Где море встречается с землей

Единство плоти, что было таким долгим… И она хочет сказать ему правду!

      Джайна споткнулась и прикрыла рот рукой, чтобы заглушить невольный вскрик. Подошвы ее сапог предательски скользили, когда она, нервно крадучись, подымалась по обледенелым ступеням.       «Ты сама видела, в нем нет света, нет чести. Он больше не тот принц, которого ты знала, Джайна. Опомнись! Прекрати. Его нужно убить…»       — Убить… — прошептала она и зажмурилась, смаргивая слезинку. — Я не могу. Не верю, что его больше нет. Отогнав из своей головы образ Тириона, она бросилась вперед.       — Только бы не заметили… только бы.       Портал слабо мерцал голубоватыми искрами. Мысленно выдохнув, волшебница потянулась к нему и, зажмурившись, послала поток магии. Ветер пронзил ее, сорвал теплый капюшон, растрепал волосы. Джайна попыталась укутаться, но руки безвольно упали вниз. Она смотрела прямо на трон, в Его глаза.       — Неужели могущественная Джайна Праудмур решила, что сможет пробраться в мои владения незамеченной? Я знал о твоем присутствии еще с тех самых пор, как только твоя нога коснулась пола Цитадели. Решила геройствовать в одиночку? — он не спешил подыматься и выдержал паузу, словно изучая одиноко стоящую женщину, и продолжил: — Наивно и глупо. Ты сама это прекрасно знаешь.       — Я… я не верю! — она шагнула вперед, складывая руки в молящем жесте. — Артас, я знаю, что внутри тебя еще осталось добро. Прошу, послушай меня…       Она испуганно выдохнула, когда заметила, как Король-лич поднялся с трона, нарочито медленно протянул руку к рунному клинку и взял его.       — Милая, наивная волшебница, — Артас словно бы улыбнулся, голос его смягчился, — что же ты с первого раза меня не услышала. Ошибки обходятся очень дорого.       Шаг за шагом мрачная фигура спускалась по лестнице от трона к подножью, где молча стояла Джайна. Она не двигалась, лишь смотрела на него с отчаяньем и болью. Король-лич вскинул руку в удушающем жесте и прорычал:       — Либо защищайся, либо беги.       Женщина не отреагировала, лишь сжала губы.       — Тогда я получу невероятно сильную слугу себе в коллекцию, — осклабился Король-лич. — Ни один герой не сможет устоять перед силой Джайны Праудмур. Пожалуй, роль мерзкой банши тебе не подойдет. Что скажешь о форме лича?       — Убей меня, Артас. Лучше я сейчас умру от твоей руки, любовь моя. Когда-то я доверила тебе свое сердце и душу, а сейчас они истерзаны также, как и эти земли чумой Плети. Я устала молча стенать, — плечи ее опустились, она смотрела вдаль, не хотела видеть, как приближалась ее смерть. В этот раз ей уже не сбежать. Впрочем, она уже и не хотела этого...       Король-лич остановился вплотную к волшебнице. Ветер растрепал ее волосы. Одним резким движением он поднял руку с проклятым клинком — Джайна закрыла глаза, мысленно прося прощения у Вариана за свою глупую смерть, а затем невольно дернулась, когда услышала оглушающий треск и звон металла. Ледяная скорбь наполовину вошла в лед, в нескольких сантиметрах от ее ног.              Несколько долгих мгновений что-то боролось внутри сознания Короля-лича, мучительно и болезненно. Мерзкие живые чувства, покинувшие его вместе с сердцем, казалось, что навсегда, снова начали терзать нутро. Он выжжет их окончательно, но чуть позже... Артас стянул с себя корону, оставив ее рядом с руническим клинком. Казалось, что Скорбь беснуется, глаза козлиного черепа горели столь ярко и злобно, что прожгли бы насквозь любого, но мужчина лишь раздраженно дернул щекой.       Джайна оторопело прижала руки к груди. Это сон, морок? Она всмотрелась в лицо своего возлюбленного принца: мертвецки бледное, с синяками под впалыми глазами. Белые, словно снег, волосы, которые теперь точно, как и ее, треплет ледяной ветер Нордсколла.       — Зачем, — она сама не узнала свой сиплый и надсадный голос.       Он не ответил, мягко словил рукой прядку волос, бездумно пропустил между пальцами. А затем порывисто обнял ее.       Они стоят, крепко обнявшись. Единение плоти, которое до этого было таким долгим… — Где море встречается с землей, Артас, я хочу сказать тебе правду!       Волшебница так и не произнесла этих слов, они остались в ее голове. Он все равно услышал ее и понял.       Все было жутко неправильно, они знали оба. Минутная блажь, последний подарок для них. Спустя мгновения они снова встанут на свои места — безвольные фигуры игры. Он вновь во главе Плети, вернется к роли самого воплощения зла. А Она будет ненавидеть его, будет на стороне тех, кто пытается убить Короля-лича, спастись от карающего бича нежити.       — Артас, — она сглотнула, — я… Но ветер проглатывает ее слова. Там, где кончается море.       Джайна стянула тяжелые перчатки с его рук и вздрогнула от того, насколько они ледяные, его бледные покрытые шрамами руки. Руки мертвеца. Сжала их нервно, прижалась ближе, пытаясь согреть теплом тела и горячим дыханием, нежно касаясь костяшек губами, как раньше, в былые времена.       Артас нахмурился, в глазах мелькнула боль. Он сгреб хрупкую женщину в свои объятья, пытаясь заслонить от ветра. Ей не место в этом краю. Понимает: она вечно мерзнет в своей мантии здесь, не спасают никакие теплые вещи. Живая...       Джайна подняла на него взгляд — и они оба потерялись друг в друге. Она помнила, как раньше тонула в теплой зелени летней травы, теперь же заживо замерзает в ледяном огне, что излучают его глаза. А Артас смотрит в морок своего прошлого, которое не изменилось ничуть. Она прежняя, только скрывается в глубине разбитое, растерзанное в клочья, но все еще живое, ее сердце. Душа, что рвалась сейчас спасти его. Дрожа, она держит его руку и целует в лоб. В груди она несет с собой сумерки смерти.       — Я умру? — она нежно отстраняется, оставив на его коже легкий поцелуй. — Ты убьешь меня, — уже утверждает Джайна.       — Глупая, глупая волшебница… И она знает, что жить ей останется недолго и кладет голову на его колени. И просит…       — Последний поцелуй, мой принц. И я умру прямо здесь…       Пальцы стирают капли соленой влаги с уголков глаз. Мужчина нежно поглаживает ее лицо, а затем встает, подхватывая ее на руки и несет вперед сжавшуюся от холода Джайну. Она открывает глаза только тогда, когда перестает чувствовать ледяной ветер на своей коже. Ее опустили на мягкую звериную шкуру.       — Зажги огонь, Джайна. Ты ледяная.       Брошенная им короткая фраза заставляет ее биться внутри в истерике. Ледяная… он, великий мертвец, заботится о том, чтобы она не замерзла. Машинально она легким движением руки поджигает поленья, заставляя небольшие покои осветиться мягким теплым светом. Наверняка это все блажь ее умирающего сознания. Так зачем противиться?       — Это мой последний подарок тебе, Джайна. Время.       — Время..? — совершенно переставая что-либо понимать, она уставилась на него безумными глазами.       — Для прощания. Для того, чтобы ты… успела потом уйти, прежде чем все вернется на свои места.       — Зачем все это, — она всхлипнула, погружаясь в истерику. И тут же замычала, когда он накрыл ее губы своими, останавливая поток безсвязных слов.       Его губы обдавали холодом. Артас оторвался от нее лишь на миг прошептать: «Потому что ты сама меня об этом попросила», и вновь вовлечь ее в поцелуй. И потом он целует ее там, где кончается море. Ее губы безвольные и бледные, в ее глазах слезы.       Пламя быстро наполнило теплом покои. Джайна, боясь дышать, просто замерла, пока Артас целовал ее. А затем что-то ударило в голову и она, не обращая внимание на кричащий в ужасе рассудок, отчаянно ответила ему, даря ответную ласку. Шершавые губы, потрескавшиеся от мороза. Бледные, едва синеватые. Грубая щетина на щеках царапала ее кожу. От него не несло смертью, как от другой нежити. Он был чем-то иным. Это был запах беззвездной морозной ночи, металла и яростной силы.       Огонь разогрел их. Мужское тело уже не казалось ей таким ледяным на ощупь. Да и сама она начала чувствовать разрастающийся по телу жар.       Ее пальцы нашли застежку, потянули с него тяжелые саронитовые наплечники. Артас без сопротивления позволил это, а затем помог снять с себя остатки брони, боясь ранить ее нежную кожу о металл. Сам же, вызывая мурашки по всему женскому телу, прошелся шершавыми ладонями по изгибам ее тела и расстегнул мантию. Пуговицы сорочки безвольно поддались его пальцам. Джайна, словно в забытьи, перебирала белые волосы, внезапно такие мягкие и послушные.       Она выгнулась и тихо зашипела, когда ее разгоряченной кожи коснулись ледяные пальцы. Артас навалился сверху и поцеловал ее вновь, страстно и грубовато, слегка покусывая губы. А затем сместился к чувствительному уху, выдыхая, приласкал языком. Он что-то шептал ей, сущий бред и пустяки, как тогда, когда был юным мальчишкой, молодым принцем королевства Лордерон. Джайна не разбирала слов, она забылась в ощущениях, когда прядка его волос соскользнула, щекоча ее шею. Сразу же туда переместились его губы.       Все ниже, ниже, оставляя за собой кое-где бордовые следы.       Жарко. Она окончательно перестала чувствовать его холод, когда пальцы мягко прикоснулись к ее груди, сжали ее. Тихий стон он заглушил поцелуем.       Джайна смотрела на него умоляюще помутненными глазами. Рассудок отошел куда-то прочь, в глубины подсознания, позволяя получить наслаждение. Ужасно неправильное, но такое приятное.       Складка пролегла меж нахмуренных бровей Артаса. Он не сводил глаз с возлюбленной, метавшейся под его руками. Там в груди, где раньше было его сердце, больно саднило, аж свело скулы. Но он не обращал внимания, чувствуя… восхищение, любуясь на раскрасневшуюся Джайну, что шептала его имя, исступленно при этом подставляясь под бесстыдные ласки пальцев.       Он наклонился и накрыл ее губы своими, чувствуя, как она жадно подалась вперед навстречу ему.       Волшебница едва не взвыла в поцелуй и сжалась, когда ее накрыла волна жара, распространившаяся по всему телу. Она обмякла в его руках, слыша звон в ушах от тишины. Джайна Праудмур не помнила, что было дальше. Стоя среди снующих воинов Альянса, которые спешно готовились к атаке, она смотрела на шпили Цитадели Ледяной Короны, где на троне недвижно восседал Король-лич, сжимающий в руке проклятый рунический клинок. Он ждет их — героев Азерота. Ждет для последнего боя. Хочет забрать сильные души себе в коллекцию, чтобы стать неуязвимым. Его бесстрастный взгляд направлен вдаль. Последний поцелуй такой долгий, последний поцелуй… Он больше о нем не вспоминает.