней. ШИЛОВ. Нечто подобное уже было. В прошлой, далекой жизни. До того, как меня убило впервые. Только тогда была другая жизнь, другая квартира, другая женщина. Юля. Сейчас уже воспоминания не приносят такой боли. Остались только светлые эпизоды в памяти. А сразу… Сразу просто не хотелось жить, хотелось крови, а потом сдохнуть. И чтобы не было рвущей сердце боли. Не физической, душевной. Терзания от того, что мог успеть спасти, но не успел… Опоздал всего на несколько минут. Не уберег… Помню лицо Айдара, когда он вонзил нож в спину убийце наших женщин, помню как сказал ему уходить, а дальше туман… … И последующие годы тоже провел в этом тумане. Множество романов, множество связей, множество женщин, которые просто не выдерживали жизни рядом со мной. И уходили. Кто с упреками, кто с благодарностью, а кто и просто так. Но это все было не важно, да и по большей части не нужно. До того момента, пока Жека не крикнул: «Рома!», и не сообщил, что у нас есть свидетель убийства Козырного. Свидетелем оказалась молодая девушка, почти девчонка. Но вот ее глаза… Я сразу обратил на них внимание. В них было что-то такое, что появляется только с годами, да и то, не у всех женщин. Она стойко вынесла мои вопросы, хотя и боялась. Этот страх был буквально осязаем. Появился ненужный порыв защитить, но вовремя себя остановил. И как оказалось позже, Женя сама в состоянии защитить не только себя, но и окружающих ее людей. В ней я увидел родственную душу. Такую же одинокую и потерянную, как и сам. Не раз задавался вопросом нужно ли мне это все, не раз пытался сдержать порыв поехать к ней. И несчетное количество раз я зарывался носом в яркий кусок шелка, который Женя обронила у меня в кабинете. Он хранил запах ее духов, едва уловимый, свежий и я бы даже сказал какой-то ледяной… Продержался я целую неделю. А потом, как мальчишка, ждал ее на площадке у дома. Я совсем не думал о том, что Женя может прийти не одна, или вообще не прийти. Я просто знал, что она обязательно появится. И она появилась. И чуть не положила меня на лопатки. Мне повезло, что вовремя узнала. С сожалением расставался с шарфиком, но чтобы получить что-то, нужно пожертвовать малым. И я пожертвовал… Руки Женьки были просто ледяными, и я согревал их своим теплом. А она снова боялась… С каким облегчением я узнал что боится она себя, что я, и только я, посеял смятение в ее душе. Радовался, потому что только я мог успокоить эту смятенную душу. И она открывалась, постепенно, как бутон, лепесток за лепестком, обнажала свою душу передо мной. А потом уходила в неизвестность, и этим обрекала меня на мучительную, медленную смерть. Я прекрасно понимал, что она не потерпит никакого давления с моей стороны, но все же раз рискнул… Тогда все закончилось шуткой и смехом. Флешбэк Еще одно задание осталось позади. Смерчи вернулись и теперь впереди были обещанные выходные. Первым делом по возвращении Мура взяла телефон и, отойдя в сторону, набрала номер. - Я вернулась, - просто, без приветствий сказала она, когда абонент ответил буквально после первого гудка. Ответом был только вздох облегчения. Только сейчас Рома смог вздохнуть спокойно и перестать беспокоиться. - Я соскучился. И очень хочу увидеть тебя сегодня, – его голос, уже такой родной, словно обволакивал теплом. Женя улыбнулась. -Почему ты молча улыбаешься? – Шилов ясно представлял себе эту улыбку. Она всегда так дела. - Не знаю. Я просто не знаю что сказать. - Тогда скажи, во сколько мне заехать за тобой. - Я буду дома часа через два. Ну и еще мне потребуется немножко времени… - Женя мысленно уже решала, какой наряд выбрать для встречи с подполковником. – И еще, Рома, я тоже жутко скучала. Он не ответил, только улыбнулся. Потом прошептал что-то о поцелуях и попрощался. А вечером повез ее один из самых дорогих ресторанов. Прекрасная кухня, стильный интерьер, услужливый персонал… С каждой новой встречей Шилов все больше удивлял ее. Они разговаривали, пили легкое вино, танцевали… - Рома, мне так хорошо. – Женя плотнее прижалась к нему. Шилов легко вел ее в танце. – С тобой все так просто, так понятно. - Разве это плохо? У каждого человека должен быть свой островок спокойствия и безмятежности. - У меня это ты, - девушка заглянула в его глаза и прочла в них ответ на вопрос, который не давал ей покоя. « А я ведь влюбилась. Как школьница. И все мои утверждения о независимости просто самообман. Я просто боюсь обжечься. Хотя нет, я не обожгусь. Я сгорю, и потом уже не восстану из пепла» - эта простая истина не стала для Муры откровением, но она решила и дальше не показывать своих чувств. Так проще и спокойнее. Но как оставаться спокойной, когда тебе с улыбкой предлагают: - Бросай свою службу и приходи ко мне в отдел. - Нет, сыщик, - Женя решила отшутиться, - ты меня посадишь у себя в кабинете и завалишь бумагами. - И пистолет отберу… На смеющуюся пару обращали внимание, но их это нисколько не беспокоило… Автор. - Ну вот и родные стены, - Рома снял ботинки и убрал в шкаф верхнюю одежду. После этого он опустился на корточки и расстегнул молнию на высоких сапогах Жени. - Ты так и не сказала, чему ты удивляешься каждый раз. - Тебе, Роман Георгиевич, тебе. Ты абсолютно не вписываешься в привычный образ. - Женя, быть частью серой массы иногда бывает очень опасно. Рискуешь потерять себя. Сапоги заняли свое место рядом с ботинками Шилова, и они прошли в комнату. Квартира Ромы представляла собой огромное полупустое пространство. Просторная спальня, просторная гостиная, кухня… и все светлое. Даже в интерьере квартиры чувствовался характер хозяина. Мебель – только необходимая, никаких излишков и загромождений. - Мне очень нравится здесь – Мура встала возле окна и посмотрела во двор. – Нет городской суеты. Тишина и покой. - А ты думаешь, почему я тут поселился. Вот, - Женя увидела в его руке ключи, - приходи, когда будешь требовать уединения и покоя. - Ты… - Мура пыталась найти слова, чтобы сказать хоть что-то. - Я даю тебе ключи от своего дома, потому что хочу видеть свою женщину в этом доме, в своей постели и на своей подушке. Ясно? Женя не знала, что сказать на это утверждение только кивала. Да и что тут говорить еще? И так все ясно. - Ромка! – девушка обняла Шилова, а он просто гладил ее по спине и улыбался. - Надо полагать, я дождался? – слов для ответа у Жени не было. Она смогла только оторвать голову от его плеча и кивнуть. Роман удобно расположился на диване, вытянув ноги на низкий журнальный столик, и наблюдал, как Женя делает растяжку. Она двигалась с грацией кошки и пластикой змеи. Девушка не единожды говорила Шилову, что она Мура… кошка. И теперь он воочию в этом убедился. « Она даже в большей степени кошка, чем любая представительница этого царства животных…» - Рома получал эстетическое наслаждение, наблюдая за этой девушкой. Вот она сделала последнее упражнение и села на полу перед Ромой в позе лотоса. - Ты же мог выбрать любую профессию, а выбрал эту, беспокойную. Ты честный, благородный… Рома, ты должен был родиться в прошлом веке. - Но родился в этом и стал опером. - Думаю, у тебя с детства развито это чувство справедливости… И как бы это смешно не звучало, но я не могу представить тебя ребенком. Рома снял ноги со столика и, немного изменив положение своего тела, поманил девушку к себе. Женя встала, и удобно устроилась на коленях Шилова. Из одежды на ней было только белье и одна из Роминых рубашек. Она так органично смотрелась на девушке. - Мне нужно купить еще несколько рубашек, – руки нежно прижали девичье тело к груди. - Рубашек? Зачем? – Мура никак не могла сообразить, какая же связь между рубашками и детством Шилова. - Мне просто очень нравится, как ты в них смотришься. Рука шаловливо пробралась под край рубашки и погладила бедро девушки. Дыхание Жени хоть и участилось, но она нашла в себе силы сжать руку и напомнить о чем спрашивала: - Рома, мне интересно каким ты был в детстве… - горячее дыхание у самого ушка очень отвлекало. - Каким? Таким же, как и сейчас. Только меньше. У меня чересчур развит инстинкт защитника. Причем, наверное, с самого рождения. Роман рассказал Жене историю из детства - У нас во дворе было много кошек. Одна красивая была такая. Трехцветная. Ее все подкармливали, и Анфиса (так ее во дворе прозвали) стала ручной. Эта животинка настолько уверилась в хорошем отношении к ней людей, что запросто подбегала к каждому. И один раз мальчишка из двора позвал меня за гаражи, показать кое-что. Этот ублюдок повесил Анфису, и подробно рассказывал все подробности предсмертной агонии кошки. А потом спросил, что я об этом думаю, - Шилов замолчал, полностью погруженный в неприятные воспоминания. Женя почти не дышала, и просто ждала, что же Рома скажет дальше. Но он упорно молчал. И тогда девушка положила свою ладошку поверх его руки и погладила: - И что ты сделал? - Я его побил. Хотя он был и больше меня, но вид повешенного животного добавил мне сил. Я бил его с таким наслаждением. А мальчишка молчал тогда. И молчал каждый последующий раз, кода попадался на моем пути. Он ни разу не пожаловался родителям, и я ждал, чем же все закончится. И все закончилось… Они уехали. Навсегда. Этот рассказ затронул какие-то струны в душе Муры. Она живо представила себе мальчишку, который с остервенением наносит удары убийце. И девушке стало жаль этого мальчика. Она развернулась на его руках, и посмотрела на лицо подполковника. Тень неприятных воспоминаний уже почти сошла с него, и рядом с Мурой сейчас снова был такой знакомый ей Роман Георгиевич Шилов. Ее Рома. - Раз уж у нас вечер откровений, то скажи, как тебя занесло в армейский спецназ, да еще и в одно из самых элитных подразделений. Тебе бы танцами заниматься, а не с автоматом бегать. Знакомы они были не так уж и давно, но за те два месяца таких вот спокойных вечеров можно было сосчитать на пальцах. И Женя с Ромой так и не имели возможности рассказать о своем детстве. А сейчас,видимо, настал тот самый момент. - Я и занималась танцами. А еще языками и одним из видов восточных единоборств. У моей мамы была мечта, увидеть меня на большой сцене. Но это была ее мечта, а не моя. Меня же намного больше интересовали другие занятия. Я по примеру братьев посещала секцию и делала немалые успехи. Потом по их же примеру пошла в соответствующий вуз. Может тебя это и удивит, но я переговорщик. Шилов вспомнил, как ловко она ему сегодня утром «заговорила зубы» и улыбнулся. Точно переговорщик. - А еще я снайпер. - А как же мечта мамы? Женя вздохнула и потупилась. Рома поздно сообразил, что затронул больную для нее тему. - Мечта мамы так и осталась мечтой. Она меня, кстати, так и не простила. Братья рассказывают мне как у нее дела, но сама я не звоню. И она не звонит. Вот так и живем. Я понимаю, что наступит день, когда станет поздно что-либо говорить, но не могу простить ей всего, что было сказано... Рома решил что достаточно на сегодня откровений и признаний. Ему захотелось отвлечь девушку от неприятных воспоминаний, а сделать это нужно каким-нибудь радикальным способом. - Потанцуй для меня… Эти три слова таили в себе и мольбу, и приказ. Женя и не думала возражать. Ей и самой хотелось этого. Ведь после ссоры с матерью она больше не танцевала… только с Ромой. Девушка подошла к музыкальному центру и провела пальцем по дискам. Она бегло читала, подыскивая подходящую музыку. И среди множества дисков сумела отыскать нужный. Она посмотрела, как за окном падает снег и уже смело отправила диск в проигрыватель. … Она была прекрасна. Гибкое тело двигалось в такт мелодии, изгибаясь, и Роман не отрывал взгляда, загипнотизированный восхитительными движениями. Эта русоволосая бестия становилась совершенной, стоило ей начать танцевать. Он любил, восхищался, желал обладать, но сейчас лишь молча восторгался. А Женя танцевала. Танцевала, не замечая ничего вокруг, кроме него. Танцевала, вкладывая в танец мысли, чувства, душу… Роман не смог больше оставаться только наблюдателем. Он должен сейчас же коснуться девушки, обнять ее, прижать к себе, поцеловать ее… Сделать что угодно, но только почувствовать ее. Шилов привлек девушку к себе, вдыхая аромат волос, и нежно, словно боясь сломать, прижал к себе. – Я слишком долго ждал тебя…. Жене хотелось стоять так бесконечно долго, окутанной пламенем его глаз и жаром его тела. Рома коснулся рукой ее подбородка, заставляя поднять голову. Поцелуй обжег губы девушки, и Мура, почувствовав внезапную слабость, обвила его шею руками. Еще ни одному мужчине не удавалось заставить ее забыть обо всем, ощущая лишь бешеные удары сердца. Никогда она не была так уверена в своих чувствах, как сейчас. Ни один мужчина не мог сравниться с Романом. Ни с кем, и никогда не испытывала Женя подобной феерии страсти. Никто не целовал ее так исступленно, до головокружения, и ни один мужчина не обладал над ней такой властью, как Шилов. - Ты когда-нибудь занималась любовью стоя у стены? – услышала Женя хриплый шепот Ромы. Она уже давно обнимала его ногами за талию, и сама не заметила, как оказалась прижата к стене. - А ты? – ничего умнее Женя не сообразила. - Странный вопрос, особенно в данной ситуации. Не находишь? Но ответить девушка уже не смогла. Ее полностью поглотило чувство полного единения с этим мужчиной. Чувство это было настолько прекрасно, что просто перехватывало дыхание… …Они лежали на кровати, и Рома наблюдал за спящей девушкой. Хоть Шилов и устал, но сон упорно не шел. Мужчина повернул голову и посмотрел в окно, там по прежнему падал снег. Он снова вспомнил песню, под которую Женя для него танцевала… Летящий снег… Только этот снег растает, а сон не закончится, а будет продолжаться и зимой, и весной, и летом… Незаметно для себя Роман уснул. Сейчас он был абсолютно спокоен и безмятежен. Жуткий грохот заставил Женю открыть глаза. «Что это? Сон? Рома безмятежно спит, значит, послышалось», - девушка сонно протерла глаза и уже собралась перевернуться, как снова послышался грохот. На этот раз Шилов пошевелился, и Женя поспешила вскочить с кровати. Она, подобрав с пола рубашку и набросив ее на обнаженное тело, прикрыла дверь и пошла к двери. Девушка посмотрела в глазок и увидела там Джексона. - Женя, и чего вы шумите в такую рань? Появление на пороге квартиры Шилова всколоченной Муры слегка удивило майора, но он быстро взял себя в руки и поздоровался. - Доброе утро, плавно перетекающее в день. Где наш дорогой шеф? Джексон понимал, что это идиотский вопрос, но и ситуация тоже не совсем стандартная. - Тут я. Разве можно выспаться, когда ты с таким грохотом приходишь утром. Из двери спальни показался не менее всколоченный Шилов, правда он уже успел натянуть штаны и майку. Жека тем временем активно снимал обувь. - Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро, - процитировал Джексон известного мультгероя, - У вас, кстати, пожрать чего-нить найдется? Женя ушла привести себя в относительный порядок, и приготовить завтрак, оставив мужчин наедине. Она прекрасно понимала, что сейчас является лишней. - А ты времени даром не теряешь… - протянул Жека, имея в виду, присутствие в квартире Шилова полуодетой Женьки. - Джексон, я времени не теряю уже более двух месяцев, но это никого не касается. Это ее сережки ты мне нашел… Что заставило тебя принести свой зад ко мне в субботнее утро? Мужчины вышли за дверь и закурили. - Рома, труп в Кировском, только его сбросили нам. Почему не знаю. Вася с Пахой уже выехали, а тебя пытались найти, но бесполезно. Телефон не отвечает. Рома вспомнил, что телефон его так и остался лежать в машине. « Становлюсь невнимательным» - подумал Рома. - В Кировском убойный в полном составе отправился в Кресты за вымогательство. Так что придется нам пахать еще и за них. - Вот засранцы, - искренне возмутился Жека, - решили сесть, лишь бы не работать! Пока мужчины курили, Джексон возмущался по поводу изворотливости коллег-коррупционеров таким образом увильнувших от службы. А Женька тем временем приготовила завтрак. Благо, что у Ромы в холодильнике приличный запас еды. Когда мужчины вернулись, девушка уже снимала турку с огня и разлила кофе в три чашки. - Джексон, не томи, что там на этот раз. - Бабу грохнули. Прямо на дороге. Подробностей не знаю, Паша еще не звонил. Рома разочарованно протянул: - Ну вот и все, утро перестало быть томным. Пора работать, – после этого он посмотрел на девушку и улыбнулся ей. - Я убегаю на службу. А ты отоспись. Джексон почувствовал себя не в своей тарелке. Он вторгся, хотя и случайно, в личное пространство двух людей. - Рома, так может я с тобой, - Мура так смотрела на подполковника, что тот не устоял, и кивнул в знак согласия.