"Апрельские грёзы❤️"

            Ранним утром взъерошенный Зорькин забежал в «Zималетто», чтобы отдать отчёты по «Никамоде». Его встретил пустой ресепшен и грустная Клочкова за барной стойкой, которой бармен отказывался записывать на кредитный счёт сотую чашку кофе.       — Никки! — громко закричала Виктория, заметив его, и улыбнулась во все зубы.       Тут Зорькин понял, что попал. Ему срочно нужно было куда-нибудь самоликвидироваться, пока его снова не поглотил «туман любви». Но было поздно, Клочкова уже мило целовала его в щеку, воркуя о холодном дождливом утре и о не выпитой чашке кофе.       — Привет, Викки, у меня совсем нет времени, я всего лишь зашёл отдать отчет. Как твои дела?       Вика не успела ответить, поскольку раньше неё прозвучал телефонный звонок в кармане у Николая.       — Доброе утро, Елена Александровна! — радостно ответил Коля.       — Доброе, Коля, доброе, — в ответ донесся взволнованный голос из трубки. — Или недоброе… Сегодня прилетает Катенька, ты не мог бы поехать со мной и Валерой в аэропорт? Мне бы не хотелось, чтобы он сразу налетел на нее с упреками. Я знаю, что твоё присутствие сгладит его воинственный настрой.       — Пушкарёва сегодня прилетает? — воскликнул парень, а в это время двери лифта открылись, и в холл влетел взбудораженный Андрей Павлович собственной персоной. От ошеломляющей новости он уронил все папки с бумагами на пол, а его зрачки расширились так, что он стал похожим на кота, который унюхал мясо.       — Хорошо, тёть Лена, в три часа буду в аэропорту, — взволнованный Андрей пытался собрать документы, а заодно усердно подслушивал сей любопытный разговор. Потом мужчина махнул рукой и быстро направился к Малиновскому. В кабинет он ворвался, как ураган, с дикими воплями.       — Ромка-а-а-а-а, Катя сегодня прилетает! Бог знает, откуда, но сегодня в три часа она будет в Шереметьево!       — Во дела! Лягушонка в коробчонке возвращается, — в своей манере отреагировал Малиновский.       — Прекрати паясничать! — с раздражением бросил ему Жданов, падая в кресло напротив. — Я ума не приложу, что мне делать! Я был не готов к такому известию.       — Что делать, что делать! — начал размахивать руками Роман, хаотично перемещаясь по кабинету. — Спасибо ей скажи за то, что мы с тобой практически стоим на пороге биржи труда!       — Мы сами во всем виноваты, Малиновский, только мы с тобой во всем виноваты! — Андрей опустил голову и, закрыв глаза, прилёг на столешницу. — Если бы ты только знал, как я хочу её увидеть, поговорить, объяснить, рассказать правду, как все было на самом деле! — Жданов схватился за голову руками, а в глазах заблестели с трудом сдерживаемые слезы.       — Да тебе в дурку нужно! — рявкнул его лучший друг. — Филиал Кащенко, твою мать, а не фирма! Она предала тебя, плюнула тебе в душу, уничтожила перед родителями, унизила перед подчинёнными. Уже даже в цехе говорят о твоём неудачном правлении, Жданов! С кем ты хочешь говорить? С предательницей?! С серой мышью, которая тебя уничтожила?       — Не смей! — в глазах бывшего президента компании отразилась закипевшая не контролированная ярость. — Не смей так говорить о Кате!       Андрей подорвался со стула, схватил Малиновского за свитер и со страстью врезал ему кулаком по лицу. Роман ошалел от напора друга, но в долгу не остался и ответным ударом рассек тому бровь, затем, схватив Жданова за пиджак, со всей силы толкнул его в дверь.       Стекла задрожали от столкновения, и мужчины, как свора сцепившихся собак, вылетели из кабинета. Андрей пытался нанести Малиновскому очередной сильный удар, но тот ловко увернулся, и рука Жданова попала в дверной косяк, проломив его. Мужчина взвыл от боли. Рома пытался помочь другу освободить руку, но тот завопил не своим голосом:       — Оставь меня в покое! Не прикасайся!       Немыми наблюдателями этой безумной сцены стали Вика и Кира. Клочкова довольно ухмыльнулась и сказала:       — Ты посмотри, что творят! И это ещё Пушкарёва не успела вернуться.