Наставник

Знаешь, даочжан, кого ты напоминаешь мне? Заклинателя, который меня спас и научил пользоваться духовными силами. Фэн Чанминя… Бедный Чанминь-гунцзы. Он был слишком благороден и беззащитен для этого мира. Я помню, как от невыносимой боли у меня потемнело в глазах. Я лежал на земле, в грязи, не в силах подняться. Хотелось закричать, но из горла рвался только беспомощный едва слышный стон. А дальше провал. Темнота. Тогда я мог умереть – наверное, и умер бы, если бы благородный господин не нашел меня. Голос слышался приглушенно, едва-едва, будто я лежал на дне колодца, а люди собрались где-то там, надо мной. - Как же так, что случилось с этим несчастным ребенком? - Да это уличный бродяжка, он не достоин вашего внимания, бессмертный господин, - торопливо заговорил хозяин харчевни. – Видите ли, сладкого ему захотелось! Нечего почтенным людям делать, только всякую шваль кормить. Вот и получил. - Угодил под повозку! – гоготнул слуга. – Так ему и надо. Он давно тут ошивается, попрошайничает. Да я лучше собакам объедки отдам, чем ему. А косточки-то как хрустнули! Р-раз, и всё. Вместе с сознанием возвращалась боль и злость. Вот ведь жирная пузатая тварь. Хорошо ему, он живет в тепле и в добре. Собака, значит, заслуживает куска хлеба, а я – нет? Сильные руки бережно подняли меня, бессмертный господин что-то прошептал и с силой нажал пальцем мне на лоб. - Вот так, малыш, сейчас будет легче. Сейчас доберемся до дома. Я хотел было возразить, что я уже не маленький, но язык не слушался, в ушах шумело. Хотя бы не было так больно. Будто я плыл, покачиваясь в кромешной тьме, по огромным волнам. Голос то становился четче, то утихал. Почему-то волны пахли травами и горечью. Необычно… От богачей веяло сладковатыми, приторными благовониями. Из лавок с едой доносились ароматы свежего хлеба и специй, а из трактиров слышался тяжелый дух вина и дурмана. В подворотнях несло помоями, немытым телом, мочой, разлагающимися трупами собак и крыс. Я помнил все запахи Куйчжоу, но этот был мне незнаком. …Проснулся я от яркого света солнечных лучей. Неужели уже утро? Я лежал на постели. Даже не верилось, лежал, как молодой господин из хорошей семьи – чистый, вымытый, одетый в новую рубашку без дыр и заплат… на свежих простынях, с подушкой под головой. Только левая рука у меня была в лубке. Я попытался пошевелить пальцами и громко вскрикнул. В плоть и кости будто вонзалась сотня игл. В спальню заглянул молодой мужчина в простом сером одеянии. - Проснулся? – спросил он. – Двигать рукой тебе пока нельзя. Кости должны срастись, - он что-то неразборчиво прошептал, и боль утихла. - Не бойся. Я о тебе позабочусь. Жаль, мизинец я спасти не мог. Приди я хоть чуть-чуть раньше… Я настороженно разглядывал его, приподнялся на постели и процедил сквозь зубы: - Что вы с меня за это хотите, господин? Поручения ваши выполнять? Нет дурачков! Хватит, набегался я. Или, может, вы из тех, кто забирает маленьких мальчиков к себе в дом, чтобы вытворять с ними разные штуки? О таком я слышал на улице: ребята чуть постарше, с которыми я одно время прятался в заброшенной хижине на окраине, предупреждали – как бы ты ни был голоден, не попрошайничай возле веселых домов, иначе тебя приманят, заберут туда и сделают кое-что нехорошее. Что именно, никто не говорил, но произносилось это таким тоном… Мужчина потянулся было погладить меня по голове, но, когда я сказал про неподобающие развлечения, отдернул руку. - Что ты? И в мыслях не было. Послушай, дитя, а ты знаешь, что у тебя дар? Ты можешь стать заклинателем, как я. Дар? Я по-прежнему с подозрением разглядывал его. Заклинатель продолжил: - С тобой ведь случались странные вещи? Особенно, когда ты был в опасности или злился. Я кивнул. Ну да, бывало такое. Как-то раз я взлетел на крышу сарая, спасаясь от одного мерзкого типа, который собирался меня избить. А еще случалось, что от меня в страхе убегали мальчишки намного старше и сильнее, не знаю, почему. Но рассказывать такое незнакомому человеку я точно не собирался. - Я почувствовал духовную силу, когда тебя лечил, - объяснил он. – Дар тебя и спас, иначе ты мог умереть от боли или горячки. Если ты будешь меня слушаться, я оставлю тебя в своем доме как ученика. Конечно, я пообещал во всем слушаться господина. Еще успею сбежать, вдруг почую опасность. А пока – это ведь была именно та самая желанная возможность выжить… иметь крышу над головой, свой кусок хлеба и миску риса каждый день. Не остаться калекой. Да еще и учиться не просто ремеслу, а мастерству заклинателя! Если, конечно, этот господин говорит правду. Видал я таких: сначала притворяются добренькими, а потом только успей от них ноги унести. * Учитель Фэн жил в скромном уютном домике на окраине Куйчжоу, вместе с названной сестрой и немногочисленной прислугой. Когда к нему приходили люди за помощью, он никому не отказывал, хоть просители не приносили богатых даров. На жизнь нам хватало, и этому мы были рады. Мой наставник не гнался за почестями, не пытался попасть в гости к богатым и знатным заклинателям, и к себе звал лишь немногих близких друзей. В его доме я узнал, что такое каждый день быть сытым и набираться сил в тишине и покое. Мне и имя дала новая семья… в трущобах меня называли просто «Сюэ», потому что тетка Жэньчжу якобы нашла меня в зарослях полыни, когда ходила собирать травы. Так это было или нет, гуй его знает: тетка Жэньчжу промышляла тем, что вытравливала плод женщинам, которые хотели избавиться от нежеланного ребенка, пила, как лошадь, и байки рассказывала каждый раз разные. Пока она была жива, мне еще терпимо жилось, пьяной она была добрая… но я отвлекся… так вот, госпожа Киу Ю назвала меня Сюэ Яном. Океан полыни. Она любила поэтичные имена и вообще всё красивое. Госпожа Киу Ю присматривала за мной, поила целебными отварами, меняла повязки, лечила духовной силой. Мне нравилось лежать, притворяясь, что сплю, и тайком, из-под ресниц, наблюдать, как госпожа сидит у окна с шитьем, маленькая, изящная, будто куколка, всегда ярко одетая и с причудливыми заколками в волосах. Пока я был слаб и лежал в постели, книги мне читала госпожа Киу Ю. Ее голос звучал весенним ручейком, мои вопросы ее не раздражали – наоборот, она всегда улыбалась и спокойно растолковывала мне то, чего я не понимал. Понемногу я начал подниматься, шевелил пальцами… пусть с трудом, пусть через боль – но учитель Фэн успокаивал меня, нажимая на точки на руке: - У тебя всё получится, А-Ян. Не бойся. Будешь стараться и слушаться меня, ты сможешь и научиться ритуальным жестам, и владеть мечом. Я неуверенно поглядывал на обрубок мизинца на левой руке, и думал: я буду стараться, я найду того урода, из-за которого попал под повозку… и он пожалеет, что родился на свет! Бывало, тренируясь, я представлял себе самые жуткие и жестокие картины из всего, что видел или мог представить по рассказам, и даже того мне было мало. Чтобы я заново приучался действовать руками, госпожа Киу Ю велела мне помогать ей в рукоделии: разбирать нитки, складывать клубки, делать метки. А Фэн-гунцзы начал учить меня каллиграфии и рисованию. Пальцы не слушались. Сколько раз у меня путались нити, выпадали из рук катушки, рассыпались по полу булавки… а сколько раз я не выдерживал и в злости швырял кисть в сторону, потому что вместо ровных рядов иероглифов или тонких линий узора у меня по листу расплывались одни кляксы. - Успокойся и терпи, А-Ян, - спокойно напоминал наставник. – Если ты сдашься, руки окончательно отвыкнут от движения, ты не сможешь овладеть искусством боя. А ты ведь хочешь стать настоящим воином? Я молчал, стиснув зубы, и сидел за столом, пытаясь правильно написать иероглифы. Да, да, да, я хотел научиться всему, что знают заклинатели! Тогда бы я отомстил своим врагам, меня бы боялись все вокруг, и я был бы богат, и ел бы столько пирожных и конфет, сколько захочу… А для этого нужно было преодолевать себя, снова и снова делая скучные упражнения, одни и те же, день за днем. * Мы жили тихо и уединенно. После завтрака я шел с госпожой Киу Ю во внутренний дворик. Там мы медитировали, в погожие дни сидели в беседке за книгами. Научившись читать, я спешил прочесть все трактаты о заклинаниях, которые были дома, но госпожа Киу Ю говорила, что наука требует терпения и усидчивости, и до многих свитков мне еще предстоит дорасти. Для меня эти слова звучали странно. Разве я уже не взрослый? Фэн-гунцзы говорил, что еще год-два, и у меня будет достаточно духовных сил, чтобы летать на мече! Когда после полудня я выходил на тренировочную площадку и брал в руки ученический меч, то часто представлял себе, как однажды под лучами солнца засияет настоящий клинок. Я стану великим заклинателем! Таким, как Лань Ань или Вэнь Мао. Эти мечты утешали меня, когда я выходил на улицу, а ребята из семей, живших по соседству, прогоняли меня, стоило мне просто подойти и остановиться, наблюдая за их игрой. «Ты оборванец, тебя подобрали на улице!» - напоминали они. Ну и пусть! Не очень нужна была мне компания. Плевать я хотел на всех. Зато они так и будут всю жизнь прозябать в этом уродливом Куйчжоу, работать, как волы, считать каждый медяк. А я увижу мир, у меня будет всё, чего я захочу – богатая одежда, золотые кольца, самые лучшие кинжалы и ножи… я буду каждый день есть сладости, пить белый чай с мёдом… Фэн-гунцзы, конечно, говорил, что почести и власть – не главное, намного важнее встретить близких по духу людей и жить с ними в мире и согласии. Может, со временем я бы и поверил ему. Если бы не ублюдки, которые пришли и всё разрушили. * Люди шепчутся за моей спиной, я догадываюсь, что они говорят. Что я скитался по всей Поднебесной, изучал темные искусства, а, вернувшись ненадолго в родной город, убил добродетельных заклинателей, защитников простого народа, и сжег несколько домов невинных горожан. Ха!.. Защитников… невинных жителей… Что-то я не слышал об этих защитничках, когда на окраине Куйчжоу поселился кончжу – призрак, принимающий облик существа, которого человек боится больше всего. Создание мелкое и не самое опасное из магических тварей, но ни один из богатых бессмертных господ пальцем не пошевелил, чтобы его усмирить. Это же не принесет ни денег, ни славы, одни лишние хлопоты, лучше попытаться всеми правдами и неправдами получить приглашение на прием у главы какого-то великого ордена. И кончжу усмирял господин Фэн. Когда пришли крестьяне из деревни неподалеку и стали искать, кто бы защитил их от лютых мертвецов, помог им господин Фэн – где были остальные, я не знаю. И так всегда. Но, когда людям Верховного заклинателя донесли, будто в Куйчжоу кто-то планирует против него заговор, на Фэн Чанминя указали и знатные господа, и простые горожане, которых он защищал! Госпожа Киу Ю успела вывести меня через калитку в дальнем углу сада, скрытую за зарослями плюща. Больше я своих приемных родных не увидел. * Я смотрю на тебя издалека, даочжан, когда ты сидишь на скамье у пруда с карпами, любуешься рыбками и слушаешь речи Сун Цзычэня о добродетели и о том, как вы были бы счастливы, если бы вместе создали новый орден, в котором нет места интригам и борьбе за власть. Сидя рядом с Цзинь Гуанъяо, я со скучающим видом таскаю конфеты из вазочки, пока он в очередной раз пытается убедить тебя остаться в Ланлине. Ты улыбаешься, не говоришь ни «да», ни «нет», и заметно, как тебе не хочется отказывать человеку, которому ты сочувствуешь. Учитель Фэн улыбался точно так же, когда ему говорили, что с его талантом нельзя прозябать в провинции. Я смотрю на тебя и думаю, разве можно быть таким честным, добрым и светлым? И ты не боишься, что однажды кто-то придет за тобой, как пришли за моим наставником? А знаешь, чего я боюсь, даочжан? Что привяжусь к тебе вот так, как в детстве к господину Фэн и госпоже Киу Ю – и потеряю снова. _________________________________________________ Чанминь – всегда яркий; Фэн – острое лезвие Киу Ю – осенняя луна