Мой. Горничная

Ты всегда был таким послушным. Невзирая на то, что решения принимались нами, а не лишь мной, ты с такой легкостью их исполнял. Я рассматриваю свое отражение в зеркале: по стройной фигуре струится шелковая ткань длинного халата, в разрезе которого виднеется черное кружевное белье, тонике запястья обрамляет несколько серебреных браслетов, так же поблескивают и кольца едва ли не на каждом пальце. Я и без того не обладаю легкой внешностью, но люблю еще больше себя «утяжелять». Длинные русые волосы струятся по плечам глубокими, тяжелыми волнами. Минимум макияжа, мой взгляд и без этого достаточно холодный. Достаточно, чтобы заставить тебя под ним согнуть голову. В коридоре скрипнули доски – значит, ты уже выбрался со своего «убежища» и готов исполнять почти прямые обязанности. Что ж, игра началась. Покидаю свою спальню, и мягкой поступью спускаюсь вниз. Да, я была права, ты уже во всю «работаешь». Как все-таки непривычно видеть высокого, крепко сложенного мужчину в форме … горничной. Ты стоишь спиной ко мне, я вижу, как плотно прилегает к тебе черно-белое платье. Обтягивает, почти до треска, крепкие плечи, перехватывает тонкую, почти девчачью талию и скрывает под пышной юбкой крепкие, мускулистые бедра. Ты стоишь у камина, и делаешь вид, что протираешь пыль. Черт, мальчик мой, да кого ты пытаешься обмануть? Я тихонько подхожу к тебе, пытаясь быть незаметной, хотя точно знаю, что ты услышишь меня даже с другого конца дома. Аккуратно ложу руки на твою талию, скольжу ими вперед, по крепким мышцам пресса, вверх по груди, там и останавливая свои вечно холодные ладони. Приживаюсь к спине между лопаток и с упоеньем вдыхаю твой запах. Невзирая на то, что одет ты вовсе не мужественно, пахнешь, как чертов секс-символ. Ты даже в платье можешь свести с ума. Но я не должна поддаваться. Поэтому я делаю шаг назад, давая тебе возможность обернуться. Твои оленьи глазки прожигают меня смесью похоти и подчинения. Милое, почти детское личико обрамляют растрепанные, доходящие почти до линии челюсти, черные волосы. Такой милый, такой гибкий, как растаявший воск. - На колени – это приказ, но звучит он максимально мягко. Ты медленно опускаешься передо мной, не разрывая при этом зрительно контакта. Складываешь тонкие пальчики на сведенные вместе коленки и ждешь. Ждешь следующих приказов своей любимой госпожи. Я поднимаю руку и мучительно медленно подношу ее к твоему лицу. Большим пальцем провожу по нижней губе, остановившись на секунду на маленькой родинке под ней. Твои губы, потресканные и теплые, пытаются ухватить мой палец. Но нет, я быстро отрываю руку, запускаю ее в твои густые волосы, скольжу к затылку и, хватая, тяну твою голову вниз. Ты впервые подаешь голос, тихонечко проскулив, но послушно задрав подбородок кверху. Наклоняюсь к твоему ушку и шепчу: - Ты плохо себя вел, тебе стоит извиниться Отпускаю твои волосы, хватаюсь руками за края своего халата, позволяя им совсем распахнуться. Делаю легкое движение ногой, подставляю бедро ближе к твоему лицу. Ты все понимаешь без слов. Наклоняешь голову и легко касаешься сухими губами кожи на моем бедре. Начиная возле коленки и, оставляя легкие и невесомые, как крылья бабочек поцелуи, поднимаешься вверх. Оставляешь последний прямо возле самого края белья, поднимаешь глаза наверх. Хороший мальчик, ты спрашиваешь разрешения. Делаю не двузначное движение тазом, практически тыкаясь тебе в лицо своим бельем. Ты знаешь, что делать. Уже поднимаешь руки, чтобы стянуть с меня деталь гардероба, но я останавливаю. - Сегодня лапки оставь при себе, крольчонок. Ты в ответ лишь послушно прижимаешься губками к моей промежности. Я чувствую твое теплое дыхание. Вертишь головой, несколько раз задев носом клитор, и выпускаешь язык. Вероятно, кружевное белье стирает в порошок твои вкусовые рецепторы, но ты с завидной самоотдачей проходишься раз за разом по, и без того влажной, ткани. Но этого не достаточно. Я отодвигаюсь, давая понять, что нужна смена действительности. Провожу пальчиком по твоей шее, зацепив ногтем подбородок, заставляю подняться за мной. Не бойся, милый, идти придется не далеко. Для продолжения мне нужна кровать. В нашей спальне. Я пропускаю тебя вперед, ведь ты прекрасно знаешь, куда нам нужно идти. Поднимаешься передо мной на второй этаж, всего лишь на несколько ступенек впереди, но я успеваю оценить, как при ходьбе совсем тонкая ткань униформы обтягивает твою твердую, подкаченную задницу. В дверях спальни ты останавливаешься, ожидая последующих приказов. Послушный, как щеночек. Это не может не возбуждать. Я кладу свои ладони на твои плечи и слегка подталкиваю к кровати. Ты, почему то, отказываешься лечь и просто садишься на край, по-девчачьи сдвинув ножки. Что ж, так даже лучше. Ты продолжаешь смотреть мне в глаза, в то время как в твоих уже почти прорастают ростки страдания. Отлично, то, чего я и хотела. Не разрывая зрительный контакт, нагибаюсь к тебе, хватаю руками крепкие коленки и развожу их в сторону. Руки обжигает пошлая крупная сеточка, которая обтягивает твои ноги. Веду ладонями вверх, медленно комкая ткань платья и оголяя крепкие бедра. Ах, как же хорошо на твоих подкачанных ногах смотрятся чулки! Черное, но в то же время нежное, кружево ровной полоской обтягивает мышцы бедра, резко перетекая в крупную сеточку. Не выдерживаю такого натиска на мою психику, нагибаюсь и целую мягкую смуглую кожу прямо над кружевом. Слышу сдавленный стон и точно знаю, что в складках скомканного платья уже давно прячется твое явное возбуждение. Становлюсь на колени перед тобой. Смотрю на твою линию челюсти, ведь голову ты предпочел запрокинуть наверх, дабы спрятать от меня сведенные в сладкой истоме к переносице брови и покусанные губы. Ныряю ладонями под низ платья и нащупываю твой возбужденный член. - Ах, плохой мальчик, ты опять не надел белье под форму. Хватаюсь рукой за ствол, немного сильнее, чем ты хотел бы. Вырываю с твоих губ стон полу-боли. Вот так, тебе нужно знать, что будет, если ты не будешь слушаться. Твой член подрагивает в моей ладони. Он вовсе небольшой, но крепкий, всегда возбужден до максимума. Ощущаю каждую пульсирующую венку, каждый изгиб. Малыш, я уже знаю его наизусть. Мне надоедает смотреть на скрытое под униформой тело, поэтому я отпускаю тебя и велю раздеться. Снять все, кроме чулков, и лечь на кровать. На живот. Ты ведь знаешь, что буде дальше. Ты встаешь, тянешься рукой за спину и расстегиваешь замок на платье. Я слышу вздох облегчения, ведь для твоего мощного тела оно все таки слишком мало. Черно-белая ткань сползает с крепких плеч и собирается волнами у твоих ног. Все же, не отнять того, что у тебя великолепное тело. Избавившись от одежды, ты неспешно ползешь по кровати к самому изголовью и с громким вздохом падаешь на живот. Я тоже взбираюсь на кровать, седлаю твои обтянутые чулочками бедра. Ложу ладони тебе на поясницу и медленно веду ими вниз, оставляя их на округлой заднице. Сильно сжимаю половинки, чуть разводя их. Слезаю с бедер, заставляя тебя встать в коленно-локтевую. Пока ты прогибаешься, я выуживаю из тумбочки баночку со смазкой и маленькую анальную пробку. Это ведь твоя любимая игрушка, верно? Ты уже принял нужную позу, красиво выгнувшись и открывшись во всей красе. Я выливаю небольшое количество лубриканта на твою раскрасневшуюся дырочку и, не дав, даже вдохнуть, резко вгоняю пробку. Прелюдии ни к чему, это ведь не впервые. Ты стонешь и от неожиданности падаешь на кровать. Я настойчивым жестом тяну тебя за бедра, молча заставляя перевернуться. Ты сейчас такой горячий: волосы взмокли и закрыли половину лица, губы то и дело гоняют туда-сюда горячий воздух, мускулистая грудь подскакивает от частого дыхания, а член истекает смазкой, отчего твой живот уже почти весь мокрый. Сажусь верхом на твои бедра и с силой проезжаю промежностью по члену. Наклоняюсь и целую. Впервые за вечер. Твои губы сухие и уже почти тебя не слушаются, но ты тянешься за поцелуем как за глотком воды в самый жаркий день. Одной рукой скольжу по твоей груди и хватаю пальцами за сосок. Ты стонешь в поцелуй, ведь они у тебя чувствительные, как у пятнадцатилетней девочки. Все это доводит до, без малого, экстаза. Поэтому я отрываюсь от твоих сладких губ, обхватываю твой член, и, отодвинув кромку своих трусиков, опускаюсь на него. Мы синхронно запрокидываем головы и стонем в унисон от наслаждения. Ты так идеально подходишь мне, ведь твой член упирается прямо в мою заветную точку внутри, и с каждым движением ее задевает. Я пытаюсь подниматься и опускаться медленно, но надолго меня не хватает, и вот я уже размашисто приземляюсь на твои бедра в сумасшедшем ритме. Ты очень мелодично стонешь, почти поешь, руками хватаясь за мой браллет. Халат уже давно слетел и укрывает твои ноги. Но я бью тебя по пальцам, запрещая ко мне прикасаться. Такова твоя плата за удовольствие. Руками упираюсь в твою грудь, периодически цепляю, сжимаю и перекатываю в пальцах аккуратные соски. Ты стонешь еще громче, сводишь брови и кусаешь губы. Такой милый и такой горячий одновременно. Я знаю, что ни тебя, ни меня, надолго не хватит. Движения длятся, может, несколько минут, но нам они кажутся сладкой вечностью. Я чувствую, что еще пару движений – и я умру от удовольствия. То же самое, я уверенна, чувствуешь ты. Сладкая волна, как и всегда, накрывает нас одновременно. Я чувствую, как ты разливаешься глубоко внутри меня. Мы каждый раз играем в чертовую русскую рулетку, и я не удивлюсь, если у кого-то из наших детей будут странные вкусы в сексе. Я с тяжелым вздохом опускаюсь на твою грудь, все еще не выпуская тебя изнутри. Прижимаюсь носом к твоей шее, нежно целуя пульсирующую венку под подбородком. Ты устало улыбаешься, и сгребаешь меня в свои медвежьи объятья. Но маски упали, мы снова просто милая парочка, что прячет в своей спальне небольшие скелеты, одетые в костюм горничной.