Тепло ниже нуля

…там, где страх, Места нет любви… Агата Кристи

— Билли-бой, — голос, нарушивший тишину, звучал наигранно обиженно и грустно, но мальчик даже не обернулся. — Заика Билл не хочет играть со своим лучшим другом — клоуном Пеннивайзом? — казалось, что тень позади вот-вот расплачется, но и эту уловку Билл давным-давно раскусил. — П-прекрати, я з-з-занят, — мальчишка перелистывал страницы учебника по истории и что-то подчеркивал, чтобы через секунду переписать подчёркнутое в тетрадь. — Твои глупые уроки отнимают всё наше время. Я голоден, Билли. А когда я голоден, я злюсь. А когда я злюсь, я… — Я п-понял. Чег-го т-тебе? — Билл повернулся к Пеннивайзу, сидящему здоровенной тенью на стуле в углу комнаты. Если бы не два сияющих во тьме глаза, могло бы казаться, что в комнате нет никого постороннего. — Я не посторонний, — от передних заячьих зубов отразился свет настольной лампы, улыбка озарила лицо клоуна. — Хватит чит-тать мои м-м-мысли, — Билл снова отвернулся, взял карандаш в тонкие пальцы, намереваясь продолжить начатое. Но рука в желтовато-белой перчатке не дала коснуться карандашом бумаги, ловко перехватывая запястье подростка и целуя поочередно каждую костяшку. — Если ты сейчас же не уделишь мне внимания, я по очереди откушу эти милые маленькие пальчики, — клоун угрожающе прикусил указательный, но тут же отпустил руку мальчика, целуя его в висок. — Л-ладно, м-меня всё рав-в-вно наверн-няка не сп-п-просят, — Билл прижался головой к груди Пеннивайза и прикрыл глаза, наслаждаясь пальцами, нежно теребящими его шевелюру. — Мой Билл такой добрый, такой смелый, самый лучший, — ради таких моментов мальчик позволил клоуну однажды прижать себя к стене и сделать с ним то, о чём не принято рассказывать детям, и от чего даже у взрослых краснеют щёки. Россыпь поцелуев поползла от порозовевшего кончика уха до выпирающих позвонков на шее и спине, благо воротник футболки давным-давно растянулся до размеров резинки трусов мамки Эдди (Ричи наверняка бы похлопал Билла рукой по спине и закричал голосом очередного персонажа что-то вроде «Шутки шутками, а его мамуля наверняка пытается влезть в стринги, которые носила ещё в колледже. Она же была тогда красоткой, да, Эдс?») — А ещё мой Билли смешной, — Пеннивайз улыбнулся и, откинув голову парня за волосы, вцепился в его губы, начиная терзать их, словно хотел откусить. Билл замычал в поцелуй, но не оттолкнул клоуна от себя, а наоборот, крепко сжал его шею в объятиях. Всё могло быть прекрасно, безоблачно и легко, но истории не бывают легкими, а жизнь безоблачной. Одним дождливым вечером, одним из тех, когда на улицу выходить не хотелось, а дома стоял одинокий холод, Билл валялся на кровати, а клоун лежал прямо на нём, опираясь только на локти, то и дело касаясь своим красным носом маленького носа мальчика. — Билли-бой, нам нужно придумать стоп-слово. Знаешь что такое стоп-слово? — Пеннивайз заинтересованно смотрел в лицо Билла своими раскосыми глазами. Щёки и уши мальчишки загорелись огнём, и он начал тараторить, отводя в сторону глаза. — Я… В-возможно, Ричи что-то г-говорил… — Ну хоть где-то пригодился этот балабол, но я не думаю, что он располагает теми знаниями, которыми располагаю я. К сожалению, люди такие смертные, а человеческие дети вдобавок и очень хрупкие. Мне хватит легкого нажатия пальцем, чтобы пробить твою грудную клетку, или чуть сжать руку у тебя на голове, чтобы твоя черепушка треснула, — Билл напрягся и вжался в подушки позади, совершенно не понимая к чему клонит Пеннивайз и при чём тут стоп-слово. — Вот поэтому нам нужно какое-то предложение, а ещё лучше слово, которое бы значило, что ты хочешь остановиться. Понимаешь меня? — Билл неуверенно кивнул, и между его бровями залегла морщинка. Единственный вопрос, который крутился в голове — почему именно когда нужно сосредоточиться и придумать что-то дельное, в голову лезла всякая несуразица, ну прямо как сейчас. «Купи сливочных круассанов» Клоун громко захохотал своим писклявым, нечеловеческим смехом и прикрыл глаза рукой. — Мой Билли такой милашка. Мне нравится. Пускай будет «купи сливочных круассанов». Мальчик неловко улыбнулся, краснея, и тут же его увлекли в поцелуй, моментально закруживший его голову. На улице светило яркое солнце, день был просто потрясающим, но Сильвер стоял в гараже и никто не строил в Пустоши плотину. Билл собирал вещи. — Мы уезжаем, сынок, — сказал этим утром отец и ушел в их с матерью комнату, не давая и секунды на то, чтобы Билл что-либо ответил. Хотя ответить парню было нечего. Ему всего двенадцать лет, его мнение и раньше было мнением глупого ребенка, а после смерти Джорджи его мнение вовсе перестало существовать. Мальчик не побоялся расстаться с друзьями, они пообещали присылать ему письма, а Ричи пожелал побольше секса и рок-н-ролла. Беверли тогда горько улыбнулась, но всё равно пожелала другу хорошо проводить время и не скучать, крепко обнимая на прощание. Он не боялся расстаться с домом, в котором прожил и пережил так много. Комната Джорджи была заперта на ключ, и Билл знал, что ничего оттуда они с собой не увезут. Он не испугался бы и попрощаться с родным Сильвером, места для которого не найдется в багажнике. Он наверняка сгниёт в гараже, а ещё лучше на помойке, если отец вдруг решит выкинуть пылящийся хлам. Лишь прощание с Пеннивайзом вызвало табун мурашек, бегущих по спине. Он отчетливо представлял его реакцию — это будет обида и гнев, клоун точно просто так не отпустит, но и Билл не мог уехать не попрощавшись. — Мам, мне н-нужно нен-н-надолго от-тлучиться. Х-хочу с друз-зьями попрощаться, — Билл поставил ещё одну коробку около машины, и отряхнул руки об штаны, поднимая над ними пыль. — Конечно, милый, постарайся не задерживаться, у нас ещё много дел, — женщина в длинной розовой юбке выглядела измученно спокойной и, держа в руках фотографию их семьи до трагедии, вовсе не понимала, что сейчас что-то говорит. Она даже не помнила, что час назад её сын уже отпрашивался попрощаться с друзьями. Это была побочка от лекарств, что мать принимала уже на протяжении месяца, но об этом Билл предпочитал не думать. — Л-ладно, мам, — мальчик опустил глаза и, оседлав вытащенный из гаража Сильвер, понесся не в сторону парка со статуей лесоруба, а на Нейболт-стрит, но этого мать уже не заметила, пуская слезу на снимки из альбома Джорджи. — Ха-йо, Сильвер, ха-йо, — Билл не понимал, куда так торопится, но ощущение, что времени мало и оно неумолимо кончается, заставляло вращать педали на максимуме сил. По вискам стекал пот, объединяясь в одну тонкую струйку и затекая под воротник клетчатой рубашки. Ноги, казалось, вот-вот отвалятся, но карты на заднем колесе стучали так быстро, словно за спиной Денбро кто-то стрелял из пулемёта. Когда последний поворот оказался позади, перед лицом мальчика нарисовался дом 29, который, несмотря на явную симпатию его владельца, всё ещё внушал ужас. Грязный, обшарпанный, словно ботинок вонючего бомжа, да и пах не лучше, но всё равно уже привычный. Билл слез с Сильвера и осторожно уложил его на бок, прямо у сетчатого забора. Забора, за которым всё началось. Дверь с легкостью поддалась и мальчик зашел внутрь, буквально ощущая себя родным в этом пристанище зла. Паутина, завешенная белыми скатертями мебель и трупы животных всё ещё вызывали тошноту, но Билл на это только поморщился и быстрыми шагами пошёл в подвал. — Билли-бой решил навестить меня? Милый, милый мальчик, — лестница ещё даже не закончилась, а голос клоуна, доносившийся из полуразрушенного колодца, был настолько громким, что казалось, будто он был прямо перед парнем, а не в десятке метров под ним. — М-мне нужно п-п-поговорить с тоб-бой. П-прошу, только не заст-т-тавляй л-лезть в этот кол-лодец. — Конечно, — после этого на несколько секунд воцарилась тишина, но позже по подвалу разнесся очень жуткий во всех смыслах звук. Кто-то лез из колодца, цепляясь за камни руками, причём с нечеловеческой скоростью. Казалось, будто к мальчику неслась здоровенная сороконожка, и ему даже показалось, что из колодца выглянуло длинное рыжее усико существа, но это была лишь рука Пеннивайза. — Извини, что так медленно, устал, — клоун в один прыжок оказался около Билла, садясь перед ним на корточки и притягивая за бока ближе к себе, но из-за лестницы Пеннивайз стал чуть ниже, упираясь мальчику не в грудь, как обычно, а в пупок. — Мед-дленно… — мальчик нервно хмыкнул, вспоминая как у него побежали мурашки от звука карабкающегося клоуна, — В об-бщем, я х-х-хотел тебе сказ-зать, что уезжа-аю. Насов-в-всем. Билл запоздало подумал, что стоило бы оттянуть этот разговор, но слова сами вырвались наружу. Улыбка, которая секунду назад сияла на довольном лице клоуна, медленно сползла вниз. — Нет, — твердый и серьёзный ответ заставил Билла вздрогнуть и попытаться отстраниться, что не дали сделать цепкие руки. — Н-но… — Я. Сказал. Нет, — предчувствуя неладное, Билл задергался с новой силой, но Пеннивайз схватил его за шею, предварительно встав, и прижал к картонной стене. — Если я сказал, что ты никуда не денешься, так и будет. Ты мой, и никто не заберет тебя у меня, — с каждым словом голос становился всё более низким и рычащим, а глаза сменили оттенок с нежно-желтого на янтарный, который был готов перейти в кроваво-красный. — П-пусти, — мальчик попытался сказать это как можно более уверенно, но вместо этого получился какой-то жалкий скулёж, и клоун улыбнулся, наклоняясь к лицу Билла. — Не пущу, — Пеннивайз развернул его к себе спиной и, заломив руки, начал медленно стягивать с него легкие синие шорты с забавными звездочками на лампасах. Внутри мальчика всё похолодело и тонкий запах аппетитного страха разнесся по подвалу, словно туман. — Ты умный мальчик, Билл, очень умный. Я бы… — фраза была оборвана. Умный мальчик Билл зарядил клоуну прямо по носу затылком, благо тот опустился ниже для поцелуя в шею. В противном случае мальчик ударился бы затылком о его грудь, и тогда бог знает, как отреагировал бы на это Пеннивайз. Секундная заминка клоуна дала подростку возможность сбежать, и он рванул к выходу, но даже этой секунды не хватило, чтобы успеть добежать до двери, открыть её, спуститься по лестнице, схватить Сильвера и, крича «Ха-йо, Ха-йо», удрать с Нейболт-стрит на всех парах. Пеннивайз перехватил его прямо у входа, кидаясь и заваливая его на пол с утробным рыком. Билл ожидал ещё одну реплику с его стороны, что-то вроде «Билли плохой мальчик», но ответом ему служило лишь рычание. Впервые после той странной, во всех смыслах, битвы, мальчик так боялся. Четыре свежих раны под плечом, что оставили когти клоуна секунду назад, начали кровоточить, а нога, которую Билл наверняка подвернул или потянул, заныла. Несмотря на вскрики и слезы, текущие градом, Пеннивайз продолжал терзать нежное тело, раздевая его, кусая, вылизывая глубокие ранки. Кроме стонов и всхлипов из горла ничего не выходило, от страха голосовые связки атрофировались, но Билл продолжал пытаться что-то прошипеть. — Ку-упи слив-в-вочных к-круассанов… — в эту секунду мальчик ненавидел своё заикание больше всего на свете. Пока он произносил это, ему казалось, что прошла вечность и его разлагающийся труп всё ещё гниет у входа в дом 29. До ушей клоуна донеслась эта фраза и он остановился. Застыл, но не отпустил Билла, продолжая прижимать его к грязному полу. Снизу послышались громкие рыдания и Пеннивайз совсем немного привстал над мальчиком, но и этого хватило, чтобы тот молниеносно (насколько позволяла нога) вскочил и понесся на выход, хватая велосипед и гоня его своим пёхом до самого поворота. Пеннивайз не был препятствием теперь, и Билл это знал, поэтому ни разу не обернулся. Клоун сидел на том же месте, смотря на заросшее поле, простирающееся на другой стороне дороги. Больно. Оказывается терять кого-то очень больно. Особенно если ты сам поставил между вами точку. Единственное светило, его звездочка, его Билл сейчас наверняка весь в слезах и крови пытается добежать до дома, то и дело скуля от боли в левой ноге. И чья тут вина? Какие оправдания он сочинил для родителей, Билл не помнил, но очнулся, только когда уже сидел на заднем сидении их старенького автомобиля, бездумно смотря в окно. К этому моменту Дэрри уже закончился и они ехали через серые поля, на которых паслись дряхлые коровы. Спустя пару десятков километров Билл облегченно выдохнул, убеждаясь, что они не в вечной петле Оно и клоун ничего не предпринял, чтобы они ехали по полям бесконечно. Билли-бой наконец-то смог прикрыть глаза и заснуть спокойным сном. Мальчик не знал, не мог знать, что творится в Дерри, пока намазывал джем на тост, стоя на кухне нового дома, находящегося в Портленде. А в Дерри наступило самое кровавое время. Дети начали пропадать с невероятной скоростью. Чуть ли не каждый день в газетах появлялись шокирующие заголовке о пропажах и найденных трупах, практически каждую неделю игрались групповые похороны. Пеннивайз сжирал всех без разбору, но особенно вкусными были мальчик подростки с русыми волосами и глазами цвета каштана. Ни один из убитых детей не был похож на Билла, но клоун видел в них именно его, по этому, перед тем как полностью поглотить, срывал с них одежду и долго насиловал, откусывая от них части тела прямо во время процесса. Их страх пах как то канализационное дерьмо, запах которого отчетливо слышался во всей канализационной системе Дерри. не то что у Билли-боя Билл всё ещё обходил стоки стороной и шугался их, когда внутри завывал ветер, создавая звук похожий на чей то измученный стон. Новые друзья появились у парня почти сразу, но никто из них не был Ричи или Беном. С ними нельзя было поделиться наболевшим и сокровенным, а тем более муками о произошедшем летом 1958. Атмосфера в семье не изменилась даже после переезда. Отец пропадал на работе от зари до зари, а мать с трудом существовала, постоянно находясь под воздействием своих таблеток. Билл скучал по всему, что когда-то казалось обыденным, тем, что из жизни никогда не исчезнет. От старых владельцев дома осталась куча рухляди и почти новенький зеленый велосипед, которому завидовали все соседские мальчишки, и пусть он летел как пуля, это не был тот быстрый Сильвер. И новый велосипед не спас бы его от клоуна. А впрочем, долго скучать не пришлось, в школе мальчик прижился, казалось, что он приехал не пару месяцев назад, а учился там всю жизнь и так, незаметно для вселенной, пролетели четыре года. Дерри давно притих. Клоун ушёл на покой. Четыре года спустя: — Билл, нам придётся вернуться. Понимаешь ли… — Яйцо в руках парня лопнуло и он повернулся к отцу. — Что? Вернуться? Я же только смог найти своё место. В Портленде не было работы, люди рвали друг друга даже за вакансию поломойки, а отец Билла как на зло потерял всё, что имел. Сокращение. — Я всё понимаю, но нам придётся, Билл, — отец не повышал голос, но старался говорить твёрдо, и подросток знал, что все равно сделает так, как хочет отец. Несмотря на тревогу из-за переезда, и нервотрепки с компанией перевозчика, всё прошло неплохо и уже на следующий день Билл распаковывал коробки со своими вещами в старой комнате. Этот дом никто не решался продать, ни отец, ни мать, а парень даже не заикался о продаже. Комната Джорджи всё ещё была заперта, но вечером отец подошел к Биллу и вложил в раскрытую ладонь чуть ржавый, но от этого не менее красивый, ключ. От внимательных родительских глаз не укрылось желание зайти в комнату, в которой всё ещё словно жил шестилетний мальчуган. Внутри всё было по-старому. Игрушки, плакаты, мультяшный ночник, шкаф с одеждой и заправленная постель. Только пыль и запах затхлости выдавали всю правду. В комнате словно не было кислорода. В ней давно никто не дышал. Парень сел на постель и включил ночник с Микки Маусом в розетку, не забыв сдуть с него слой пыли. Билл прикрыл глаза. — Мам, Билл не даёт мне попкорн! — Боже, сынок, поделись с братом, — женщина мыла посуду и заинтересованно поглядывала в сторону мужа, читающего свежий выпуск «ньюс». — П-пошел в задницу, Дж-жорджи, — мальчик поднял упаковку с попкорном над головой, не давая и шанса своему брату до него дотянуться. — Боже милостивый, Билл! Не ругайся при брате, — отец строго посмотрел на него, но всё равно улыбнулся. — Ты сам задница, Билл! — Джорджи стукнул Билла по боку, но совсем не сильно, шутливо, как делают все дети. — Джорджи! — воскликнула мама, и все тут же захохотали. Слезы покатились по молочным щекам, и Билл накрыл лицо ладонями. Он уже давно не ребенок, но всё ещё плачет, словно дитя. Как всё могло быть хорошо, будь Джорджи прямо здесь. Парень опустил руки по обе стороны от себя, не открывая глаз. — Билли, — касание чьих-то маленьких пальчиков к его руке вырвали из мыслей. Парень вскочил с кровати, начиная вертеться, оглядываясь. В комнате он был один. Ночь выдалась смурной, ветер ходил туда-сюда, гоняя черные тучи на небе. Ветки ивы под окном Билла рвал ураган, казалось, что ещё чуть-чуть и ива рухнет, цепляя корнями землю у дома. Начался ливень, и грязные листья понесло к водостоку. Что-то надвигалось. что-то проснулось Кокон затрещал по швам, и из него выпрыгнул здоровенный тарантул, весь покрытый белой слизью и кровью. Как же Пеннивайзу было больно просыпаться. Тело не потело — кровоточило. Но он проснулся, потому что его разбудили. Кто посмел? Длинные ноги паука перебирали по поверхность бетонных труб, цепляясь за мусор и дерьмо. Погода соответствовала настроению сердца Дерри. Настроению Оно. Трансформация не принесла желаемого покоя, даже усилила боль. Куда идти? И зачем? Клоун уселся у выхода из трубы по турецкий и решил переждать бурю, которую сам и устроил. Билл не сомкнул глаз, а на утро не чувствовал усталости. Ноги сами понесли его к Пустоши. Хотелось побыть одному, подумать, вспомнить что-нибудь. Но одному ему побыть не дали. — Эдс, одолжи трусишки своей мамаши. Хочешь я поимею её и стану твоим папочкой? — Иди нахер, Ричи, — Эдди пинал камешки у потока воды, а Ричи что-то царапал на дереве. Билла никто не заметил. — Интересно, как долго мы будем ждать беднягу Стога. — Беверли сказала, что им нужно заглянуть в библиотеку, — часы на руке Эдди запищали и он достал баночку таблеток из своей поясной сумки, закидывая в рот сразу несколько штук. — Спорим, что это не лекарство, а колёса, — Ричи протянул Эдди руку и засмеялся. — Я т-тоже так думаю, — Билл вышел из-под тени дерева и подошел к ручью. Парни пару секунд стояли молча, вытаращившись на старого друга. — Срань господня, да это же Большой Билл! — Ричи снял очки, показушно протер их, и снова надел, не веря своим глазам. — Билл? Охренеть, откуда ты тут? — из руки Эдди повалились все камешки, которые он собрал. — Я вернулся, — Билл подошёл к ребятам и крепко их обнял, смеясь, а они обняли его в ответ. — Бен и Беверли будут ссать кипятком, когда узнают, что ты вернулся, — Рич хлопнул Билла по плечу и они уселись на край бетонного выступа. Вскоре пришёл Стог, Стэн, который встретил ребят на мосту и направился с ними к Пустоши, и Беверли, по которой Билл, кажется, скучал больше всех. В этот день они сидели и общались до темна. Каждый был рад послушать истории своего вечного главаря Билла Денбро наконец-то без запинок в каждом слове. Никто из них не заметил, как разговор перешел в иное русло. — Тут такое творилось, когда ты уехал, — Эдди тыкал носком кроссовка в размокший от тумана песок. — А что именно? — Столько похорон в Дерри ещё не бывало. Кладбище разрослось ярдов на двадцать, не меньше, — Бен перелистывал страницы истории Дерри, и, вероятно, не верил, что именно на его время пришлась такая мясорубка. — Охренеть, — Билл втянул холодный воздух носом и закашлялся. — Были и те, кого не нашли. Словно в черную дыру засосало, — Стэн потер рука об руку и выпрямил спину. — Билл, как думаешь, в чём была причина? Оно ведь вернулось после того, как мы отколошматили его по полной. Этот гандон так мстил? — Ричи повернулся к Биллу и внимательно на него посмотрел. — Я н-не знаю, Рич. Может так всё и было. — Ясно, — парень в очках повернул голову в сторону сетчатого забора и закурил. Денбро мог врать друзьям, и наверняка обманул бы и самого себя, если бы не знал истинную причину. — Хочу быть с Билли всегда-всегда, — Пеннивайз уткнулся носом ему в шею и вдохнул столь любимый аромат ребенка. — Тог-гда б-б-больше н-никого не ешь. — И Билли останется со мной? — клоун поднял свои глаза фонарики. — И Б-билли оста-анется. Но Билл не остался, а значит и обещание больше не имело смысла. — Останется… — Что? — Беверли, сидящая слева от Билла, повернулась к нему. — Что? — парень вздрогнул. — Ты сказал останется. Что останется? — А… Да я им-мел в виду Пустошь. Мы уедем, она ос-станется. — Она тут ещё сотню лет проторчит, пока какой-нибудь идиот не построит тут что-то вроде общественного сральника с названием «Главный Банк Дерри», — Ричи от смеха подавился сигаретным дымом и начал кашлять. Эдди пару раз стукнул ему по спине. — Сомневаюсь, что тут что-то построят, особенно банк. Он уйдёт под землю, — Бен с деловитым видом ткнул пальцем в размокший участок у реки. Казалось, что если наступишь в него — тебя засосёт как в зыбучие пески. — Всё равно это место перекопают. От Пустоши не останется и следа, — черные кудри дрогнули и Ричи встал, пуляя сигарету точно в трубу канализации. — Наверное мне пора. Мама меня убьёт, если я не вернусь к одиннадцати, — Эдди посмотрел на наручные часы и сжался от холода Пустоши. — Мне тоже стоило бы пойти домой, отец наверняка скоро вернётся, — Беверли запустила руку с золотым браслетом на запястье в рыжие локоны и почесала затылок. — Я тоже пойду, — Рич махнул всем рукой и начал забираться на склон к мосту. — Ага, и мы, — Бен и Стэн попрощались и побежали за Ричи, что-то ему крича. — Ну, а я ещё посижу тут. Мне нужно всё обдумать, — Билл натянул на лицо улыбку и попрощался с друзьями, которые почти пропали за ярко-зелёными кустами-сорняками. Ветер завывал какую то траурную мелодию, и подросток натянул кожанку плотнее к телу. Полная луна освещала поле за Пустошью и все прилегающие к ней территории. Звёздное небо наконец не загораживали тучи. Эта ночь была по-настоящему прекрасной. Единственное, что нарушало почти идеальную тишину и мешало слушать пение сверчков — звук капели в канализационной трубе. В которую, к слову, тянуло с невероятной силой. Кроссовки насквозь промокли, сточная вода хлюпала в них, а запах вызвал знакомую рвоту. В такое дерьмо он не вляпывался давно. Мышечная память вела его точно к пересечению всех труб Дерри, к дому на Нейболт-стрит. Налево, потом во вторую трубу и снова налево. Полчаса он блуждал по этой канализации, уже пугаясь, что заблудился, но железная круглая дверь, открытая настежь, развеяла все сомнения. Гора игрушек и прочего хлама продолжала возвышаться над землей. Плавающих детей не было. «Пока что» Тишина звенела в ушах и нагнетала и так напряженную обстановку. Что-то звонко ударилось об пол и Билл вскрикнул, отпрыгивая подальше от кучи. Это был всего лишь детский будильник с Дональдом Даком внутри. Несуразица. Погуляв ещё несколько минут, Билл понял, что ничего не найдёт и развернулся, как услышал знакомый звук. Сороконожка бежала к нему из того отверстия, в которое когда-то Билл и его друзья загнали клоуна с пробитой башкой. Подросток стоял спиной к тому, к чему не стоило поворачиваться спиной, но всё равно не оборачивался. Знакомый страх парализовал тело. Даже дышать стало тяжелее, словно Билл оказался в вакуумной банке. Руки в перчатках легли на его глаза и закрыли их. — Угадай, кто я, — шелестящий голос прозвучал у правого уха и парень часто-часто задышал. Перчатки мгновенно намокли. — П-п-пеннива-айз, — заикание вернулось, и Билл ощутил себя не шестнадцатилетним юношей, а мальчиком двенадцати лет, всё ещё напуганным, всё ещё влюбленным. — Угадал. Ты всегда угадывал, Билли-бой, — руки исчезли с лица так же быстро, как и легли на него. Подросток хотел обернуться, но эти же руки ухватили его за плечи, не разрешая. — Не думаю, что тебе стоит видеть меня сейчас. — П-почему? — парень безумно желал обернуться, но всё ещё продолжал таращиться в грязную стену. — Не хочу пугать тебя, — с плеч руки перетекли на талию, и крепко обняли Билла, — всё такой же худой. — Хочу… Хочу повернуться, — подросток прижался затылком к холодному телу за собой и положил свои руки на большие ладони Оно. Парень не сразу вспомнил, что температура тела клоуна всегда была выше человеческой, но сейчас вовсе упала до десяти или даже меньше. — Уверен? Не хочу догонять тебя, убегающего с дикими воплями, — Пеннивайз рассмеялся и ещё крепче сжал тело Билла в своих объятиях. — Если бы я не был ув-верен, я бы не п-пришел, — заикание почти сошло на нет, и парень медленно повернулся. Билл чуть не вскрикнул, когда увидел лицо клоуна, но сдержался, чтобы не расстраивать Пеннивайза и не расстраиваться ещё больше самому. Выглядел он весьма грустно. Удручающе. Рыжие волосы стали похожи на сухую солому, грим перестал быть серо-белым, превращаясь в пергаментную бумагу, исполосованную паутиной трещин, золотые глаза потеряли свою яркость, становясь еле-еле желтыми, почти серыми, а под глазами залегли огромные синяки. Красные полосы вовсе превратились в белые вмятины. От прежнего Пеннивайза не осталось и следа. — Мне так жаль, — Билл провел пальцем по месту, где должна была проходить красная полоса и прижал ладонь к щеке Пеннивайза, который тут же к ней прильнул. — Это не твоя вина, Билли. — Моя, — Билл крепко обнял клоуна за шею, и тот застонал от боли. Подросток тут же отпрянул от него, — Прости. — Ничего. Дай мне время Билли, я найду кого-нибудь и восстановлюсь. — А… Меня бы тебе хватило? — парень взялся за лицо Оно обеими руками, чуть притягивая его к себе. — Что? — глаза заинтересованно мигнули синим светом. — Моих эмоций? — Билли такой добрый мальчик. А теперь и такой взрослый, — улыбка расползлась по потускневшему лицу клоуна и он поцеловал Билла поочередно в обе ладони. — Только перенеси нас в мой дом. Не хочу делать это в грязной канализации. Тебе хватит сил? — Конечно, — Оно покрепче взялось за парня, и через секунду они сидели на кровати Билла, с чёрным постельным бельём. — Точно взрослый, — Пеннивайз оглядел комнату своего мальчика и улыбнулся. Плакаты с Битлз и Роллинг Стоунз украшали стены его комнаты, черный «Стратокастер» стоял в углу, прямо за книжным шкафом с литературой Роальда Даля и Джона Кольера. «Психоз» Роберта Блоха стоял посередине, на металлической подставке с чёрной закладкой почти в конце. На крючке висели банданы с черепами и звёздами, ремни с массивными пряжками и крест на цепочке, а в приоткрытой шкатулке валялись тяжёлые кольца с печатками. — Я сделаю всё сам, — Билл прижался губами к потрескавшимся губам клоуна, в попытке опрокинуть его на спину, но клоун перехватить его руки и уложил животом на подушки, не отрываясь от его губ. — Лежи и наслаждайся, малыш Билли, — Оно, не церемонясь, стянул черные джинсы вместе с бельём с округлившихся ягодиц парня до колен. В этот момент он не смог сдержать восторженного вздоха. — Ты стал ещё прекраснее, — клоун прикоснулся губами к персиковой коже, тут же оставляя на ягодице след от зубов. Подросток вдохнул воздух сквозь сжатые зубы и чуть сжал пальцами край одеяла. Длинный язык осторожно прикоснулся к сжатому отверстию и надавил. — Стой, п-прекрати, там же грязно… — Билл чуть привстал на локтях и обернулся, но рука клоуна уткнула его голову обратно в подушку. — Ты готовился Билли-бой. Ты пахнешь карамелью, — Пеннивайз ещё раз надавил языком и мышцы поддались напору, пуская в себя инородное тело. Парень вскрикнул и приподнял таз, чуть шире раздвигая ноги. Пеннивайз был прав — Билл готовился. Больше ладони клоуна мяли упругую попку, проходят пальцами по чуть сжавшимся яичкам. Возбуждение. Пеннивайз упивался им, словно человек, только вышедший из знойной пустыни, которому дали стакан воды. Билл снова почувствовал себя маленьким ребенком, совращенным чудовищем из канализации. Сейчас это казалось просто отвратительным, особенно отвратительными казались вещи, которые происходили между ним и клоуном, но он уже не маленький мальчик. Он повзрослел. Язык двигался с сумасшедшей скоростью и амплитудой, заставляя Билла задыхаться от удовольствия. Член требовал внимания, но пальцы не разжимались, продолжая цепляться за простыни. Пеннивайз подсунул правую руку под живот парня, сжимая пальцами красную головку. Билл распахнул глаза. Когти, совсем легко касающиеся члена, пускали импульсы по телу, а небольшие движения вверх-вниз вынудили приподняться и потереться о чужую руку в поиске жёстких ласк. Слова были излишни. Клоун сжал полной ладонью аккуратный член подростка, начиная грубо водить по нему намокшей рукой. Куда делась перчатка, Билл не знал. Ещё нескольких толчков языка по простате и пары смазанных движений по головке было достаточно, чтобы парень затрясся в оргазме, цепляясь ослабшими руками за край постели Пеннивайз облизал покрасневшие губы и улегся за Биллом. Силы вернулись. Не все, 1/100 возможно, но вернулись, позволяя ему снова вернуть себе обличие всеми знакомого Танцующего клоуна Пеннивайза. Парень все ещё лежал со спущенными штанами, не думая поворачиваться к клоуну. Он прекрасно знал, о чем тот сейчас думает, потому что сам об этом думал. — Я впервые испугался, Билли-бой. Когда ты, сквозь слезы, пролепетал «купи сливочных круассанов» я был готов разбить себе башку об стену. Я возвращался к твоему дому, но находил там лишь его призрак. Ты вернулся ко мне и разбудил, Билл. Если бы не ты, я наверняка бы погиб в коконе. — П-почему? — парень чуть повернул голову к клоуну и увидел. Красные полосы стали ещё ярче, чем во время их первой встречи, а свечение глаз наконец ослепляло, как и должно было. — Представь, что мать кормит тебя обедом. Она пихает в тебя тарелку за тарелкой. Ты не хочешь, но есть приходится. У тебя разболелся бы живот? А твоя голова начала бы ныть? Твои друзья уже сказали тебе — я жрал всех без разбора. Мне дурно когда я голоден, но ещё хуже, когда сыт по горло. И я вовсе не о детском мясе, Билл. — То есть, ты ел и ел, пока тебе не с-стало плохо и в итоге ты ушёл в спячку, над-д-деясь, что тебе полегчает, но твой же кокон стал ло-овушкой? — Я не надеялся — я был уверен, что мне станет лучше, но силы уходили так быстро. Я не заметил, как застрял. «Но ты ведь спал» — Да, только благодаря этому мне было не так больно. — П-прости, это всё из-за м-меня. Я так с-скучал, — Билл прикрыл слезящиеся глаза и прижался к груди клоуна, обнимая его и цепляясь пальцами за шнуровку на спине. — Билли-бой, почему бы мне не начать пугать тебя прямо сейчас? — в волосах Билла тут же заползала длиннющая сороконожка, которую тот с визгом начал с себя стряхивать. — Ты ид-диот! — Будешь ругаться, я откушу твой сладкий язычок и затолкаю тебе обратно в глотку, — клоун погладил оголенное бедро подростка, чуть царапнув его длинными ногтями. — Иди в жопу, — Билл встал с кровати и натянул штаны обратно, раздвигая плотные шторы и наконец запуская в комнату яркий солнечный свет. "Но ведь только что была ночь" Мысль осталась без ответа. — Учти, ты сам пригласил, — клоун гортанно засмеялся и за резинку штанов вновь кинул парня на кровать, нависая сверху, — На это раз мне хватит сил на всю программу, Билли-бой. — Дурак, — подросток не смог сдержать счастливую улыбку. Солнце наконец то засияло над пасмурным Дерри и все оставшиеся дети выбежали на улицу, чтобы поиграть, побегать, попрыгать и делать бог знает что. Никто их не останавливал. Впервые за долгие годы Дерри вдохнул полной грудью