Каждое влюбленное сердце обретет свое счастье

      Когда омега выговорил всю злобную тираду и успокоился, альфы начали своё объяснение.  — Russisch (русский), давай лучше ты.  — Польша, — коммунист вздохнул и продолжил — мы далеко не единственные кто запал на тебя.  — Что вы имеете в виду?  — Weißt du, Zucker, aufgrund der Tatsache, dass es in unserer Welt so etwas wie «Auserwählte» gibt, hat Omega eine Chance, in die «Falle» mehrerer Alphas zu geraten. Und leider werden sie entweder Omega erreichen oder sterben. Der dritte ist nicht gegeben. (Понимаешь, сахарок, из-за того, что в нашем мире есть что-то вроде «избранных», у омеги есть шанс попасть в «ловушку» нескольких альф. И, к сожалению, они либо достигнут омеги, либо умрут. Третьего не дано.)  — А можно весь список претендующих на мою задницу?  — Твой русский, я, Российская и Германская Империи. А что, хочешь выбрать кого-то ещё?  — Нет, wykastrować wszystkich do piekła. (кастрирую всех на хрен) Так какого тебе нужно, Рейх?  — Мне нужен только ты.  — Давно по морде не получал, псина?!  — Probieren Sie es aus, russisches Schwein (Попробуй, русская свинья).  — Więc przestań dziewczyno (Так, стоп девочки)! Мне не нужны трупы. Давайте решим всё более… дипломатично?  — Ты мой и только мой! Этот фашист не приблизиться к тебе и на пушечный выстрел!  — У кого-то включился собственник, да, Союзик? ~  — Завались, псина.  — Как дети малые, ей богу. Вы можете не огрызаться хотя бы пять минут?       Альфы, решили послушать омегу, так как получить трындюлей снова, не очень хочется. Перестав собачиться, они уселись по удобнее, готовясь к длинному монологу. А чтобы у мужчин и мысли не было начинать перепалку, омега сел между ними.  — Дорогие мужчины, мы с вами оказались в самом настоящем дерьме. И поверьте, мне не хотелось быть своеобразным магнитом для представителей противоположного гендера, но жизнь решила иначе. В любом случае я сделал свой выбор и решил быть с Советом. И ни он, ни я, не хотели бы, чтобы кто-то вмешивался в нашу жизнь. Попрошу тебя Рейх, не лезть ко мне, если не хочешь собирать своё лицо по ближайшей стене. И изобьёт тебя далеко не Союз.  — А что насчёт Империй?  — С ними я разберусь сам, так как знаю на что давить. Повторюсь Рейх, твоя задача — не лезть.  — Солнце, а что ты собрался делать с Империями?   — Союз, а ты знаешь что убийства не планируют вслух?  — А если серьёзно?  — Начнём с того, что как раз таки именно твой отец, вместе со своей сворой разделили моего ojciec (отца). Германская Империя поддерживал своих союзников в этом решении, так что он тоже выпендрился…  — То есть, ты собираешься надавить на враждебные отношения между ними?  — Да.  — Но мы ведь тоже… делили тебя…       Союз опустил голову, явно не желая вспоминать о том, сколько боли он принёс любимому омеге. В голове слишком чётко и часто всплывал образ его любимых глаз. Столь любимые глаза, что были наполнены лишь страхом и слезами, моля о пощаде. Поняв всё состояние вождя краснокожих, поляк подошёл к нему своей тихой, элегантной походкой, после чего положив руку на голову своего альфы, попутно поглаживая, произнёс:  — Я понимаю, что тебе тяжело простить себе эти ошибки, и это нормально. Милый, я давно простил тебя за это, решив жить настоящим. Надеюсь, ты тоже сможешь отпустить прошлое, никогда не оборачиваясь обратно.       Стоило Польске закончить, как его притянули к себе, заключив в крепкие и нежные объятия. Он спокойно принял эти объятия, наслаждаясь получаемым теплом, что исходило от его альфы.

***

      Благополучно изгнав Рейха из дома, пара решила всё-таки пойти лечь спать. Конечно же, Польша хотел пойти спать в гостевую комнату, но его остановила рука, что легла ему на плече.  — Давай-ка ты лучше ляжешь спать со мной. Мало ли, этой псине сутулой захочется присвоить тебя себе. Как я потом выкручиваться буду?..  — Хорошо-хорошо, собственник ты мой.       Польский чмокнул Совка в щеку, попутно убегая в спальню коммуниста, оставляя того в легком недоумении. Этот день закончился неоднозначно.