Arcane

Лучи вечернего солнца мягко пробиваются сквозь большие открытые окна и окрашивают комнату в теплые тона. Светлые стены переливаются под летним светом, приобритая медово-кремовые оттенки. Свет падает на мягкую белоснежную кровать, добавляя каплю уюта. Прохладный ветер освежает комнату, создает в коридоре еле заметный сквозняк, что холодит ноги. Шум города бодрит и не дает возможности проникнуться создавшейся меланхолией, улицы так и пестрят занятостью и спешкой. Чимин лежит на белых простынях, солнце освещает золотую чистую кожу и слегка влажные после душа платиновые пряди. Большая черная футболка слегка липнет к телу, но не создает дискомфорта. Наконец-то можно расслабиться после очередного выступления и кучи фотосессий. Никаких тебе туфель, пиджаков, корсетов, цветных линз и лака для волос. Обычные домашние штаны и футболка, на несколько размеров больше, кажутся Паку самой прекрасной в мире одеждой. Он листает ленту очередной соцсети и не может удержаться от того, чтобы почитать комментарии арми. Все заполнено фиолетовыми сердечками и восхищениями, анализами хореографий, прекрасными рисунками и похвалами. Сердечко Чимина особенно наполняется любовью, когда видит комментарии на всевозможных языках, помимо английского и корейского, Пак натыкается на французский, греческий, русский и много других, хоть переводчик и выдает довольно корявые предложения, что с первого раза не разберешь их смысл, ему все равно приятно. Возможность объединять людей из разных стран, дарить им любовь и вдохновение, рушить языковые барьеры — это то, что заставляет его двигаться вперед. Листая дальше, парень натыкается на уже привычные приевшееся комментарии, от которых ему нет покоя. «Уву, посмотрите какой Чиминни маленький по сравнению с Чонгуком «. «Гук такой сильный… Вы видели эти мышцы? Уверена, что он Чиму может одной рукой поднять». «Вы видели как он женственно выглядел с этими украшениями». «Я узнала, что одежда, в которой он выступал, из женского отдела. Что-то он зачастил одеваться в подобное, не удивлюсь, если они заявит, что чувствует себя девушкой». «Ой, да, этот образ миленькой омежки так ему подходит». Не имея никакого желания читать этот бред дальше, Пак откидывает телефон на другую сторону кровати. «Черт, то ли плакать, то ли смеяться?» — проносится у парня в голове. Может я и не вышел ростом и длинными пальцами, но меня вполне устраивает мое тело. Да у меня не низкий хриплый голос как у Тэхена или Юнги-хена и не широкие плечи как у нашего Сокджина-хена, но…каким образом телосложение человека или его голос влияют на его гендер? Или одежда, которую люди носят? Мне ведь наоборот хочется показать, что люди могут носить все, что им нравится, все, в чем они чувствуют себя красивыми, в независимости от того, для кого эта одежда пошита. Так теперь еще и мои предпочтения в постели стали горячо обсуждаемой темой. Чимин прикладывает руку к лицу, начинает массажировать виски круговыми движениями, чтобы успокоить закипающие нервы. Прикосновения холодных пальцев успокаивают и помогают избавиться от хлама в голове, парень не впервые с таким сталкивается. Из коридора слышен звук открывающейся двери, который отвлекает парня и вытаскивает его из негативных размышлений. Легкое облачко пара заполнает коридор и сквозь него видно выходящую фигуру. Пак ухмылается себе под нос, слегка покусывает губу и проводит рукой по платиновым прядям. Кажется сейчас намечается кое-что поинтересней. Медленно ступая ногами по холодному полу, Чонгук выходит из ванной комнаты, опуская голову и прикрываясь махровым влажным полотенцем. Пак цепляется взглядом за приближающегося парня и мысленно старается убрать эту белую тряпку подальше. Гук подходит вплотную к сидячему Паку и поднимает свое красное лицо, глядя большими светлыми глазами в макушку старшего, лишь бы избежать его взгляда. — Малыш, можешь посмотреть на меня, пожалуйста? — тихо спрашивает блондин. Младший набирается смелости и смотрит прямо в глаза Пака. Какой же он красивый…-проносится у младшего в голове. Мягкие щеки слегка порозовели, светлые пряди подсохли и начали пушиться, Чимину порекоммендовал врач не использовать фен, ведь это может навредить его и так слабым волосам. Чонгук любуется отсутствием косметики на лице своего парня, замечает некие неровности или покраснения, легкую припухлость. Многие бы посчитали это недостатками, но для Гука это все прекрасные детали его прекрасной любви, все это заставляет чувствовать себя живым, настоящим, тут им не нужно прятаться за тоннами косметики, утягивающей одеждой и фильтрами. Легкое прикосновение отвлекает младшего от мысли. Две руки мягко поглаживают бедра сквозь ткань полотенца, тепло исходящее от чужих ладоней посылает волну мурашек по телу Чонгука, заставляя того слегка затрястись. — Малыш, ты нервничаешь? Если что, то мы можем ничего не делать сегодня, ты не обязан делать то, чего ты не хочешь, — мягко говорит старший, беря руки Чона в свои и переплетая их пальчики, ему всегда нравилась разница в размере между ними: длинные и слегка костлявые, покрытые татуировками, пальцы Гука так органично вписывались в пару к аккуратным и пухленьким пальчикам Чимина. Он проводит большими пальцами по верхней стороне ладони своего донсэна, обводит инициалы учасников их группы, символ арми, дату их дебюта, все это навсегда останется с младшим не только на коже, но и в большом, пылающем страстью, сердце. — Ч-чимин, я же сам предложил эту и-идею, я всего-то слегка нервничаю и немного стесняюсь, ты же знаешь меня, — да, Чимин знает, он знает его не только как учасника группы, но как и друга, партнера, любимого человека, хоть на сцене Чонгук и пыхтит силой и уверенностью, но внутри у него все еще глубоко засела эта скромность и стеснительность, понадобится время, чтобы окончательно выползти из ракушки, но у его Чонгукки непременно все получится, -я правда хочу этого, хен. — Хорошо, малыш, но если тебе станет некомфортно, сразу говори, хорошо? — Гук кивает в ответ, темные пушистые локоны спадают на лоб, прикрывая глаза, — ладно, тогда давай, Чонгукки, покажи себя хену.- шепчет блондин, специально понижая свой голос. Сделав глубокий вдох и досчитав до трёх, младший развязывает полотенце и кладет его на прикроватную тумбу. Не осмеливаливаясь поднять голову или, хотя бы, открыть глаза, парень старается прикрыть себя руками, хотя понимает, что в этом нет смысла. В горле пересохло, а в низ живота потянуло приятным и густым жаром, ладошки слегка вспотели, а в голове исчезли все посторонние мысли и переживания, все будто испарилось. Пак смотрит на своего любимого парня, что сейчас стоит в нежном кружевном белье. Белое плетиво контрастирует с загорелым и сильным телом. Аккуратный белый лиф обрамляет грудные мышцы, предавая им большего размера. Твердые соски упираются в прозрачную ткань, привлекая к себе внимание. Взгляд Пака спускается ниже на подтянутый живот и очертания кубиков, в голове бьет колоколом мысль, чтобы покрыть их легкими укусами, а затем — нежными поцелуями. В паху уже сильно давит и дышать становится все труднее, воздух становиться гуще и жарче, открытые окна совсем не помогают. Собираясь с силами Чимин опускает голову, двигаясь дальше, глаза потемнели от возбуждения и кровь с большой скоростью начала циркулировать по венам. Кружевные трусики плотно прилегают к бедрам Чонгука, слегка впиваясь в бедра и талию. Сквозь ткань видно возбуждение парня и как оно упирается в белую ткань, головка члена выглядывает из-под кромки белья и начинает по-немногу сочиться смазкой. — К тебе еще никто не прикасался, а ты уже такой возбужденный, Гукки~, — хрипло произносит Пак, пожирая взглядом тело младшего. Ниже его ожидал маленький сюрприз в виде белых капроновых чулков, что так прекрасно облегали спортивные ноги младшего. Мягкая ткань приятно ощущалась на чувствительной коже младшего. Ляжки у брюнета были довольно накачанными, поэтому кожа выпирала из-под резинки. Проскользив взглядом по телу Чонгука еще раз, Чимин тихо выругался себе под нос и встал с кровати. — Можно до тебя дотронуться? — тихо спрашивает Чимин, внимательно следя за реакцией младшего, чтобы уловить хоть каплю дискомфорта или сомнения на лице своего любимого. — Да, ты можешь до меня д-дотронуться.- молодец, Чонгук, почти без запинок. Старший кладет руки на талию младшего и мягко начинает водить по телу ладонями, местами касаясь ткани и перебирая ее пальцами. — Ты же скажешь мне, если что-то будет не так? — Чимин, я не стеклянный, правда, все хорошо, мне абсолюно комфортно и с тобой, и в этом… наряде.- Пак издает искренний смешок на ответ младшего и опускает руки на тазовые косточки младшего. — Самый красивый малыш, самый прекрасный и невероятный, серьезно, я еле держусь, чтобы не взорваться, ты выглядишь просто великолепно, мой ангел, — тихо шепчет Пак на ухо своему парню, покрывая местечко за ушком маленькими поцелуями. Гук громко хнычет в ответ на поцелуи и кладет руки на плечи Паку. Брюнет проходится дорожкой поцелуев по челюсти, переходит на мягкие розовые щеки, затем аккуратно целует шрамик младшего, и находит розовые губы брюнета. — Я очень хочу тебя поцеловать, — тихо шепчет Чимин в малиновые уста младшего и гладит теплыми ладонями лопатки Чонгука, по позвоночнику проходит табун мурашек. — Ну так вперед, — тихо отвечает Чон с мягкой улыбкой на лице. Старший нежно касается своими пухлыми губами губ младшего. Гук слегка приоткрывает рот, впуская старшего, длинный и юркий язычок проходится по тонким губам младшего, проникает в рот, сталкиваясь с языком Чона. Поцелуй по-немногу становится более насыщенным и страстным, Пак покусывает нижнюю губу Гука, заставляя того скулить и поддаваться вперед. Легкие спирает от недостатка воздуха, тело начинает потряхивать и гореть от возбуждения, голову будто покрывает сладким туманом. Разорвав поцелуй, Чимин смотрит на своего малыша, лицо покрылось ярким румянцем, в глубине черных глаз можно утонуть, широкая грудь, в кружевном лифе, то поднимается, то опускается, чтобы перевести дыхание, темные волосы повлажнели и начали прилипать ко лбу, мокрые блестящие губы немного раскрыты, словно приглашают снова попробовать их сладость. Вдруг в голове Пака появляется идея, мысли от которой появляются сотни мурашек по телу, и член до боли упирается в ткань домашних штанов. Чимин подходит к углу кровати и тянет за собой Гука. — Малыш, сядь между моих ног и повернись ко мне спиной, пожалуйста, — Гук, сперва не понял, почему его хен вдруг решил так сесть, но после того, как выполнил его просьбу, осознание ударило по голове (ну или по двум). Перед ними стояло огромное зеркало с позолоченой рамкой, Гук старается смотреть куда угодно только не на свое отражение. Чимин ухмыляется, аккуратно касается подбородка и поворачивает голову Чонгука прямо к середине зеркала. — Знаешь, я тут подумал, что твоей красотой должен наслаждаться не только я один, но и ты сам, — низко шепчет тому на ухо Пак и начинает покусывать мочку уха, играясь с сережками Чона, — давай так, будешь все время смотреть на наше отражение — будешь хорошим мальчиком, а начнешь закрывать глаза или вертеть головой- не разрешу кончить, хорошо, мой сладкий? — Да, хен, — громко проскулил Чонгук и посмотрел в зеркало, тело начало трястись, с лица стекают капельки пота, глаза повлажнели, еще и это кружевное белье, он выглядит таким разрушеным и нуждающимся, будто еще чуть-чуть и он взорвется. Пак начинает покрывать кожу шеи поцелуями, слегка покусывая ее и оставляя темные отметины. Руки раздвигают ноги младшего и тот в ответ скулит на открывшийся ему вид, руки поднимаются вверх и начинают скользить по мягкой коже, ладони проходятся по сильным плечам и накачанным мышцам рук, обводя большим пальцем чернильные татуировки. - Знаешь, Гукки, что мне большего всего нравится? — Пак спускается поцелуями к ключицам, а руки продолжают ласкать тело младшего поднимаясь к груди, Чонгук выгибается в его руках, хочет прикрыть глаза от удовольствия, но не может оторваться от их отражения. Он в очередной раз замечает с удовольствием, что Чимин меньше его, но именно Гук чувствует себя податливым и маленьким, особенно когда ему крутят припухшие соски сквозь прозрачную ткань. Чонгук тихо мычит в ответ, не смея отворачиваться от зеркала, — Не знаешь? А я скажу, мне нравится, что ты выше и сильнее меня, в спортзале можешь поднимать вес под восемдесят — девяносто килограмм, носишь черную одежду, твое тело покрыто татуировками, половина фанатов мечтают о том, чтобы ты наступил на них своими огромными ботинками или задушил могучими бедрами, — руки старшего начинает сжимать грудь Гука, — но ты сидишь передо мной и скулишь под моими руками, хотя я нормально к тебе даже не прикоснулся, черт, да мои ладони даже полностью твои грудные мышцы обхватить не могут, посмотри на себя в зеркало, мой сладкий, посмотри до какого состояния тебя можно так легко довести.- Чонгук смотрит как все его тело напрягается, крупный твердый член отлично видно сквозь ткань кружевных трусиков, а головка налилась кровью и истекает смазкой, пачкая его пресс. — Х-хен.я.аххх, — Чонгук пытается сказать хоть что-то, но мозг начинает плыть от возбуждения и слов его парня. Собственное отражение только подливет масла в и так пылающий костёр, ему так нравится как он выглядит, он возбуждает не только своего любимого парня, но и самого себя, Гук чувствует себя красивым, ему нравится как женское белье смотрится на его сильном, таком мужском теле, как белые узоры контрастируют с чернильными рисунками на его венистых руках и сильной груди. В этом и есть весь Чонгук и Чимин, они буквально созданы из противоречивых контрастов, невозможно сосчитать сколько раз они встречались со стереотипными мыслями в их сторону, начиная от предпочтений в одежде и доходя до их сексуальной жизни. Хоть Чимин и меньше ростом, имеет миловидное личико и мягкое тело, и любит носить женскую одежду, он отличается более доминантным характером как в отношениях, так и в постели, ему нравится заботиться о Чонгуке и смущать его, он может спокойно есть кислую и острую еду, он не чувствителен к запахам или горькому алкоголю, в отличии от своего бойфренда, который предпочитает носить темную оверсайз одежду, заниматься с тяжелыми весом в зале и заплетать хвостики на голове, но ему нравится купаться в заботе, нравится чувствовать себя маленьким, он довольно чувствительный и эмоциональный. Пак сжимает чувствительные соски Гука снова и комната заполнается громким скулежом. — Знаешь, малыш, однажды я попробую довести тебя до оргазма лаская только твои соски. Что ты на это скажешь, Гукки? Тебе бы это понравилось, не так ли? Посмотри каким ты влажным стал, — он проводит пальцем по головке Чона и вырывает из него задушенный стон, — Да, вот так, зайка, хочу слышать твой голосок, -в ответ слышно только тихое нытье, которое невозможно разобрать. Пак убирает одну руку и шлепает по бедру младшего и любуется как сочная кожа начала приобретать малиновый оттенок и начала слегка пружинить. — Малыш, когда тебе задают вопрос, на него нужно отвечать, — тихо шепчет Чимин в покрасневшее ушко. — Д-да, хен, я… о-очень хочу этого, — еле выговорил Гук. — Умница, хороший мальчик, — говорит брюнет и целует младшего в макушку. Руки скользят ниже и начинают слегка царапать пресс и мять бока, проходясь по угольным узорам на коже, затем одна рука опускается на член и начинает поглаживать чувствительный стояк сквозь ткань трусиков. — Аааххх, хен, пожалуйста…- Чонгук наблюдает за тем как маленькая ладошка начинает ласкать крупный член, доводя до исступления и светлых пятен в глазах. — Что «пожалуйста»? — искренне интересуется Пак, хотя прекрасно понимает о чем просит его ангел. — Х-хочу тебя, п-пожалуйста, хен. — Но я тут, малыш, — Чонгук в ответ только начинант шипеть и закатывать глаза, вот неужели нельзя без этого?! — Т-тебе обязательно вести себя так? Чимин мягко поглаживает бедро и снова аппетитно его шлепает, Чонгук вскрикивает от неожиданности и начинает тереться о пах своего парня. — Хочу тебя внутри, хен, прошу, — на одном дыхании выпаливает Чон, ведь уже нет сил терпеть, снизу все разливается жаром, а белье натирает чувствительный член. — Вот видишь, можно ведь хорошо попросить, — Пак опускает свои руки и проводит ладонями по пышным бедрам, слегка царапая ногтями, затем подцепляет резинку чулков и в следующий момент отпуская их. Из рта младшего выходит стон от шлепка ткани, ведь его бедра всегда были очень чувствительными. — Чонгукки, сними свои трусики, а я пока возьму смазку и презервативы. Чимин слезает с постели и опускается на колени, чтобы достать черную коробочку под кроватью. Парень открывает ее и достает оттуда антибактериальные салфетки, квадратик презерватива и бутылек смазки на водной основе, он выкладывает все на мягкую кровать и садится обратно. — Чонгукки, садись ко мне на коленки и снова повернись к зеркалу лицом, — Гук кивает головой и садится тому на колени, — молодец, прогнись чуть-чуть, пожалуйста, — младший выгибается в спине, под золотистой мягкой кожей перекатываются трапециевидные мышцы. — Сейчас я начну тебя растягивать, смотришь в зеркало, если захочешь остановиться — сразу мне говори, хорошо, мой сладкий? — Чимин серьезным взгядом смотрит на Чона, дожидаясь ответа от него. — Да, Чимин-хен. — Отлично, — отвечает старший и целует Чонгука в затылок. Он достает влажную салфетку и тщательно протирает свои руки, затем берет бутылек смазки и выдавливает щедрую порцию себе на пальцы, — я вставляю. Парень проникает внутрь на одну фалангу указательного пальца и начинает по-немногу расстягивать горячие и чувствительные стеночки. Другой рукой он скользит по сильному торсу и ласкает чувствительные соски. Чонгук привыкает ко все еще странному ощущению и насаживается глубже на палец, громкий скулеж вырывается изо рта при сжатии сосков. Парень смотрит в зеркало и замечает, что Пак полностью одет и покусывает мочку уха, а сам Гук сидит у него на коленях в одном лифчике и чулках и издает самые сладкие звуки. Голову туманит от осознания своей позиции и от того, кто он на самом деле. — Красиво правда, Гукки, просто посмотри на себя, ерзаешь у меня на коленках, издаешь такие сладкие звуки, что я не верю, что имею право слышать их бесплатно, такой мокрый и запыхавшийся, посмотри какой ты прекрасный, такой нуждающийся и разрушенный, а представь, если я сейчас встану и уйду, а ты останешься один со своим стояком и сжимающейся дырочкой, — в ответ Пак слышит только отчаяный скулеж и мотания головой, затем он вставляет второй палец и начинает двигаться глубже, в поиске простаты, вторая, влажная от смазки, рука касается члена младшего и начинает ласкать его, создавая пошлые хлюпающие звуки, — да, вот так малыш, посмотри как ты насаживаешься на мои пальцы, посмотри как моя маленькая ручка ласкает твой большой член, — ладонь обхватывает плоть и двигается вниз верх, затем делает круговые движения вокруг головки. Три пальца свободно двигаются внутри и нащупывают чувствительный комок нервов. — Опа, нашел, — Чимин надавливает на бугорок и выбивает из Чонгука один из самых громких стонов, затем продолжает ласкать чувствительное место. — Хен… пожалуйста, я так кончу, х-хен, — дышать становится все тяжелее, тело трясется все в конвульсиях, во рту пересохло, а член готов взорваться, — Ч-чимин… хочу тебя внутри, п-прошу…- горло скоро надорвется от громких криков, в глазах все темнеет. — Хорошо, мой мальчик, ты такой молодец так хорошо справляешься, повернись ко мне своим красивым личиком, малыш, — старший покрывает поцелуями венку на шее младшего, затем целует его мягкую красную щеку, пухлые губы накрывают тонкие уста в чувственном поцелуе. Пак снимает с себя черную футболку и стягивает домашние штаны вместе с боксерами, твердый член шлепается о живот, истекая прозрачной смазкой. Чимин берет перламутровый квадратик и аккуратно разрывает упаковку, затем надевает его на стоячий колом член, потом щедро смазывает его смазкой для лучшего проникновения. Чонгук смотрит на своего парня и автоматически расставляет свои ноги, ощущая щекотливое чувство снизу, а рот наполняется слюной. — Чонгукки, ты готов, мой хороший? — мягко зовет его Пак и аккуратно гладит ладошкой по пушистым волосам на голове своего мальчика. — Д-да, хен, — после сказанного, младший медленно насаживается на влажный член, пытаясь привыкнуть к ощущению. Чонгук начинает медленно двигаться на члене круговыми движения, постепенно увеличивая амплитуду. Чимин держит младшего за бедра, прижимает к своему мягкому животу, натягивая Гука на свой член каждый раз, когда тот насаживается, чтобы получить больше стимуляции. Он двигается внутри него снова и снова, каждый раз прижимая свой член к простате Чона, тот чувствует себя наполненным, стеночки вокруг члена Пака сжимаются. Парень раздвигает ноги еще шире, открываясь для себя и своего хена еще больше, он не отрывает взгляд от отражения в зеркале, от двух влажных тел, переплетенных вместе, от Чимина, что покрывает его плечи воздушными поцелуями и шепчет на ухо всякие глупости и похвалу, от самого себя, что так лихорадочно прыгает на члене старшего, издвавая отчаянные стоны, от того как потряхивает его тело, как блестит от пота его кожа, как трясется его грудь. — Мой прекрасный мальчик, — шепчет Чимин в затылок Гука, обхватывая ладонью член младшего, и с быстрым темпом надрачивая его, — покажи, что тебе нравится, не сдерживайся, не закрывайся, ты, мой самый красивый. Чёрт, да можно кончить от одного вида на тебя, — признаётся Чимин. Чонгук начинает дрожать, когда тот крутит бусины его сосков в тисках пальцев, от боли, что так граничит с пьянящим удовольствием, парень закатывает свои глаза, на которых проступают соленые слезы, и теперь двигается на члене увереннее и быстрее. Младший не умеет скрывать удовольствие и бурные эмоции, глаза закатываются, брови хмурятся домиком, а губы раскрываются, чтобы издать очередные сладкие стоны. Старший держит Гука за бока и, находя нужный темп, подмахивает бедрами в ответ сильнее. Младший издает громкий скулеж после слов старшего, когда Пак продолжает снова и снова попадать по его простате, наслаждение такое ошеломляющее что глаза закрываются, с глаз уже во всю текут слезы от гиперчувствительности, соленые дорожки проходятся по мягким щекам, громкие хныки высвобождаются из него. Через малое время Чонгук чувствует, как приближается оргазм, тепло начинает наростать в груди, из рта так и вырывается жалкий скулеж: — Б-близко, хен, я… ахх, — как раз перед тем, как Чимин снова толкается в него глубже. — Давай, мой зайка, — Пак кусает влажную шею своего парня, чуть тянет кожу на себя, не переставая быстро двигать рукой, — здесь слышу тебя только я, ну же, не стесняйся меня, ангел мой, кончи для хена. Сумасшедший жар, что с каждой секундой нарастает, высвобождается и Чонгук кончает, сперма выплёскивается на его живот, а в глазах все темнеет. Не проходит и минуты как блондин тоже достигает своего пика и бурно кончает в презерватив. Комната заполнилась громкими отдышками и запахом секса, окна запотели, а температура будто поднялась градусов на двадцать. — Малыш, давай, вставай, — мягко гладит по плечу Пак. Подождав пару секунд, Чонгук встает с Чимина и сразу плюхается на теплую кровать. Блондин встает не с первой попытки, так как тело начинает ломить, ведь Гук далеко не пушинка, снимает презерватив, завязывает его и вместе с оберткой несет это в ванну и выбрасывает в мусор. Затем перешагивает через бортик душевой кабины, настраивает температуру воды, чтобы та не была ледяной, а слегка прохладной, освежающей, быстро обмывается, чтобы привести себя в порядок. Парень выходит из душа и вытирается мягким махровым полотенцем, после берет другое- чуть поменьше, смачивает его прохладной водой. Чимин заходит в комнату и подходит к Гуку, который вот вот уснет, Пак начинает вытирать остатки спермы с животика младшего и целует того в носик. Затем подходит к комоду, достает оттуда чистое черное белье, и хватает со столика бутылочку воды, чтобы снова вернутся к младшему. -Бери, тебе нужно попить, — Чон принимает бутылку и начинает глотать воду, в это время Пак аккуратно стягивает со своего парня капроновые чулки, чтобы на тех не пошла стрелка, затем просит Гука слегка приподняться, чтобы расстегнуть лифчик. Пак прячет это все в нижний ящик комода и плюхается на кровать. Чонгук подвигается к своему парню и обнимает его со спины, искренне шепча в ухо: — Я люблю тебя, Чиминни, ты самый лучший парень, — и целует в макушку. — Я тебя тоже Гукки, до луны и обратно.