Одержимые

Гарриет Атталь росла единственным ребенком в семье двух ярких приверженцев науки, но не смотря на всю строгость их поприща они были мечтательны и несколько легкомысленны, что порой приводило ко многим последствиям. Ребёнку позволялось слишком многое, но не сказать, что это сделало её избалованное и слишком эгоистичной. Гарриет была ребенком своенравным, но невероятно добрым и чувствительным. Она была красива, действительно красива. Поражала ясностью свои глаз, обрамленных в веер длинных ресниц. Светлые волны волос струились по её тонким плечикам. Вся она была такой невинной, прелестной и кроткой. Любовь к науке и любопытство родителей перешло ей по наследству и при любой возможности расширить свой кругозор и узнать что-то новое у девочки загорались глаза и она быстро утоляла голод познания. Благодаря огромному количеству образованных друзей и гостей в их доме, девочка впитывала много интересного и в детском возрасте легко могла превзойти по своим знаниям многих взрослых людей. Но у этой медали была и обратная сторона. В обществе своих сверстников Гарриет чувствовала себя лишней. И как она не старалась влиться в коллектив, детское общество плотно сжало своих круги, не пропуская её туда. Мальчики боялись её как огня, заикались и пускали слюни, а девочки ненавидели яро и безжалостно. Это стало причиной многих раздумий, комплексов и истерик, но в итоге девочка просто смерилась с тем фактом, что она не такая как они и углубилась в учебу. После особо громкого скандала, куда были привлечены многие взрослые, семья Гарриет решили переехать в другой город, начать новую жизнь. Отца Гарриет привлекло объявление о продаже особняка. Цена была очень низкая и он не доверительно отложил его подальше. Но кроме него ничего не привлекало внимание. Все дома в городе были слишком низкие, слишком маленькие, слишком дорогие, слишком... Оставался старый особняк, лежавший под грудой бумаг на столе. Адам Атталь внимательно осмотрел предложение и позвонил по номеру, указанному в объявлении. Гарриет и её мать Кэти были в восторге от здания. Они бегали по темным коридорам, водили пальцами по каменной кладке, изучали картины на стенах. -Почему цена так низка?-спросил молодой мужчина у старого скрюченного деда, который был собственником дома -По городу ходят нехорошие слухи, которые отпугивают покупателей, пришлось сбить цену до минимальной,-неохотно признался тот -Слухи? -Дураки верят в приведение, которое здесь живет -Вот как...Знаете, если причина только в этом, то это совсем не проблема. После проверки документов, Адам убедился, что кроме призрачной проблемы поводов для отказа нет. Скрепив договор рукопожатием, они в течение пары дней оформил сделку и семья Атталь стала полноправными владельцами старого замка. Маленькая башенка, расположенная рядом с библиотекой, была отдана Гарриет в полное распоряжение. С огромными панорамными окнами, выходящими на вересковые поля и лимонный сад во дворе. Мягкая кровать, покатая крыша, подоконники до пола и арочные проемы окон. Гарриет представляла себя принцессой, заточенной в башне, но в спасении какого-то принца она не нуждалась, а вполне наслаждалась своим отчуждением. Стены были завешаны габиленами и акварельными рисунками. На полу были расставлены стопки книг, привезенные с собой из старой квартирки и взятые из соседней библиотеки. Рабочий стол находился в вечном творческом беспорядке, заваленный красками, разными черновиками и учебниками. В комнате пахло благовониями, ароматическими свечами, которые так любила девочка. На новоселье был куплен огромный рыжий кот, который стал лучшим другом для Гарриет. Он ходил за ней по пятам, мяукал в ответ, когда его что-то спрашивали, ластился, когда было грустно. Он был верным товарищем во многих её играх и приключениях. Однажды Гарриет забрела в подвал особняка. Было темно, пахло сыростью. Освещая себе путь фонарём, она пробралась в огромную комнату, заваленную разными старинными вещами. Кучи вещей было перенесено в дом. Десяток красивых кисейных платьев-домашних , легких летних и даже одно бальное, невероятно красивое, жемчужного цвета. Но главной находкой для девочки стала печатная машинка. Пара букв отсутствовала, еще десяток стерты, но машинка прослужила еще долго, напечатала десяток коротеньких рассказов Гарриет. Так же были найдены странные книги, написанные вручную, язык которых не удалось определит даже знакомому-филологу. Книги были наполнены рисунками и схемами, применение которым так и не нашлось, одна книга была написана красными чернилами и у Адама было нехорошее подозрение, что это вовсе не краска. Калейдоскоп, найденный в ворохе платьев, был просто удивительный. Украшенный драгоценными камнями и позолоченный, он был цел и приводил Гарриет в полнейший восторг. На нем было выгравировано имя Люциан, и Гарриет воображала, что это был маленький мальчик, обязательно похожий на неё, что он жил в этом доме, наполнял его смехом и катался на перилах лестницы. Она часто представляла как они бегают вместе по коридорам замка, смотрят в окошко на красивейшие виды и обсуждают плесневелых старушек города. *** Это был их дом. Только не так сильно зарос плющом и был окружен пышными кустами красных роз. Гарриет медленно плыла по траве, в саду она увидела двух девочек, старше её лет на пять, они были одеты в черные платья с белыми фартуками, черные волосы заплетены в две косы, кожа бледная, тонкие черты лица искажались из-за хмурого и злобного выражения. Они читали одну из тех странных книг, найденных в подвале. И Гарриет казалось, что она понимает каждое слово, написанное там. И содержание ей совершенно не понравилось. Прочтя написанное, Гарриет ощутила легкую волну страха, но продолжила движение в сторону дома. На крыльцо, прямо перед ней, вышла строгая высокая женщина, одежды её так же были строги, как и лицо, с такими же тонкими чертами, но оно было холодно как лед, не выражавшее абсолютно ничего. Гарриет сразу узнала ее- женщина с огромного портрета, убранного в подвал. -Девочки, я просила вас приглядеть за братом,- голос, не принимающий возражений и напугавший Гарриет еще больше,-он снова разбил пару настоек. Сидевшие на земле сестры испуганно вскочили и побежали в дом. Дверь захлопнулась прям перд ничего не понимающей девочкой. Войти Гарриет не посмела, стоя на крыльце она слышала отчаянный крик ребенка. Проснувшись посреди ночи, Гарриет посмотрела в окно, ночь была ясная и открывался вид на звезды. Считая их, находя знакомые созвездия она заснула. Темный чердак. Единственное место, куда Гарриет побоялась подняться. Это место и во сне внушало ей дикий ужас. Она заметила какое-то движение в углу, преодолевая страх и беря всю волю в кулак, она приблизилась. Из темноты на неё смотрел мальчик. Черные отросшие волосы спадали на его красивое лицо, похожее на те, что она видела ранее, глаза темные, под ними красные круги о слез, он утер длинным рукавом черного свитера нос и уставился на гостью. Гарриет понимала, что это сон, но он смотрел на нее, в этом она была уверена, смотрел пронизывающим холодом взглядом. Открой глаза, она умоляла себя, открой глаза, проснись, она пыталась ущипнуть себя, страх нарастал все больше и больше. Губы парня начали двигаться, он говорил тихо, но Гарриет не слышала его. Спаси спаси спаси, твердил он, последней раз он сказал громко, Гарриет распахнула глаза. Она смотрела в потолок. Сердце эхом отдавалось во всем теле. Слезы стекали по щекам, руки леденели. Она чувствовала угрозу от парня на чердаке, но ей хотелось помочь ему. Оба сна были связаны и она не хотела знать, что всё это значит. Наутро она спустилась вниз, вышла на улицу. Босые ноги ступали по мрамору, создавая глухое постукивание. В саду она нашла родителей, ведущих какую-то беседу. Они внимательно посмотрели на нее -Солнышко, что случилось?,- ласково спросила Кэти, встревоженно глядя на заплаканное лицо дочери. Гарриет была бледна, тени легли под глаза, которые покраснели. Она закивала и слабо улыбнулась -Вы же не верите в вещие сны? -Подсознание сложна штука, Гарриет,- задумчиво произнес Адам. День прошел незаметно. Из головы не выходил образ парня на чердаке, и как Гарриет не пыталась, она не могла перестать воспроизводить сон раз за разом. Ей вспомнились многие детали. Клетчатый плед и лица девочек, голос их матери и крик ребенка, такой пронзительный. Она вспомнила черные глаза на чердаке, полные злобы и чего-то неясного для Гарриет. Засыпая, она молила Бога, чтобы не увидеть сон снова, но Господь был глух к её просьбе и она снова была погружена в кошмар. Снова чердак. Погруженная в темноту, ощущая тревогу, Гарриет стояла у входа, опасливо оглядывая комнату. Уши резал вой, душераздирающий, от звука которого хотелось лезть на стену. Парень, в узорчатых кровоподтеках, раны были словно фигурно вырезаны, тонкие запястья были украшены рунами и какими-то рисунками. Он сжался в комок, пытаясь как можно сильнее вдавить собственное тело в стену. Гарриет было больно смотреть на него. Она больше не боялась его. Рассматривая его ближе, она отметила, что он красив, даже очень. Тонкие черты лица, большие черные глаза, маленький нос с горбинкой, красные пятна на молочной коже, трагичность придавала ему какой-то особый шарм. В дверь постучали. Громко. Попытки выбить дверь чем-то тяжелым. -Люци, открой дверь,- фальшиво сладкий голос девушки, вероятно одна из сестер. Парень замолчал и устремил взгляд на Гарриет. Он смотрел так, будто читал её мысли, её всю, изучал и сканировал. Одними губами он произнес её имя. Проснувшись, в темноте, опустив ноги на холодный пол, она побежала на чердак. Пару раз перепутав повороты, чуть не слетев с лестницы, она остановилась у старой деревянной двери. Помедлив, держа руку над ручкой и вспоминая то отчаяние, с которым парень из снов смотрел на нее, Гарриет отварила дверь. Темная комната. Пару раз чихнув от пыли и грязи, Гарриет обшарив весь чердак не нашла ничего. Он был пуст. Ни одного намека на чье-либо присутствие. -Я не сошла с ума,- повторяла девушка, спускаясь обратно в свою башенку,-не сошла с ума. Последующие несколько ночей Гарриет спала тревожным сном, не видя ни снов, ни покоя. Он просыпалась по несколько раз, не могла уснуть, бродила по замку в поиске чего-то. Она и ждала новой встречи с парнем с чердака, но и боялась этого. Ей хотелось знать, что всё это значит и почему она видит эти сны. Сидя у окна на широком подоконнике, смотря на полную луну за окном, она забылась долгожданным сном. Поляна в каком-то лесу, место кажется до боли знакомым. Стоит ночь, но пространство освещено огромным костром, которые пылает почти до самого неба. У костра стоят две девушки, облаченные в белые хитоны, темные волосы струятся по их спинам, на головах венки их цветов. Одна из них поёт, глаза закрытыю Её голос тихий, спокойный, будто она и не замечает того, что творится перед ней. Вторая сестра склонилась над парнем. Он обездвижен, в глазах стоит ужас. Понимает, что это конец. В руке его сестры серебряный кинжал, тонкий с искусной гравировкой; от него будто бы исходит свечение. Клинком она продолжает рисовать кровавые узоры на теле брата. Закончив последние слова на неизвестном языке, девушки хором продолжили заунывное пение. Гарриет чувствовала, что она не должна это видеть. Не могла смотреть на умирающего парня у костра. Но её тело больше не слушалось её. В ушах звенело пение. Последнее, что она увидела, как парень устало закрыл глаза, тело остановило свою работу. Гарриет погрузилась в темноту. В голове звучал лишь голос. -Теперь ты знаешь, что случилось со мной. Если хочешь, можешь прийти ко мне на чердак, я буду ждать тебя. Это стало так обыденно. Открывать глаза, чувствуя стах, тревожность, тревогу, но сейчас Гарриет как будто знала, что так и должно быть. Она ждала этого столько времени. Опустив ноги на холодный пол, она замедлилась, смотря в темноту и прокручивая каждый сон, увиденный ею. Все они вели к чему-то страшному, трагичному, с долей мистики. Девочке хотелось разгадать эту тайну. Она, подобно тени, выскользнула из комнаты и поднялась на пару этажей вверх. Перед ней снова была дверь. Радостное предчувствие обуяло Гарриет, руки закололо от напряжения, они даже начали подрагивать. Трясущимися руками она отворила дверь, медленно погружаясь во тьму. В этот раз она сразу почувствовала чужое присутствие. Он сидел на краю какого-то сундука и смотрел на неё. Такой же как во сне. Красивый, величественный. Гарриет сделала шаг к нему. -Я не чувствую твоего страха,- мягким с хрипотцой голосом произнес он -Я не боюсь тебя. Он улыбнулся. Вымученно, но с облегчением. -Лициан,- протянул бледную тонкую руку с длинными пальцами, увешенными кольцами. - Гарриет Их дружба крепла слишком быстро. Они будто бы дополняли друг друга. У Гарриет впервые за многие годы появился друг, у Люциана он появился впервые за всю жизнь (и смерть тоже). Они часами могли сидеть на подоконнике и обсуждать всё на свете. Им обоим нравилось мечтать, строить воздушные замки и детективы. -Знаешь, меня все побаиваются в школе,- Гарриет рассмеялась,- говорят, что я живу в доме с призраком, но они же не знают, что призрак в этом доме такой замечательный. Они сидели в её комнате. Гарриет лежала на кровати, читая очередной роман Остин, качая ногами, пока Люциан смотрел в окно о чем-то думая. Лицо его было украшено мечтательной улыбкой, взгляд блуждал по полям. -Люц, ты был на балах?-поинтересовалась Гарриет, закрывая книгу. Люциан перевел взгляд на нее. Он так сильно изменился с их первой встречи, будто бы светился изнутри, на его лице чаще всего была улыбка, да и сны он посылал Гарриет только хорошие. -Да, пару раз. Скука смертная,- он демонстративно зевнул,-девушки пытаются зацепить себе богатого мужа и выделится платьем среди подруг, а мужчины подцепить девушку на вечер, вот и все. -Но разве танцы, эта близость, разве это не романтично? -Ты хочешь танцевать?- Люциан с какой-то недоброй ухмылкой посмотрел на нее. Девушка смотрела выжидающе, смущенно улыбаясь. Он поставил в проигрыватель какую-то пластинку. Игла заскрипела по поверхности, выдавая какую-то мелодию, вполне подходящую для вальса. Гарриет легко подхваченная призраком, закружилась с ним в танце, смеясь и прижимаясь к неплотному телу, щекой чувствуя тепло. Люциан был на голову выше, их танец был игрой света и тени, построенный на слишком очевидном контрасте. Покружившись пару (десятков) танцев, они без сил свалились на пол. -Я бы хотела побывать с тобой на балу,- и Гарриет унеслась в мечты о том, какое платье она бы надела, как бы выглядел Люциан и какие песни играли бы. Гарриет часто думала, и радовалась, те изменением, что произошли с Люцианам за годы их дружбы. Он больше не был таким угрюмым и мрачным, и уж точно не выл по дверью. Его «тело» было теплее, чем раньше. Когда они пожали руки, прикосновение было схоже с прикосновением ко льду. Сейчас же он был почти такой же как обычный человек. Они провели часы, дни, годы вместе. Люциан выслушивал все нападки учителей, все смешные истории из школы, разные идеи. Он был тем другом, которого так не хватало Гарриет. Со временем у них даже образовалась ментальная связь, они чувствовали эмоции друг друга. Люциан провел многие годы один. После смерти он даже не понял, что мертв. Он проснулся в своей комнате, и лишь через время понял, что его попросту не существует. Единственный кто его видел- коты. В этом доме их было с десяток. Они шугались его, вставали на дыбы, кидались. Он был зол, невероятно зол на всех. Он учился жить в таком состоянии. Научился чувствовать эмоции людей, смог физически действовать на предметы и людей. Его забавляло убийство сестер, которые принесли его в жертву, расправа над родителями. Он смотрел как соседи выдохнули с облегчением, узнав эти новости. Он так же иногда вымещал свою злость на приходящих в дом людей, создавая дому дурную славу. Люциан надеялся на то, что дом никогда не продадут, что он будет проводить свои дни гуляя по старому замку. Но когда он увидел Гарриет, то решил дать себе шанс. Он видел светлую душу девушки, её открытость и доброту. Он знал, что это отличный выход. Гарриет была первая, кому он показал ту часть собственной души, что сильнее всего отягощала его. И она приняла её. Семнадцатилетие Гарриет. Люциан был убит в этом возрасте, навсегда оставшись в теле подростка. На семейном торжестве собрались некоторые друзья родителей, родные, близкие. -Такая красавица такая умница, такая взрослая,- рыдала ей в плечо тетушка Энн,- помню как тебя, малютку, носила на руках, кормила с ложечки, а уже вон невеста какая. Гарриет приходилось лишь неловко улыбаться и поддакивать, обнимаясь с гостями. Она иногда кидала взгляды на сидящего в кресле призрака, но он почему-то был мрачен и задумчив. Игнорируя все взгляды Гарриет, он упорно сверлил пол взглядом. -Да что с тобой,- спросила Гарриет Люцина, когда они вечером шли в пустом коридоре -Ничего,- бросил он, продолжая погружаться в себя. Гарриет взяла его за ледяную руку. Беспокойство обуяло ее. -Что случилось, милый? -Ничего,- снова повторил призрак, более грубо чем в прошлый раз,вырывая руку. -Но твои руки...они ледяные. Да и ты сам не свой. -Всё со мной в порядке,- зло отчеканил каждое слово -Люциан, я прошу тебя..-умоляюще Гарриет смотрела в его глаза, охваченные гневом и чем-то еще, непонятным для девушки. -Я не могу поступить так с тобой,-проговорил он и испарился в воздухе, оставив её одну. Как Гарриет ни призывала его в своей голове, как ни умоляла, Люциан не отвечал. Она чувствовала их связь, знала, что он её слышит, но отвечать не хочет. Весь день она томилась от этого, не понимая, что произошло. Она настолько привыкла к постоянному присутствию призрака, что ощущала пустоту и глубоко тосковала по другу. Он был зол. Проклятье, наложенное его сестрами. Он будет счастлив полностью лишь тогда, когда невинная душа отдаст свою жизнь за него. Искренне и безвозмездно. Люциан не хотел подвергать её этому, он ненавидел себя за это. Две сотни лет он ждал этого, но сейчас он не мог этого сделать. -Люциан,-шепот Гарриет в голове, её голос причинял ему боль, сейчас он невыносимо резал его изнутри, подобно кинжалу Маргарет. Он заплакал. Впервые за время, проведенное с Гарриет. -Люциан, я не знаю, что случилось, но вернись, пожалуйста я не могу без тебя. Прошло около месяца с того момента. Люциан слышал и плач по ночам, и мольбы о возвращении, но уже неделю стояла тишина. Гарриет не выходила на связь, блокируя все доступы к собственному сознанию. Дом оказался пустым. Её просто не было. Ни её, ни её семьи. Люциан не находил себе места, чувствуя себя брошенным. Он бил посуду, ломал мебель и рвал все рисунки, что попадались ему в руки, он плакал и смеялся, бился в истерике и лежал на полу, глядя в потолок. Он не думал, что осознание потери станет таким болезненным. Гарриет же никуда не уезжала, лишь отправилась к бабушке на пару недель, потому что находится в этом доме было слишком тяжело. Она всё также чувствовала пустоту, тосковала и плакала. Иногда она говорила с воздухом, а потом понимая,что никого рядом нет, рыдала взахлеб. Одержимый призраком никогда не станет свободным. Связь между ними стала крепче. Она лишь укрепилась от эмоций обеих сторон. Гарриет, не прожив у бабушки и недели, вернулась с родителями обратно, обнаружив перевернутый дом. -Я ненавижу тебя, понял?-кричала Гарриет на темный угол чердака, прекрасно зная, что её слышат,- ты думаешь только о себе, ты просто..боже..просто эгоист На нее из угла выглянули заплаканные глаза, наполненные злобой, -Я заботился только о тебе, пытался сделать так, чтобы не навредить тебе, я не знал, что делать. Я просто, черт возьми, люблю тебя,-он задыхался и кричал. Гарриет безмолвно смотрела на него. Руки немели, сердце пропускало удары, и ,казалось, выпрыгнет из груди. -Любит он, ты сам себя слышишь? Ты просто оставил меня на долгие дни, прекрасно зная, что делаешь мне больно. Тебе плевать на это, ты просто ушел в себя, не удосужился даже объяснить, что произошло. Я думала, что не переживу этого. Я действительно была уверена в этом. И после этого ты заявляешь, что любишь меня.-у девушки лились слезы и дрожал голос, но она даже не пыталась контролировать эмоции, безостановочно выплескивая их на призрака -Ты знаешь, я был принесен в жертву, убит собственными сестрами, кровавые ритуалы и все таком роде.-Люциан говорил медленно, смотря на стоящую перед ним девушку,- Единственное, что могло меня спасти- невинная душа. Увидев тебя, я решил, что вот мое спасение. Я хотел использовать тебя, сыграть на твоей доброте, но сам попал в эту ловушку. Понимаешь? Сам попал в эту яму. Я чуть было не сошел с ума в эти дни без тебя. Я сомневался в этом, потому что я призрак? О каких чувствах может идти речь, но посмотри на меня. Я так ужасен. И я так люблю тебя Девушка была напугана. Её пробил озноб и она таращилась на Люциана. -Я не видела ничего, мне было так тоскливо и одиноко, хотелось вновь увидеть тебя. И клянусь, я бы отдала все, что бы сделать это. Я решила уехать, я не понимала как сильно я привязана к тебе. Я бы сделала всё на на свете для тебя, ты же знаешь это. -Я не могу требовать этого, я не могу допустить твоей смерти,-в его глазах стояли слезы. -О чем ты? -Невинная душа взамен на мою, скорее всего я буду свободен, может сниму кандалы смерти и наконец уйду в небытие, но цена слишком велика. Эти пару лет были лучшими за все мое существование, что до, что после смерти. Я буду вечно, привязанный к этому месту, а ты вольна делать что тебе хочется, жить лучшей жизнью, и я бы хотел.. -Что нужно делать,- перебила его Гарриет. -Что? -Что нужно сделать, чтобы совершить этот ритуал обмена? -Я сказал, что не позволю тебе этого сделать,- Люциан снова начинал злиться -Ты сам сказал, что я вольна делать то, что хочу. Я хочу этого, Люциан. Я хочу спасти тебя. Ведь когда любишь, готов на жертвы, правда? Ты ждал слишком долго, милый.-она натянуто улыбнулась, смотря на застывшего в воздухе призрака. -Пожалуйста, не стоит,- шептал призрак, склонившись над Гарриет, которая внимательно изучала книгу, найденную в подвале. Она снилась ей в тех снах, была ключом к развязке. Обряд был слишком прост. Кровная клятва, с последующим прощанием с жизнью. Решение было принято. Гарриет стояла на той маленькой поляне. Место от огромного костра поросло травой. Простой прохожий и не понял бы, что это место кровавого жертвоприношения. Девушка стояла в центре, на её хрупком теле был хитон, как на девушках из снов. Это делало атмосферу какой-то нереальной, мистической. Единственное, что она ощущала- какое-то благоговение, ей казалось, что вся она состоит из света, которым она желала поделится. Подобно черноволосым девушкам, она затянула какие-то заунывные мотивы. Её голос лился ровно, уверенно, она вкладывала всю любовь в песню. Клинок был тот же, серебряный, им когда-то был убит её возлюбленный, это делало все более романтичным в её глазах. Зажмурив глаза, но продолжая пение недрогнувшим голосом, Гарриет начала вычерчивать на молочной тонкой коже буквы мертвого языка. Кровь капала на траву, голова отяжелела, язык не слушался и пение стало в разы труднее, но это не остановило девушку. Она продолжала вырезать слова и символы. Её кожа, и без того бледная, стала белее снега, голубые глаза сомкнулись, руки дрожали, но продолжали свою работу. Голову закружилась. Открыв глаза у Гарриет все помутнело и пошло кругом. Не совсем понимая, что происходит, она дорезала последние буквы, кровь стекала по её изящным детским рукам, падая на сакральное место. На секунду девушка остановилась, Она чувствовала упадок сил, но решительности не утратила, единственное о чем она думал- Люциан. Его образ всё это время был в её мыслях и умирая, она думала только о нём. Туман застлал её глаза и она упала без сознания. Кровь безостановочно вытекала из её ран, вытягивая последние капли жизни. Дыхание стало рваным, а через пару мгновение застыло. Жизнь покинула свое временное пристанище.