отпечаток абьюзивных отношений

Когда в день страшный и коварный, Ворвется верный рыцарь твой, Глаза наполнятся слезами, А он с усмешкой пред тобой Вельвет опутает запястья, В глазах обида и печаль, Теперь ты просто обезьянка, Игрушка, кукла, просто тварь. Твой верный рыцарь, друг сердечный На деле оказался злом, что затаилось на закате, с насмешкой ожидая сон, Ты доверяешь, он смеется, с улыбкой доброй говорит: «Твои глаза подобны солнцу, но больше солнце не горит.» Питер просыпается в невероятно холодной кровати, но открывать глаза не спешит, пытаясь понежиться даже в такой постели. Парень перевернулся на бок, обнимая одеяло. — Доброе утро, куколка, — разносится по комнате голос, от которого Питера бросило в дрожь. Квентин подошёл к окну и резко раздвинул шторы, впуская в комнату свет. На улице не было солнечно, даже намёка на солнце не было. Голубое небо затянули серые тучи, а ливень злобно бил о козырьки окон, чуть ли не оглушая барабанные перепонки и только больше нагнетая атмосферу. Паркер резко раскрыл глаза, подрываясь с кровати, услышав знакомый голос, который надеялся никогда вновь не услышать. — У нас гости, одевайся и проходи на кухню, — с, обманчиво доброй, улыбкой на лице, оповестил мужчина и покинул комнату, предварительно смерив Питера взглядом. Последнему не понравился этот взгляд. Такой стеклянный… Краем сознания, парень понимал, что это, должно быть, сон, ведь он точно помнит, что засыпал на плече Тони. Но этот кусочек сознания был отделён от большей части другого, огромной стеной, которая состояла из страха, тревоги и недоумения. Дальше, Питер делал всё, будто на автомате. Будто всё так и должно быть. Часто Бек заставлял его быть дерзким при общественности, но при самом мужчине, Питер должен быть послушным и любящим. «Жизнь актера» — так это называл Квентин. От воспоминаний пошла дрожь. Начинается очередное представление. Раскрыв дверцы шкафа, он схватил яркую рубашку, которая скроет синяки на руках, и черные чиносы, которые не будут выставлять на показ его излишнюю худобу ног, прекрасно. Проведя в ванной еще 5 минут и успев сделать легкую укладку, парень вышел в гостиную в ожидании гостя. Оставшись в пяти шагах от мужчины, парень опустил голову ожидая очередного тычка или указки. Плохое настроение и жестокая аура так и висели в воздухе, заставляя тишину, казаться удушающей. И наводя на мысли о том, кто именно будет их гостем. — Ты должен ему понравиться, — глухо сказал Бек со странным выражением лица. Питер продолжал слушать, не смея вставить и слова. — Ему не нравятся серые мышки и безмозглые курицы, это ведь САМ ТОНИ СТАРК! — истерично прикрикнул мужчина, погрузившись в унизительные воспоминания, что было видно по его лицу всего секунду, после чего он вернул отстраненное выражение лица. Скрыв непонимание, парень сжал в руках края рубашки. «Прекрасно, просто замечательно, он снова не в себе,» — печально взглянув на говорившего, подумал Питер и судорожно вздохнул. — Твоя задача-это втереться к нему в доверие и достать документы, ты меня понял? –пронзив холодным взглядом, мужчина начал подходить ближе, отбивая мужскими кожаными туфлями каждый степенный шаг. — Ты меня понял? — схватив за волосы, он прошептал это у самого уха, наклоняя его голову и рассматривая гематомы скрытые воротом рубашки. Эта кукла только его. Куклы не имеют права выбора. — Я не хочу! — глухо ответил парень и зашипел от боли в руке, которая оказалась в тисках чужих пальцев. — Я заставлю тебя передумать, куколка… И тебе это, ой, как не понравится…