Шанез

      Каждому из нас незримые часики отсекают секунды жизни. Угрожающее тиканье раздается над головой каждого живущего на Земле. Каждому хочется верить в то, что эти часики будут благосклонны и будут тикать как можно дольше.       Но иногда люди чувствуют свои последние утекающие песчинки времени. — Эй, солнце, ты чего так переживаешь, -спросил Саша свою внезапно побледневшую девушку. Злата стеклянными глазами провожала из стороны в сторону друзей, которые укладывали сумки. — Н-ничего, задумалась просто, -глухо отозвалась Архипова, -Саш, а ты со мной до конца, -внезапно спросила она и пугающе грустными глазами взглянула на парня.       Руки Беличенко резко похолодели, неприятные скользкие мурашки прошлись маршем по телу гитариста. Он нервно сглотнул. — Конечно, солнце, к чему такие вопросы? -как можно спокойнее и осторожнее поинтересовался Саша. — Не знаю, тревога снова обострилась, прости. Опять плохо себя чувствую, -виновато улыбнулась Злата и опустила глаза. Парень подошел к ней вплотную и крепко обнял, чувствуя, как дрожит ее тело то ли от холода, то ли от неведомого страха. — Поехали, что стоим, -кинув бычок на землю, проговорила Аня. — Пошли, солнце, пора ехать, -прошептал       Беличенко и открыл перед девушкой дверь машины.       За рулем Аня, рядом с ней Антон, сзади Злата с Сашей и Таня и в самом конце мини-фургона Карина, Макс, Вася и Онто. Непонятно, как они туда поместились, но как-то получилось.       Машина тронулась, никто из ребят, кроме менеджерки и Шастуна, не пристегнулся. Все весело болтали, обсуждали планы, делились впечатлениями. Всем хотелось поскорее уехать домой.       На дорогах был час-пик, все забито, а местами машины не ездят, а летают, не соблюдая никакие правила.       «Тик-так, тик-так, тик-так», -стучало в голове пианистки. Злата вжалась в сиденье, в голове проносились самые счастливые моменты жизни, сердце бешено колотилось, стало душно и страшно. Девушка кинула взгляд на Сашу, спокойно сидящего рядом, и прошептала: «люблю тебя»       Успела прошептать…       Мини-фургон ребят был жестко смят невероятных размеров фурой, которая неслась куда-то по своим делам. Хмурые огни фар ярко блеснули в вечернем сумраке. Свист колес, громкие хлопки, раздающиеся со всех сторон, крики ребят, поздно осознавших, что произошло.       Потеря сознания, резкая боль, пятна крови на асфальте, бегающие люди, раздающаяся откуда-то издалека сирена скорой помощи.       Аня и Антон отключились, но спустя несколько минут пришли в себя, все были относительно целы. Повезло отделаться болью. Ребята выползли из машины, пытаясь оценить свои повреждения и повреждения машины.       Внезапно, и без того шумный воздух, разрезал истошный крик Саши. Увиденное никого не оставило равнодушным: Злата каким-то неведомым образом вылетела из машины, ее тело, постепенно истекающее кровью, ничком валялось поодаль машины. Ни единого признака жизни.       Беличенко сорвался с места, забыв про невыносимую боль, сковывающую его руки и плечи. В голове криком стоял последний шепот Архипуделя. «люблю тебя» «люблю тебя» «люблю тебя»       Эти слова отбойным молотком били гитариста по голове, сердце было готово выскочить из груди, проломить ребра, разворотить все внутри. Секунда, вторая, третья…       Саша на коленях перед телом любимой. Щупает руку, еле-еле пробивающийся пульс. Ничего не видно, взгляд застилают слезы, горло взрывается криком и рыданиями, руки беспомощно пытаются привести в чувство девушку, губы шепчут что-то невнятное.       Вперемешку с жуткими криками, истошными рыданиями девочек и самого Саши, окружающий мир становится невыносимым. Внутри все сжимается, тело бьется в агонии от боли, ужаса и страха. Таня рыдает на руках Макса, Антон крепко держит вырывающуюся и кричащую Аню, Вася пытается успокоить Карину, упавшую на сухой и горячий асфальт, Онто плачет и пытается как-то успокоить Беличенко. Тот же, в свою очередь не слышит никого. Перед ним тело его девушки, жизнь еле-еле теплится в этом хрупком существе. — Где чертова скорая, -оборачивается Вася на приближающийся визг сирены.       А дальше врачи, белые халаты. Злату увозят в реанимацию, оглашая неутешительный приговор: состояние крайне тяжелое, кома, несколько переломов. Они не могу гарантировать ее жизнь.       Саша убитый каждый день сидит рядом с ней, подключенной десятком проводов к пищащим аппаратам. Группа на грани распада, у девочек чуть ли не траур.       ШАРЫ не в лучшем состоянии, у них на носу релизы и собственный тур, а Беличенко наотрез отказывается делать что-либо и уж тем более ехать.       ШАРЫ и Шанез стараются не пересекаться. Винят друг друга. — Макс торопил нас ехать, -раздирая глотку, кричит на барабанщика Аня, -видеть тебя не хочу.       Никон лишь злится, ищет поддержки у Тани, не находит и истошно орет оскорбления. Каждый сам за себя. Две группы на грани распада. Два человека на грани смерти. «Саш, а ты со мной до конца?» — До конца, родная, -шепчет со слезами парень, держит Злату за руку и тихо всхлипывает в тускло освещенной чистейше белой палате, с мерно раздающимся писком аппаратов.       И без этого мрачный Воронеж накрыли весенние дожди. Саша все сидел в больнице, его даже главврач не смог выгнать оттуда. Аппараты поддерживали жизнедеятельность Златы. Карина приходила каждый день с цветами. Таня просто напросто не смогла перенести этого всего, уехала в Питер. Аня улетела в Москву, нужно было решать дела со всем этим. Кириллова не осуждала девушек, она все прекрасно понимала. Шары были на грани распада из-за Беличенко. Фанаты понимали почему так. Они не осуждали. Время все шло и шло. Состояние Архиповой понемножку начало улучшаться, что несказанно радовало ребят.       Марфина докуривает уже пятую сигарету, сидя на подоконнике в съемной квартире. Вернуться в ИХ квартиру просто не может. Кишка тонка. Антон весь в работе. Съемки, туры. Они видятся от силы раз в неделю, если повезет. Ане пришлось устроиться в кофейню давнего знакомого менеджером. Каждый день ей снились кошмары о той ночи. Она просыпалась в холодном поту и со слезами. Если был рядом Антон, он всегда пытался успокоить. Его самого эта ситуация бесила. Он тоже чувствовал себя виноватым. Ответственность давила на грудную клетку.       Девушка задыхалась. Она должна была оказаться на ее месте. — Сука! — выругалась Аня, бросая окурок в окно. Марфина соскочила с подоконника, подлетела к стене и со всей дури ударила в нее. Из костяшек хлынула кровь. Рука отозвалась гудящей болью. Открыв шкаф, она достала бутылку любимого и родного, за эти пару месяцев, виски. И принялась хлестать из горла. — Готовься к худшему, надеясь на лучшее. Так да? — спросила шепотом она в открытое окно у ночной Москвы.       Таня в Питере устроилась у Пиро. Они вроде как встречаются. Девушка работает репетитором по барабанам. За эти месяцы боли и ожидания, квартира Андрея стала до жути родной и знакомой. Они вместе просыпались и засыпали. Ужинали и завтракали. Он брал ее с собой в студию на запись треков. Все было чудесно, если бы не гложащая вина за случившееся. Она даже пару раз умудрилась пересечься в огромном дождливом Петербурге с остальными участниками Шаров. Она злилась и стыдилась. Отводила взгляд. Не брала трубку, когда звонил Макс. Пачка за пачкой улетали сигареты. А Андрей и не против. Они всегда курили на холодной лождии обсуждая все на свете. Это казалось таким правильным. Он целовал ее в веснушки. Казалось, будто они были зависимы друг от друга.       Ей тоже снились кошмары. Но Андрей успокаивал кудрявую, целуя в висок и прижимая к себе. Это помогало и она вновь засыпала до утра. На них на всех давила вина.       Карина жила размеренной жизнью в Воронеже. Ходила к Злате каждый вечер, а ночью работала в баре. Снимала комнату у какой-то добродушной старушки с тремя котами и попугаем. В общем весело. Рэнделл звонил ей каждый день не по разу. Даже приезжал как-то. Даниил поддерживал девушку, больше чем кто либо. Это грело ей душу. — Карин, — начал Даня. — Что? — девушка удивлённо посмотрела на него, когда он приехал в третий раз. — Точно все хорошо? Просто ты выглядишь уставшей, — обеспокоенно ответил Рэнделл. — Да, — кивнула Кириллова и улыбнулась.       Ничего не сказав, он подошел и обнял.       Саша сидел и жевал какую-то булочку, которую ему принесла сердобольная медсестра. Женщина подкармливала парня, а он взамен сидел иногда с ее дочкой шести лет. Беличенко уже и не помнил, когда последний раз спал нормально. Синяки под глазами, впалые щеки. Бедолага. Покончив с несчастной булочкой, он устроился на стуле около кушетки Архиповой и задремал