Я допустил ошибку

      Рассвело. Весь Гравити Фолз озарил огненно-оранжевый свет летнего солнца. На улице самая натуральная красота, которою изображают на почтовых открытках и в блогах путешественников. Люди в городе, в большинстве своём, ещё спали. Ослепляющий луч огромного летнего солнца проник в Хижину Чудес, а именно на чердак, где поселились Диппер и Мэйбл. В самой их комнате было темно, потому что приборов со светом было крайне мало, и даже в солнечный день, при включении всех ламп и светильников, было слегка мрачновато. Но вдруг на чердаке появился контраст. Тёплый луч солнца медленно плыл из окна по полу, через несколько минут плавно перебравшись на старую стену. Диппер наблюдал за всем этим. Мальчик не спал, а смотрел на слабо видимый пейзаж из окна, на лежащую на животе сестру, которая сопела и пускала пузыри своим ртом. Солнце коснулось задумчивого лица Диппера, пройдясь по щеке и плавно перейдя на макушку. Было второе июля, близнецы Пайнс приехали в Гравити Фолз в третий раз.       После того, как два года назад Билл Шифр был побеждён и двойняшкам стукнуло тринадцать лет, мало чего можно было ожидать от новых поездок к дяде Стэну. Проблемы ушли, аномалии и загадки стали казаться обыденным делом, только за три месяца того лета от них все успели сильно устать.       Через год после событий Странногедона, Диппер и Мэйбл не поехали В Гравити Фолз, причина этого была неясна, но никто сильно не расстроился. Двойняшки хорошо справлялись и без этого, уже ставшего для них родным, города. Мэйбл завела новых друзей в Калифорнии, стала ходить на вечеринки, перестала быть одержимой мальчиками, по крайней мере, такой одержимой. Всё в жизни немного поменялось, начиная от физиологического строения, заканчивая психикой. Разумеется, Пайнсы не забыли о своих дядях и друзьях, двойняшки писали им письма, слали посылки с подарками, сделанными Мэйбл. Диппер смог забыть свою первую любовь. Приехав в Калифорнию из Гравити Фолз в первый раз, Диппер долго корил себя, считал неудачником, грустил по ночам. Венди всё ещё нравилась ему тогда, а ведь она ему вежливо отказала, и они, вроде как, остались друзьями. Диппер не любил это чувство опустошённости, когда больше не мог видеть любимую рыжую Кордрой. Целый год прошёл, симпатия потихоньку исчезла, но след от досады остался. Диппер тогда пытался общаться с девочками методом Стэна, но в восторге от этого не был. Слишком много усилий для него. Из-за своей несчастной любви, мальчик пытался внушить себе, что любовь-это пустая трата времени и нервов, хотя прекрасно понимал, что он лжёт сам себе. Думая о своей неудачной личной жизни, Диппер вспоминал, что рядом с ним всегда находится его любящая сестра, родители, Стэнли Пайнс и Стэнфорд. Просто Стэнфорд. Кумир ботаников и заучек, как сказала однажды Мэйбл, видя, как брат бегает за ним, помогая с исследованиями. Одна из радостей первого лета в Гравити Фолз был Форд, пришедший из ниоткуда. Он был, как казалось, вторым Диппером, только постаревшим и набравшимся опыта. Почти сразу у этих двоих завязалась дружба. Естесственно, Стэнфорд замечал фанатизм Диппера, отчего очень сильно смущался, но изо всех сил старался не подавать виду. Шестопал не привык к такому вниманию к его персоне, однако же, на самом деле ему нравилось, когда за ним так бегают и пытаются помочь во всех делах. Чувство нужности было в новинку для Форда, но очень быстро он к нему привык. Проведя много времени в разных измерениях, Пайнс соскучился по нормальному общению с тем, кто ему близок, кто мог бы понять его и посоветовать что-нибудь. Диппер был таким человеком для него. Первым летом в Гравити Фолз, эти двое не отходили друг от друга в течение оставшихся каникул, что беспокоило Мэйбл. Ей даже было лучше, когда Диппер вздыхал по Венди, тогда он хотя бы проводил время с сестрой, а не подвергал себя опасности, ища новые приключения. Конец лета стоил всех раздумий и ломаний головы. Для Диппера время, проведённое с Фордом, стало бесценным и вспоминалось весь год с момента прибытия двойняшек в Калифорнию. В школе после этих событий стало казаться ещё скучнее, чем раньше. Диппер очень тосковал по Венди и по Стэнфорду, однако, если с расставанием с первой он смирился, то не думать о Форде долго он не мог, особенно в сентябре. Две родственные души разошлись, так и не успевши сделать каких-либо значимых вещей.       Когда Пайнсы приехали в Гравити Фолз во второй раз, им уже было 14 лет. Всё по старой схеме, опять на всё лето. За тот год, в котором двойняшки не были в городе, ничего не изменилось, как будто один день с тех пор прошёл. Стэнли и Стэнфорд Пайнс вернулись из путешествия, из которого они получили множество фотографий и интересных историй. День проходил за днём, аномалии всё ещё встречались здесь, только опасности не было теперь совсем. Мэйбл тусовалась со своими старыми подругами, Зус руководил Хижиной Чудес, а вот Диппер опять проводил кучу времени с Фордом. Впрочем, лето прошло незаметно, было очень весело, хоть и без бывалого расклада событий. Именно в это время Диппер стал задумываться: может он влюбляется в Форда? Прошлым пребыванием здесь, мальчик был уверен, что это всего лишь дружба, да и к мужскому полу его совсем никогда не тянуло. Дипперу, на самом деле, очень нравились девочки, но он обнаружил, что Форд тоже вызывает в нём лёгкую симпатию. Отчего это было-непонятно. То ли оттого, что Венди отказала, то ли от безысходности. Диппер не был извращенцем, хотя считал, что появляющаяся симпатия является самым что ни на есть извращением. Мысль о том, что это всё может быть от жалкости и ничтожества очень злила и терзала юную голову. Общительностью и особой харизмой мальчик никогда не отличался, в этом он завидовал Мэйбл. Единственная любовь, которая была у Диппера, не разделила его чувства, поэтому казалось, что хотелось привязаться к кому-нибудь и полюбить, чтобы забыть ту досаду, которая накопилась в сердце тогда ещё двенадцатилетнего парня. После второй поездки в Орегон, кое-что поменялось. Диппер до конца не хотел признавать, что Форд немного нравится ему, только не в дружеском плане, как было два года назад, а в романтическом. Прошёл год, и двойняшки приехали в город в третий раз. Опять же, абсолютно ничего не изменилось, хотя улицы, каким-то образом, стали чище. Детям уже пятнадцать лет, а старшие Пайнсы не стареют. Диппер стал волноваться при Стэнфорде, с которым зависал в подвале и проводил какие-то расчёты. Ещё тем летом всё было нормально, не было никаких драм, никто не знал страданий, однако, сейчас всё поменялось. После второй поездки, Диппер стал часто думать о том, что же он чувствует. Поначалу его голова была занята мыслями о гениальности Форда, о том, какой он, всё-таки, великолепный. Не было в этом никакого романтического подтекста... Почти. А потом, спустя около шести месяцев, Диппер наконец понял, но не мог признать до конца, что учёный ему нравится. Ни один мужчина не привлекал внимание мальчика, но в Стэнфорде было то, с чем хотелось иметь дело хоть всю жизнь. Именно из-за шестопала Диппер стал плохо засыпать, а иногда и рано просыпаться, гулять в одиночестве с задумчивым видом. Хотелось рассказать о своих чувствах и показать их, но то, что это всё является чистой воды бредом отгоняло от таких идей. Кто в здравом уме станет говорить деду, который старше тебя раза в четыре, что он нравится ему? Вот и Диппер так рассуждал.       Второе июля. Разбуженный чем-то шумным, Диппер встал с кровати, перед этим пролежав на ней с пустым взглядом минут десять. В очередной раз в голову забралась мысль, что нужно рассказать Форду о чувствах, но только непонятно было, как это сделать. Опять учёный ушёл за какими-то экземплярами чего-то там. День должен был быть полон сюрпризов, как подсказывала интуиция.