Бесстыдная любовь

Джена практически вошла в норму. После недели панических перебежек в магазин и на работу, повсюду ожидая, что из угла выпрыгнет тварь, она взяла неоплачиваемый отпуск на два месяца, сняла пляжный домик в пяти часах езды, к морю, как и давно хотела. Джена все ещё просыпалась от кошмаров, что ее насилует тварь. Но с этим можно бороться, так решила она, поэтому и уехала. Три недели спокойной пляжной жизни закончились, когда Джена поняла, что ничто из одежды ей не лезет. Она даже не помнит чем занималась эти три недели! Только еда и сон! Встав перед зеркалом, Джена замерла от ужаса. Был живот, огромный будто она на пятом месяце беременности. Ей хотелось орать, она же чувствовала усталость. Голод. Как итог ела и спала и даже ни разу не задумалась от чего вдруг! У неё с сознания будто пелена спала. Идти с этим в больницу? И что она скажет? Её отторабанило иноплотнетное существо похоже внешне на помесь таракана и лианы? А теперь похоже она ждёт ребёнка от этой твари. Кого она родит? Чьи гены победят? Человека или хуйни? Джена погладила живот и вдруг осознала, что делает. Память, словно, ворох, посыпались, как она ела и приговаривала, что это для тебя, роднуличка. Как она разговаривала со своим сынишкой. Говорила, что вырастит большим и сильным и будет любить маму. Это существо, что какой-то блок поставило? Зачем? Да, она хотела детей. Семь лет брака ничего не дали - в восемнадцать вышла замуж именно по залету, но случился выкидыш, вплоть до самого конца в свои двадцать пять она пыталась забеременеть. Она ни разу не трахалась с резинкой. Получалось, вот только все время случался выкидыш. Позже врачи по-простому объяснили, что зачать ей ещё возможно, но вынести матка не даёт. Последняя попытка чуть не отправила её в гроб, длительным кровотечением. Теперь она сидит, не чувствует никакого дискомфорта, кроме голода и лёгкой усталости. И имеет очевидную беременность. Джена с усмешкой подумала, что вряд ли это сделал ребёнок твари изнутри, та была бесловестным куском члена с инстинктом размножения. Скорее это её подсознание. Уж больно Джена хотела сына, дочку тоже, но сына сильнее. Ещё месяц и неделя отпуска, деньги она не тратила кроме как на еду. Судя по росту живота она сейчас на месяце пятом. Таким темпом роста она скоро родит. Поев, она легла. Позвонила на работу и уволилась. Денег от продажи бабушкиной квартиры хватит, она на работу то пошла чисто чтоб знакомство завести, а не потому что деньги нужны были. Уладила вопрос об оплате домика, продлив его ещё на два месяца. Уладила вопрос об оплате своей квартиры. Заказала ещё еды. И только потом задумалась, что готовит план, как появится ребёнок. Что сказать, что делать. Что делать если она родит бесловестный член? Что делать если родится обычный человеческий ребёнок? Вопросы были, но решительно она отказалась от просвещения кого-то. Если родится урод, она просто уедет в ещё большую глухомань, а ребёнка будет запирать в доме. Если с ним все в порядке будет, то и вовсе не нужно никаких вопросов, просто объяснить внезапную беременность. Джена мысленно все проработав и повертев все планы, вплоть до того, что квартиру ей опять придётся продавать и уже купить какой-нить домик. С огромной детской. Уснула. Утром уже читала материалы для беременных. Так и проходили дни. Беременность от монстра была... Лёгкой. Только усталость и вечное хотение жрать, ребёнок рос не по нелелям, а скорее по дням и когда подошли роды, Джена была максимально готова, насколько это возможно к домашним родам. Ей не хотелось объяснять врачу, что за неведомую зверушку она родила. Роды прошли так же легко. Даже легче, чем обычные, не было никаких проблем, словно это её двадцатая беременность. Он чуть ли не выпрыгнул из неё. Она на руках держала обычного мальчишку. Не считая конечно, ярко-зелёных глаз и того что он родился не за девять месяцев, а за четыре. Джена приехала в свою квартиру уже с ребёнком. И очень скоро поняла, что её сын, которого она назвала Грегори, ничем не отличается от младенцев и не рос, как рос в её животе. Она его зарегистрировала. Годы прошли, а сын напоминал, что её трахнула какая-то неведомая тварь лишь ярким зеленым цветом глаз. Он был сильным, красивым, умным. Семнадцать лет пролетели, так будто их не было. Сама же Джена поняла, что существо что-то очевидно изменило в ней. Она практически не постарела. Она едва ли выглядит старше своего сына. Все процессы, словно замерли в её организме, на том уровне, который был когда она встретила существо. Лишь через несколько лет после родов она рискнула пойти в больницу. В кабинете гинеколога, она слушала долгие удивления её истории болезни, ведь её "все" совершенно здорово. Её обрадовали тем, что она спокойно может рожать, если хочет. Джена не сильно-то и обрадовалась. Потому что что за дела, иноплонетная тварюшка сексом исцеляет все проблемы, а людские врачи ставят диагноз бесплодие. Что лучше даже не пытаться снова. В любом случае, Джена сосредоточилась на своём сыне. Вот уж кому доставалось вся любовь, ведь она так и не смогла ни с кем сойтись. С одной стороны ей после мужа, было мерзко, она так любила его, никогда в сторону других мужчин даже не смотрела, а тот трахал других в их кровати. А с другой кто-то мог понять, например, что она не меняется. Что у сына нет волос на теле, только на голове и ресницы с бровями. Даже усы не растут, чего её сынишку расстраивает, как никогда. Джена следила за сыном маниакально. Сын был сильнее, быстрее, у него был лучше слух и нюх, он был даже умнее людей. Не намного, но все же. Тренированные люди могли бы поднять этот вес, но её сын не тренировался. И все равно поднимал. Поэтому когда сын вернулся домой со следами помады на шее, она вдруг поняла чему подвергается неизвестная девушка. Это для неё он прежде всего сын, для всех остальных он очень быстро может стать чудовищем. Джена не особо верила в людей. Поэтому посадив его, она ему все рассказала. Это было неловко, стыдно, обидно, но нужно, поэтому она опустив подробности акта, все рассказала. Сын сидел, не двигаясь, повесив голову, на руки закрыв лицо. -Я... -Я хочу, чтобы ты знал. Ты по-прежнему мой сын. -Я всегда отличался. Ты говорила, что это нормально, но лучше никому не говорить. И боялась. Всё время боялась. Я не мог понять, чего ты боялась. После узнал о правительстве и успокоился. Максимально старался скрыть, что я... Другой. Ты зря переживаешь, мама. Я никогда не дошёл бы дальше поцелуев и то вряд-ли. Сейчас она поцеловала меня, не спросив разрешения. Джена недоуменно нахмурилась. -Почему? Грегори поднялся, растягнул штаны и Джена хотела что-то сказать и замолчала, она ведь осматривала сына и купала, что он ей хочет показать такого, чего она не видела? Что она не видела? Сын ответил на её вопрос, когда стал дрочить. Всё эти годы, она была уверена, что знает о сыне все, но никогда не могла подумать, что эрективное состояние члена значительно отличается от обычного. Эрекция у сына была отличной...и человека...и от той твари. Член был практически обычный, за исключением большого роста и того, что обильно тёк, а затем головка раскрылась, как цветок лепестки из плоти трепетали вокруг ещё одной головки, темно зелёной, вокруг которого было много шевелящихся наростов-червячков. Джена широко раскрыла рот, боже мой, сколько лет ее сын думает, что какой-то урод. -И это не все. Она подняла взгляд с этого поистине чудовищного члена. -Я... Мама, ты знаешь миссис Марбл и её дочь Сюзи? -Э, да, но в чем дело. -И миз Станишь и близнецов? -Сын, в чем.. - У меня не встаёт ни на кого из одноклассниц и одноклассников или других людей. Я испытываю возбуждение только с ними. Но больше всего с тобой. Джена замерла. Миз Станишь была полькой два квартала от них. У нее тоже насколько она слышала родились двойняшки вне брака, да и не выглядит она на свои пятьдесят, также как и не выглядит на свои сорок она. Миссис Марбл выглядела. Но и дочь она родила в сорок, все дети они ровесники сына. Открытое окно сыграло роль. Тварь ушла и зашла в открытые дома, а там оприходовала мамаш, скрытно, возможно они даже не заметили, потому что тварь поистине умеет скрываться. Сын сел, подтянув колени к груди, пытаясь скрыть стояк, который не упал и шевелился в её сторону, наростки и вовсе тянулись. Не сильно, но да. Джена сглотнула и пыталась не смотреть, выглядело это болезненно, да и черты лица сына исказились, какой-то мукой, виной и печалью. -Есть ещё две женщины. Они старше меня лет на шестнадцать. Случайно встретил. С ними что-то шевелится, но неохотно. Была ещё певичка, она недавно выступала по телевизору. Позже я узнал, что её мать отсюда. На это ответить было нечего. -Я думаю, что это инопланетянин, что-то вроде изменителя днк. Возможно разведчик. Он изменяет днк того с кем спит под свою структуру, затем оплодотворяет. Затем дети, могут спать только с другими имеющими изменённые днк, чтоб закрепить преобразование и вот захват планеты. Постепенно детей станет больше, разведчик как-то подаёт сигнал и прилетают остальные. Возможно те будут спать с девушками измененными и обращать новых. Ты сказала, что это был метеорит, а вдруг не метеорит, а корабль? А он просто вырвался из него. Джена закрыла глаза, ей парадоксально хотелось плакать. Ответ сына совпадали с её мыслями. Она уже изменена, даже возраст остановлен, чтоб родить ещё сыну. Сын сидит с членом, который отдалённо напоминает то чудовище, который и не думает опадать, а тянется в её сторону, как разумный отросток. А её киска аж сжимается. И тут до Джены дошло, а может то, что она больше ни с кем за семнадцать лет не трахалась тоже дело рук...или члена учитывая все обстоятельства? Ей просто не хотелось, но сейчас глядя на этот чудовищный член, она не испытывает отвращение, она в лёгком возбуждении и останавливает её только то, что это её сын, а не то... -В каком смысле больше всего ко мне? Сын пожимает плечами и смирившимся тоном ответил: — Впервые подрочил на тебя, ты пройдёшь рядом, а у меня стояк. Ты говоришь, а я хочу тебя поцеловать. Ты сейчас смотришь на мой член, а я думаю, как бы ты на него села. Я должен думать о том, какое отвращение ты должна испытывать, видя член насильника на теле твоего сына, но от этой мысли лишь получаю извращенное удовлетворение и хочу насадить тебя на него силой. Мама, прости, мама. Сын плакал, а она инстинктивно его обняла, как в детстве. За исключением того, что его член прижался к её животу. Грегори плакал, она тоже заплакала. Проклинала ту тварь, что так искорежила их жизни. Они оба рыдали, но лишь член был "доволен", он елозил по футболке, хлопал лепестками, как отдельная рука, которая знает, что хочет. Джена отодвинулась, попыталась улыбнуться, Грегори схватил себя за член и пытался отодвинуться, когда замер, когда его мать сняла домашнюю футболку. Затем лифчик. Перед парнем, были две красивые грудки среднего размера, мать же не останавливались, она методично сняла с себя штаны, затем трусы и осталась перед ним вдруг голой во всей великолепной красе. Джена приняла все философски. Сын в отличие от твари её не пугал, да и вообще она всегда давала сыну все, чего бы он не захотел. Сейчас она сомневается в словах того докторишки, врядли она сможет иметь детей, кроме как от сына или таких, как он. Она уже очевидно была для него сделана, так какая разница? То что он её сын, было крайне возбуждающе. Не то насильственное, что она чувствует где-то в матке, а именно в её мозгу. Её плоть и кровь её желают. Как она может ему отказать? Она никогда не говорила сыну нет. И он всегда оправдывал её ожидания. Так что чудовищный член был взят в плен тонкими женскими ручками, а после успешно стал надрачиваться. У Джены вообще возникла проблема, она не знала, что делать с головкой сына, с шевелящимися лепестками, оно был крайне шире её лона, в котором никого не было много лет. Сын же смотрел, на то как его любимая мама, надрачивает то, что ему заменяет член и потянулся к её киске. Он обнаружил, что она мокрая ждущая его, но вместо этого, он тоже стал дрочить, двумя, тремя пальцами, иногда поглаживая большим клитор, когда услышал наверху стон. Грегори сглотнул и взял свою маму за бедра, подтягивая к себе на колени, все ещё ожидая, услышать нет. Он пытался простиснутся, в узкую щелку, постанывая от ощущений, не обращая ни на что внимание. Он смотрел, как лепестки пытались зацепиться за половые губы, но он давил и они смялись и он буквально влетел и во что-то упёрся внутри. Мир сына замер, когда он услышал крик матери. Это был вскрик боли, но ему было просто необъяснимо хорошо. Головка вторая прижималась к чему-то внутри, наростки шевелились пытаясь объять и погладить как можно больше. В тишине, он решил продолжать и толкнул чуть глубже, головка снова стукнулась. Мать снова вскрикнула. Член был значительно больше того пространства, что было доступно. Он стал двигаться. Не помешали потерянные вскрики его матери, не помешали внутренние лепестки что пытались его запечатать изнутри. Не помешали отростки, что тыкались в разные стороны. В какой-то момент в комнате было слышно лишь громкие шлепки плоти, да тихие стоны матери, он сосредочился на движениях, долбясь в одну точку, пока в конце концов не надавил с силой, прижимая головку, которая во что-то втиснулась и часть отростков уже стремится погладить новое пространство, головку успешно сжало что-то внутри его матери. Это были словно губы, целующие его изнутри. Оргазм наступил и он кончал, высвобождаясь впервые куда нужно, и куда страстно желал, впервые получив стояк. Джена ощущала в себе движение, то что сын кончил, не помешало, его члену шевелится. Отростки её поглаживали и она ощущала любовь сына, всем естеством. Сперма сына стекала по её ногам белая, но в явно большем количестве, чем должно быть у человека. Грегори смотрел застывшим взглядом в стену позади неё, а потом снова стал двигаться. Она получала и удовольствие и боль, и не знала, чего больше. Но почему-то факт в том, что её сын теперь её, что только она способна трахаться с ним, вызывал какое-то внутреннее торжество. Даже боль от того, что часть члена долбит матку не перекрывало это удовлетворение. Её сын теперь только её. Хотя кажется её ожидает суточное соитие, также как и с его папаней в свое время. Вот только в отличие от того раза, она возьмёт от него все. Это её сын и она гордится им. Даже тем, что он её трахает. Она уверена, что после она забеременеет. -Бери, мой сладкий, моя роднулька. Мама подарит тебе и сына, и дочку. Джену не волновало то, что она стала лишь маленькой крупинкой в плане захвата земли. Ей вообще от этого были одни плюсы. Джена вздрогнула от очередного потока спермы и улыбнулась. Если бы её кто увидел, то заметил бы, как голубые глаза сменяются на зелёные, а в улыбке было слишком много зубов, но этого никто не видел, зато соседи впервые хотели пожаловаться и сказать быть тише. Крики удовольствия вызывали зависть.