Бокал счастья

            Подходит день волнительной репетиции, через пару дней начнётся тур. На улице пасмурно, каждое облако напоминает собой ватное одеяло, хочется укрыться им до ушей. Но Соня исправно вышагивала по тротуару забывая про только отступивший дневной сон. Она спешила на любимую работу. На девушке была тёплая куртка и плотные чёрные брюки, а на ногах мощные армейские ботинки. Они с Алиной любят высокую и стильную обувь на пару размеров больше, всё из-за невысокого роста обеих. Опять мимолётная мысль о розововолосой и болезненный укол кольнул в сердце. Сомусева надела на ходу наушники и включив собственную песню, продолжила путь, оставляя негатив позади. Отпустило. Рыжуля проскакивает за тяжёлую дверь в помещение и приятное тепло обдаёт с головой. Холодное покалывание постепенно ушло с рук и она пошагала дальше. Попутно Соня здоровалась со знакомыми людьми с репетиционной точки. С лёгкой улыбкой наконец проходит в их излюбленную маленькую студию, она самая уютная из всех. Каждая мелочь здесь, даже потёртая краска напоминает о каком-либо счастливом моменте их совместного пути. Светлое, едва заметное пятно в виде кляксы на потолке, было оставлено мощной струёй шампанского, которое ребята открывали на презентации второго альбома. Шампанское… Сомусева вспомнила похожую ситуацию в Новый год, её бокал с желанием, Алину… Нет, не стоит давить на больное, рыжеволосая уронила взгляд на ковёр, его украшали автографы ребят, выведенные маркером, на память. Улыбнуло. Совсем тихо, как лисица крадется к зайчику, Олешева ступила на порог их студии и подошла чуть ближе к Соне. Ей не хотелось вынуждать копну огненных волос содрогнуться и обеспокоено развернуться в сторону шума. Не стоит, лучше барабанщица полюбуется на родные рыжие пряди, откладывая в памяти её образ максимально живым, не подкошенным заботами и не сбывшимися желаниями. Пару секунд и серые глубокие глаза Софьи встретили голубые глаза ударницы. Знакомый, едва уловимый блеск проскользнул в этом взгляде, только Алина его замечала. Тут же рыжеволосая резко повернула голову к окну с унылыми пейзажами, да там было холодно, но не холоднее, чем рядом с другой девушкой. Розовую в кожанке, это расстроило, уголки губ упали вниз, это обожгло зарождающиеся чувства. Но вариантов не было, репетицию никто не отменял, так что мириться было необходимо. Да, как раньше не будет, но объясниться барабанщице захотелось. Алина медленно подошла к Сомусевой со спины и неловко коснулась её плеча маленькой ручонкой. Рыжая не хотела прощать другую, но растаяла уже от тонкого прикосновения. Хотя позицию не сдала и нахмуренной, повернулась к обидчице. — Сонь, можно с тобой поговорить? — виновато протянула девушка, заправляя непослушную прядь. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной. Худые ножки в обтягивающих чёрных джинсах, футболка и кожаная куртка. Это было довольно легко для такой суровой погоды, значит её подвезли. Ревность. — О чём же ты хочешь поговорить? — строгим тоном произнесла солистка. — Некрасиво получилось в тот день. — тихо сказала Олешева, делая акцент на слове «тот». — И в чём же моя вина? — презрительно проговорила Соня. — Ты убежала и не дала мне объясниться. — Будьте счастливы с Женей, в чём проблема? Зачем меня мучать своими надеждами? — сорвалась на крик певица, сдерживая некоторые эмоции. Алина знала, что её «будьте счастливы» означало «скорее расстаньтесь». — Я не понимаю о чём ты. — лгала барабанщица, переминаясь с ноги на ногу. — Все те поцелуи, взгляды, слова — были пустышками, ты это хочешь сказать? — кричала солистка, не в силах держать слёзы. — Нет, но это было неправильно, я не могу предложить тебе что-либо кроме дружбы. — с горечью произнесла Алина, посмотрев в глаза напротив. Девушка слишком слаба для натиска окружающих, лгбт парам трудно живётся в России, это знает каждый. Глаза Сомусевой расширились, она не понимала, радоваться или впадать в отчаянье. Чрезмерное напряжение нарушили зашедшие в комнату ребята. Тем временем, девушки сделали вид что всё нормально и обняли парней. От Юры не ускользнуло беспокойство этих двух. На репетиции все дружно смеялись, шутили и изредка ругались, но в целом достойно провели эти часы подготовки. Алина ушла первее всех, чтобы не вызывать подозрений у мальчиков, она обняла Сомусеву на прощание. Та удивилась, но успокоила свою раннюю агрессию и напряжённость. Хмурый так же быстро покинул точку, попрощавшись с остальными. Заслонов тут же закрыл за ним дверь и обратился к Соне. — И что опять между вами за хуйня? — с претензией заявил Кокос. — Всё нормально. — устало кинула рыжеволосая, принимая попытки уйти. — Нет, я же вижу. Ты же совсем недавно рассказывала о ваших поцелуях, о том что вы решили помедлить с отнешениями. Что произошло? — искренне сказал парень. — Я нашла у неё в комнате использованную резинку, у них с Мильковским был секс. А я как дурочка верила что всё у нас будет взаимно, как в кино. — отчаянно выдала Сомусева. — Н-да, странно, может это не её? — с надеждой молвил гитарист. — Я по твоему сегодня с ней не говорила? По её глазам можно было это прочесть. Я лишняя. — плакала Соня, пытаясь отодвинуть Юру от двери. — Постой, почему ты так уверена в том, что секс был по её воле? — предположил Заслонов. — Ну, а как же ещё… — неуверенно бормотала рыжая. — У них были ссоры или недопонимания? — Да, недавно она выкидывала простыни и фотки из окна, думала что Женечка ей изменил. — произнесла Соня, делая приторный акцент на имени музыканта. — Постой. А вдруг он принудил её к половой связи. Просто так выкидывать простыни Олешева бы не стала, было какое-то нервное потрясение. — пояснил догадку бывалый мужчина. — Может быть, но тогда почему она звонила ему при мне и говорила что не права. — скептически отнесясь к гипотезе, сказала солистка. — Такое бывает, когда жертва хватается за своего амбьюзера, как за спасательный круг. Скорее всего Алина думает то что так проще, чем бороться за счастье с тобой. — закончил свою мысль Кокос. — Так что мне с этим делать? — принимая за действительность догадку друга, проговорила Сомусева. — Думаю, стоит втереться в её доверие, общаться как лучшие подруги, может на грани флирта, главное проявить как можно больше заботы. Тогда Олешева поймёт что с тобой легче и ты станешь её защитой от этого мира. А впоследствии выпытай инфу про Женю и подтолкни к расставанию. — Звучит не хуёво. — хмыкнула Соня, улыбаясь. — Давайте, удачи тогда, понадобится время, но ты же любишь её? — ободряюще говорил гитарист. — К сожалению, люблю, больше всех на свете люблю. — прошептала рыжеволосая и уткнулась в объятия друга. Первый день тура — группа в полном составе встречается в Макдоналдсе. Соня сделала первый шаг и соизволила начать диалог. Их рейс вскоре прибыл и ребята оказались в каком-то через чур новотехнологичном транспорте. Как всегда, барабанщица снимала на гоу про весь их путь. — Но зато есть радостные новости… — начала было Алина, но тут в камеру попалась лисья мордашка в медицинской маске цвета хакки. — Блять, ты что сама её шила, эту маску? — Мама шила.— проговорила Соня со смешком. — Она кстати, ебать удобная. Покупайте маски у моей мамы! — все залились смехом. Алина кинула ещё пару фразочек. — Не шути над моей мамой, блять! — крикнула Соня, смеясь. — А ты пришли это… я отмечу тут типо…э собака, Сонина мама, ой. — запинаясь, твердила розововолосая. — Сонина мама not dead! — произнесла рыжуля и все залились звонким смехом. — В самолёте не два винта, а четыре. Это всё что я хотела вам сказать, от винта! — сказала в камеру Алина и выключив гоу про, встала к окну рядом с Сомусевой. Рыжая улыбалась, это прослеживалось даже через тканевую маску. Барабанщица уловила этот момент, но промолчала, радуясь мыслям о предстоящем туре. Тем временем, Соня снимала угарную сториз. Увидев, розововолосая посмеялись вместе с ней. Через некоторое время у группы была пересадка в Калуге. За шутками и смехом, пролетело достаточно времени, Соня успешно справляется со своим «планом». Казань. В этот удивительный город Алина готова приезжать снова и снова. Погода была необыкновенно тёплой и солнечной для ноября, но ребята были готовы к такому климату и ничуть не удивились. По прибытии в зал проведения концертного мероприятия, каждый из участников кис-кис занялся своим делом. — Можешь на камеру, типо хорошие отношения… Ты Соню обнимаешь… Типо у нас дружный коллектив. — сказала Юре, барабанщица. Тот медленно подошёл к рыжеволосой. — Она хочет чтобы я обнял тебя на камеру. — произнёс Кокос и заключил ту в недолгие объятия. — Ну чтобы шипперили, шипперили. — словно пробуя эти слова на вкус, проговорила Алина. — А теперь, дай засосу. — кинул гитарист. Олешева напряглась, благо парень пошутил. — Ты мою подругу уже выебал, мне хватило! — в шутку крикнула Сомусева, вспоминая старый болезненный случай. — А почему тебе то? — сказал Юрец в ответ. — Я тебе не подруга вообще! — со смешком кричала Олешева. У обеих будто снежный ком по сердцу прокатился. Они понимали, что между ними что-то большее. — Ей понравилось, она была довольна! — продолжил пререкания Заслонов, задев тем самым чувства Сони. — Я знаю, что ей понравилось, блять! — отчаянно крикнула рыжеволосая. — Да вы посмотрите, как с ней можно дружить? Только встречаться… — проговорила Алина, идя следом за Софьей в гримёрку. Она не ожидала, что произнесет это вслух, поэтому списала фразу на шутку, а у Сони уже сердечко ёкнуло. Вскоре пришло время встреч Meet&Great. Девушки баловались, расписывая всё подряд любимым чёрным маркером. Слушатели приносили много прикольных безделушек, так же подогнали пару литров спиртного, чем приятно удивили ребят. В просторной гримерной их ожидал стол с закусками, изобилием алкоголя и даже свежекопчёной уткой от поклонников. Все делились собственными историями из жизни. — Как то мы с Алиной бухали виски у неё дома, дорогой пиздец. Семёру или восьмёру стоил и блевали с утра как блять, твари. Так Соня с текилы не блюёт. — рассказал случай Юра, получив неодобрительный взгляд от Сомусевой. — А можно я вставлю ту фотку, она охуенная. Ну хоть сейчас то можно? — упрашивала розововолосая, на уговоры которой солистка тут же повелась. — СЕНСАЦИЯ! В первый раз без цензуры — Соня блюёт с текилы, а я держу тазик, ой салатницу! — прокричала в камеру Олешева. Рыжеволосая улыбнулась. Концерт. Под яркие софиты и шум зрителей, всё плохое уходило на задний план. Существовали только они и музыка.