дни цветущей полыни

            дмитрий уже давно не имел ничего общего с реальным миром.       и речь сейчас идет не о постоянных наркотических передозах, заставивших его отстраниться от цивилизованной жизни — полуразрушенного муравейника, внутри которого копошатся ничтожные муравьи-людишки.       и даже не о постоянных пьянках возле полуразрушенных панелек на пару с малолетними фанатками, готовыми в любой момент раздвинуть ноги перед рэпером, проебавшим весь напророченный желтой прессой талант. вот вам и господин собака, и дима-аферист, и безымянный солдат в одном флаконе.       все то, о чем сейчас пойдет речь — явление куда менее распространенное, чем чрезмерное употребление наркоты или блев от дешевого алкоголя, который все паблики-миллионники еще в шестнадцатом году именовали «зашкваром».       началась вся эта трагикомедия с бесконечным числом актов, наверное, около двух лет назад, когда на одном из своих концертов хаски увидел в толпе фанатов красноволосого фрика в легком черном платье. выглядел он ничуть не враждебно и внимал каждому слову из димкиных новых песен, однако стоило самому герою взглянуть на женственного слушателя, как тот перешел к тактичному отступлению и скрылся среди рукоплескающей публики. с тех самых пор хаски твердо решил, что он сошел с ума.       после окончания другого концерта, дима еще больше удостоверился в том, что с башкой у него, как ни крути — пиздец. в самый неожиданный момент он встретился с длинноволосым блондином, восседавшем на трухлявом стуле в комнате для персонала — казалось, он вообще ничего не весил и был лишь... иллюзией. указательным пальцем незванный гость мерно постукивал по блестящей столешнице и, в отличие от слившегося с толпой товарища в платье, решил поприветствовать рэпера:       — ну здравствуй, дима. ты, наверняка, уже догадываешься о том, что наша встреча совсем не случайна?

***

      так хаски познакомился с дэдом и определил его для себя как нормального чувака, в меру ебанутого (на самом деле — ебанутого чересчур, но помутненное димкино сознание активно блокировало этот факт и подстраивало все под потаенные желания сторчавшегося рэперка).       имя розза — парня с алыми волосами — он узнал во время второй их встречи, состоявшейся возле какого-то задроченного подъезда (кузнецов помнил этот подъезд; по молодости здесь он поебался с какой-то пухлой брюнеткой, которая вполне тянула бы на сравнение с меган фокс, если бы у меган фокс были обрюзгшее лицо и липкое тело). уильямсу было смешно. диме — как-то не очень. воспоминания душили его так же сильно, как с десяток лет назад эта проклятая раскабаневшая «меган». но, во всяком случае, теперь у него хотя бы были товарищи, приходящие каждый раз, когда его больное сердце этого желало и никогда не осуждающие ни за единую провинность, как это любил делать весь прочий люд, от которого хаски благоразумно отрекся. хорошие ребята эти дэд и розз. свои в доску.

***

      — а я знаю, что у вас аллергия на полынь, друзья.       — слишком уж много ты знаешь.       — это разве плохо?       — если ты узнаешь чуть больше, чем следует, нам придется тебя устранить. верно, дэд?       тот лишь молча кивнул. придется, так придется. абсолютно похуй.       дима — такая же жертва, как и они. и дэд прекрасно об этом знал. в этом знании и крылась причина его ненависти и к роззу, и к хаски, и к себе. каждый раз, оставаясь наедине с собой, он громко и надрывисто смеялся, потому что чувствовал, что уже через пару секунд ему придется клоуничать перед бухим нариком, от одного вида которого хотелось либо ублеваться, либо разрыдаться — тут уже от скачущего восприятия зависело. но мертвецы ни того, ни другого сделать не способны. не в этом ли прелесть вечного пребывания под землей?

***

      теперь уже не дмитрий управляет своими друзьями.       это они управляют им.       и каждый раз, когда хаски смотрит в зеркало, он видит рядом с собой розза, накидывающего петлю ему на шею и дэда, держащего у его головы дробовик.       он не может их отпустить.       и не хочет.       а они не хотят его убивать. привязались к парнишке.       но могут. и с садистским упоением организуют конец его земным страданиям, когда дмитрия внезапно одолеет бессонница.