Я ушёл ничего не обещая

Часть 7 Мы в тишине ехали по дороге, на которой пару часов назад я и подобрал Чарли. С того разговора в комплексе он больше не проронил ни слова. Если говорить по честному, то мне невероятно неуютно находится сейчас с ним рядом. Мне хочется общаться с ним как с моим Чарли, но в то же время я понимаю, что это абсолютно другой человек. И эта неопределенность и запутанность очень пугает. И вся это ситуация заставляет меня испытывать одновременно столько противоположных эмоций. Зная что Чарли находится так близко и так далеко, осознание что он возможно сам того не понимая уничтожает чужую личность не даёт мне покоя и почему-то я чувствую себя…счастливым из-за того, что кто-то борясь за владение собственным телом, может проиграть и исчезнуть на всегда, уступив место давно знакомому и милому моему сердцу человеку… Я постарался отвлечься от своих мыслей тем, что начал осматриваться по сторонам дороги в поисках чего-либо необычного. Мы проехали примерное место, где я подобрал Чарли, где-то через чуть больше полтора километра на одной из обочин я увидел проломленные невысокие деревья и след очень сильного заноса исчезающий куда-то вниз. Съехав на обочину, я резко остановился. — Чарли, мы кажется, приехали. — Предчувствуя что-то плохое, я поспешно вышел из машины и начал идти в сторону заноса. Приближаясь к линии начала роста деревьев, я в недоумении оглядывался по сторонам в поисках машины, но её не было нигде видно. Пройдя поломанные деревца и кустарники, я, засмотревшись по сторонам, поскользнулся, и моя нога поехала по склону. Успев схватиться за ближайшие ветки, я смог встать, отряхнувшись, глянул вниз, там запорошенная снегом и прилично помятая со стороны капота, стояла искомая нами машина. В этот же момент ко мне уже подошёл Чарли и оглядев спросил: — Сер, всё в порядке? — Обрыв… — Что? — в непонятках посмотрел на меня мальчик. — Всё это время здесь был обрыв, поэтому я не увидел машину, она просто скатилась вниз по обледенелому склону — на одной интонации выдал я, глядя, куда-то вниз. — М-ма-машина?! — Чарли заметно начало потряхивать и он медленно, как в комедийных фильмах повернул голову в туже сторону, куда смотрел я. Его глаза округлились, зрачки сузились, а на лицо легла тень страха. Подскочив на месте, не разбирая дороги, он начал спускаться по склону. Хотя спуском эти жалкие попытки не свернуть себе шею назвать было трудно. Я стоял на краю и просто наблюдал за этим, не спеша помогать. Какая-то неведомая прежде сила сковала моё тело, а на подкорке сознания вертелась одна и та же мысль: " Может сейчас он просто неудачно упадёт и тогда всё закончиться. Я позвоню в ЦСХа, они заберут тела, а я уеду в другой город, сниму номер в самом дешёвом отеле, а потом сильно набухавшись, раскрашу одну из стен своими мозгами.» От своих мыслей я отвлёкся только тогда, когда Чарли упал в очередной раз, вскрикнув от боли. Быстро и достаточно ловко я спустился к нему, помог подняться и дойти до низа. Как только мы достигли дна обрыва, и парнишка смог нормально стоять, он со всех ног бросился к машине. Чарли, подбежав начал протирать окно от снега и попутно пытался открыть дверь. Как только он смог очистить боковое стекло и увидеть то, что находилось внутри, я услышал самый душераздирающий крик в своей жизни. Мне стало всё понятно. Хоть я и участвовал во множестве военных операций и видел много самых ужасающих смертей, но я никогда не видел отчаянье людей теряющих самых близких. Хотя я этого не видел, но я прекрасно испытал это на себе. В то же время Чарли судорожно дёргал дверь машины, в безрезультатных попытках её открыть. Было ясно, что дверь примёрзла и просто так с ней не справится. Похоже, к Чарльзу это осознание тоже пришло, ведь он упал на колени рядом с покореженной машиной и в отчаянном бессилии начал бить кулаком по корпусу, а потом вторя в такт руки уже головой. В этот момент я осознал что надо, что-то делать, поэтому быстро подбежав к Чарли, я оттянул его от машины и крепко обнял. Он сопротивлялся и пытался вырваться, но со временем он угомонился и просто содрогался в моих объятиях от горького, но уже беззвучно от изнеможения плача. Так мы и сидели на дне оврага рядом с машиной, в которой ныне покоились два замёрзших трупа, а на нас, не зная печали, нежно падали большие снежинки, укрывая от бед и горя.