Айви

— Ты подозрительно сияешь, — заключает Хосок спустя десять минут наблюдения за Чонгуком, вернувшимся с прогулки, — Мне это не нравится. — Ну конечно, ты же привык, что я вечно всем недоволен, — Чонгук отправляет Тэхену довльный смайлик в ответ на очередную благодарность за прогулку, — Он милый оказался. И такой знаешь… неуклюжий в общении. Он не такой уж и высокомерный, каким кажется на первый взгляд. Хосок неопределенно качает головой, продолжая рассматривать его. — Узнал что-нибудь полезное? Про его семью? Про Чимина? — Нет. Решил не переходить на такие личные темы пока, он еще не очень мне доверяет. Потом постепенно выспрошу у него все. — Не нравится мне это. И долго собираешься с ним возиться? Звучит не очень перспективно. — Знаю, — Чонгук вздыхает и переводит взгляд на окно, — Но почему бы и нет, если с ним приятно общаться? Очень сомневаюсь, конечно, что на нем в итоге удастся заработать, — он закрывает страницу гугла с браслетами Cartier и задумчиво вздыхает, — Похоже, он только с Чимином общается. Его отец сильно его ограничивает, ему не дают общаться с теми, кто его не устраивает. Не знаешь, может они с Чимином ну… вместе? — Вместе? — Хосок хмурится, будто пытаясь вспомнить, — У Чимина вроде нет никого. По крайней мере, он никогда об этом не говорил. Думаешь, они могут скрываться? — Все возможно. Нужен же какой-то повод, чтобы отец Тэхена ему платил. Про отца, кстати, нет ничего на открытых ресурсах. На закрытых чуть больше, но все равно ничего полезного. Надеюсь, он все же расскажет мне что-нибудь. — Уже договорились на следующую встречу? — Нет, но… — Чонгук открыл прогноз погоды, — А стоило бы. Он хочет прокатиться со мной, а погода вот-вот снова испортится. Надо написать ему. В конце недели снова ожидается похолодание и дождь. Они просто обязаны успеть покататься на байке в хорошую погоду, чтобы Тэхену понравилась прогулка. Чонгук и сам не знает, почему так сильно хочет ему угодить. Скорее всего, потому, что именно с ним Тэхен впервые пробует нормальную свободную жизнь, и ему обязательно должно понравиться. А еще Тэхен такой милый, пугливый и наивный, что его постоянно хочется радовать простыми вещами, которые приводят его в детский восторг. Тэхен тут же соглашается на предложение встретиться завтра вечером, когда у обоих закончатся занятия. А Чонгук не может перестать улыбаться в экран, когда видит смайлики. Тэхен постепенно смелеет и становится более открытым в общении. Остается дождаться вечера. И Чонгука совершенно не беспокоит то, что к тесту по теории относительности он будет готовиться ночью, а потом снова засыпать на лекциях. Он привык и точно справится. Куда больше его волнует то, как добыть дополнительный шлем для Тэхена, и есть ли у него подходящая одежда. Хотя, это же Тэхен. Его гардероб наверняка бездонный. Но об этом Чонгук подумает завтра. Сейчас нужно сосредоточиться на учебе и подготовиться хотя бы к основным предметам. Вот только в голову ничего не лезет. Он думает о Тэхене, о завтрашней прогулке, о том, как сегодня Тэхен держал его за руку до побеления пальцев, но только не об учебе. Перечитывает одну и ту же страницу снова и снова, бездумно подставляет числа в формулу и получает неверный результат. Хосок подозрительно на него косится, когда он обреченно стонет, запустив пальцы в волосы и откинувшись назад. Перестает расчесывать влажные после душа волосы и наклоняется над его столом, роняя капельки воды на чистый лист тетради. — Там же просто все, только надо импровизировать, а не просто подставлять. Там гравитация… — Завтра. Встану пораньше и сделаю, — Чонгук перебивает, захлопывая учебник. Его мозг превратился в какую-то мечтательную ни на что не способную жижу. Наверняка это все из-за вчерашних коктейлей и такого беззаботного вечера. Он очень надеется, что завтра будет лучше. — Все плохо, — снова резюмирует Хосок, — Будь осторожнее с ним. — Ты про профессора Брауна? Да все нормально… — С Тэхеном. Он на тебя плохо влияет. — В смысле? — Разжижает твой мозг. Так и не заметишь, как все больше начнешь отвлекаться от учебы, — он с умным видом похлопал Чонгука по плечу и вернулся на кровать. Он прав. Чонгук слишком отвлекается. Трата времени впустую — точно не то, что он может себе сейчас позволить. Время — слишком ценный ресурс, когда ты студент. Нужно набирать как можно больше курсов, получать образование, пока это возможно, и выбросить из головы все лишнее. Но заработок — точно не лишнее. Пусть и Тэхен уже не кажется таким удачным вариантом, чтобы заработать на его личной информации. Он с усилием заставляет себя не заглядывать в чужое окно перед сном и не проверять камеры. О Тэхене он будет думать, как только разберется с учебой.

***

Тэхен широко улыбается, когда Чонгук подъезжает к массивным кованым воротам и машет ему рукой. У Чонгука нет никакой экипировки: на нем лишь черная косуха и такие же черные джинсы. Ах да, и шлем, который он снимает, хотя знает, что Тэхен узнает его и так. Да и байк у него старый, но отполированный, чистый и аккуратный. А еще Чонгук снова очень устал после тяжелого учебного дня. Но Тэхену об этом знать не обязательно. Он уже успел съездить к какому-то знакомому знакомых за пределы университета и одолжить у него подходящий для Тэхена шлем. Возможно, тот будет не очень рад перспективе помять аккуратно уложенную прическу, но безопасность важнее. — Вот, ты правильно оделся, — Чонгук улыбнулся, осматривая Тэхена с головы до ног. На нем почти такая же куртка нараспашку, белая футболка, светлые джинсы с разрезами на коленях и массивные кроссовки. А Чонгук был уверен, что Тэхен вряд ли сможет отклониться от своего стиля. — Жарковато как-то, — он обмахивается ладонями, — Так точно надо? — Надо, — Чонгук надевает шлем и протягивает второй Тэхену, — Замерзнешь на скорости. Приходится помочь ему с надеванием. Чонгук почему-то зависает, когда случайно прикасается к теплой песочной коже, в контрасте с белой футболкой кажущейся загорелой. Так и хочется задержать на ней ладонь, провести ниже… — Поехали, — он отстраняется и тянет его за собой, — Надеюсь, тебе понравится. Он объясняет Тэхену, как правильно сидеть, застегивает на нем куртку, заставляя его рассмеяться, и просит не бояться. Чонгук не собирается гнать слишком быстро. Но знает, что и средней скорости для него будет достаточно, чтобы испытать яркие эмоции. — Там есть ручка, но лучше держись за меня, — он чувствует, как на его бока неуверенно ложатся ладони, и вдруг смущается, — Не так, обними лучше. Ты же говорил, что тактильный… Когда руки Тэхена крепко обвивают его поперек живота, а спиной чувствуется его дыхание, Чонгук вдруг отчего-то заливается краской. Он не привык ездить с пассажиром. А если и возил кого-то — то Хосока, который и сам был довольно опытным в вождении, а потому спокойно держался за ручку. Но все когда-то бывает впервые. Решив не тратить время на эмоции, Чонгук заводит двигатель и чувствует, как от его шума Тэхен тут же сжимает его почти до хруста ребер. — Ты только не задуши меня, — говорит он и срывается с места. Не помогает. Тэхен сжимает его со всей силы, прижимаясь к спине всем телом, и, кажется, даже дышать перестает. Они едут совсем не быстро. Чонгук наслаждается приятным теплым ветром, проезжая мимо готических зданий и домов в викторианском стиле. Он изучил здесь каждую улочку, рассмотрел каждый замысловатый фасад и побывал в каждом здании университета. Ему еще нигде так не нравилось. Пожалуй, он хотел бы остаться в Принстоне после окончания выпуска. Работать здесь же, может, получить ученую степень. Он погружается в мечты, мчась навстречу закату и чувствуя, как Тэхен постепенно расслабляется, оставляя просто прочную хватку. Ну точно, прямо как плющ, обвивающий старые стены Нассау-Холла. Вот только это совсем ненадолго. Выехав на широкую трассу, Чонгук ускоряется, и не может сдержать улыбку, когда Тэхен резко обхватывает его крепче. Они едут вдоль живописного озера, окруженного желтыми, оранжевыми и красными деревьями и окрашенного закатным солнцем. Чонгук пересекает мост, наслаждаясь скоростью, и с визгом тормозов и крутым разворотом останавливается, когда в поле зрения появляется небольшая беседка на берегу. — Ты… Ты обещал не быстро! — Тэхен тут же спрыгивает на землю и пытается отдышаться, — Это просто… — он кажется взволнованным и напуганным, но как только снимает шлем, Чонгук с облегчением выдыхает, замечая широкую улыбку, — Просто вау! — Доволен? — он сам не может перестать улыбаться, — Посмотрим закат и поедем обратно, — он оборачивается и подмигивает, — Еще быстрее. — Ну Чонгук… — с лица Тэхена не сходит улыбка, когда он пытается пригладить взъерошенные волосы и поднимается в беседку, — Ты… — Что? Он задумывается, но в итоге отрицательно качает головой, садясь на скамейку. — А ты слишком прилипчивый, — Чонгук пытается подколоть его. — Ты сам сказал держаться за тебя! — Но не сказал ломать мне ребра. — Да ну тебя, — Тэхен снимает куртку и остается в футболке, хотя для такой легкой одежды на улице явно прохладно, — Как же тут красиво… — Я часто сюда приезжаю, — Чонгук задумчиво рассматривает темнеющее небо, расчерченное розовыми и оранжевыми облаками, — Тут очень красиво в любое время года. — А я тут впервые. — Да ты вообще нигде не был! Тогда у меня на тебя большие планы, — он хлопает Тэхена по плечу, на что тот хихикает. — Какие, например? — Тут много красивых мест. А кто тебе их покажет, если не я? — Ладно-ладно. Спасибо, что привез меня сюда, — Тэхен легко сжимает его руку, снова переплетая пальцы. Чонгук уже не чувствует дискомфорта. Он уже успел привыкнуть к его тактильности. Сейчас или никогда. Он чувствует, что сейчас подходящий момент, чтобы узнать о Тэхене чуть больше. Пока он доволен и расслаблен, наблюдая за закатом, отражающимся в спокойной водной глади. — Тебе позволили самому выбрать, где и на кого учиться? Тебя сильно ограничивают… — Я сказал, что хочу изучать искусство, и меня отправили сюда. Думаю, отцу было без разницы особо, на кого я буду учиться. Главное, чтобы диплом был престижный, и я был в безопасности, — Тэхен задумчиво пожимает плечами. Если Чонгук расскажет ему о себе, Тэхен наверняка откроется в ответ. Сейчас самое время. — Меня мама тоже хотела устроить как можно лучше. Правда, для этого мне пришлось постараться. А она оплачивала дополнительные уроки и курсы. Она работает в детском саду, — он усмехнулся, — Я сам подрабатываю и плачу все, что не покрывает грант. Она не может себе это позволить. — А отец? — Тэхен выглядит удивленным. Ну конечно, он ведь думал, что здесь учатся только богачи. — Мои родители развелись, когда мне было три. Он по честному платил маме до моего совершеннолетия. Около двухсот тысяч вон в месяц, насколько помню. И больше я о нем не слышал. — Двести… Чего?.. — Тэхен нахмурился, — Это же… Двести долларов где-то? Чонгуку смешно с его огромных удивленных глаз. Наверняка ему один ужин в ресторане обходится дороже, чем та сумма, которую отец Чонгука выплачивал в месяц на его содержание. — Ну да, но эти деньги хоть как-то помогали. — Понятно… — Тэхен тянет так озадаченно, что становится смешно. — Ну, а ты? Ты из богатой семьи, да? — У моего отца своя… фармацевтическая компания вроде. Но основной доход не от нее. Я не знаю, могу ли рассказать тебе… — он нервно смял край футболки и нахмурился, — Не знаю. — Тэхен, — Чонгук мягко накрыл его руку своей, — Я же все равно никому не скажу. Я тоже мало с кем общаюсь, у меня одна учеба и работа на уме. А к тебе меня почему-то потянуло. — Ладно, — он тяжело вздохнул, — Еще есть нелегальный доход. Отец как с ума сошел, помешался на моей безопасности, когда… — он замолчал, окончательно став серьезным и уставившись на деревья, — Когда мне было десять, мы отдыхали семьей на Тенерифе. Там пляжи такие, с черным песком, мне не очень понравилось… Чонгук обнял его за плечи, чувствуя, насколько он напрягся. Возможно, не стоило поднимать эту тему и убеждать его рассказать все. Но уже поздно. — Они убили маму откуда-то со скалы, мы так и не нашли убийцу. Конкуренты, требования которых отец не выполнил. У него остался только я, и он стал слишком беспокоиться обо мне. Я проучился еще четыре года в Сеуле, потом у него начались какие-то проблемы, и он отправил меня в Нью-Йорк. Решил, что тут будет безопаснее. Вот так. У Чонгука в горле встает ком. Он даже не представлял, что послужило причиной такого количества охраны и постоянной слежки за Тэхеном. Эту тему точно не стоило поднимать. Но, по крайней мере, Чонгук наконец узнал хоть одну тайну Тэхена. Тэхен отмахнулся, натягивая улыбку. — Я не поступил в Колумбийский университет. Так я мог бы жить в своей квартире неподалеку. Но теперь квартира стоит пустая, а я учусь в Принстоне. Видишь, я оказался таким глупым, что даже деньги не помогли, — он усмехнулся, — Не то что ты. — Принстон не хуже. Мне не хотелось бы жить в Нью-Йорке. — Мне здесь тоже нравится. Может, потом вернусь в Нью-Йорк… — А я хотел бы остаться здесь. Только сейчас понял, когда ехал с тобой и смотрел на город. Тут очень уютно. Знаешь, я почти счастлив… — Почти? — Потому что я очень голоден, — он встает, бросая взгляд на почти потемневшее небо, и тянет за собой Тэхена, — Поехали обратно, уже стемнело. Заедем по дороге в пиццерию. — О, я тоже не ел с обеда, — Тэхен оглядывается на беседку и зябко дрожит, надевая куртку, — Мы могли бы устроить тут пикник. — В следующий раз. Только, наверное, не этой осенью. Скоро ожидается похолодание, — Чонгук завел байк, и позволил Тэхену обнять себя. — То есть, больше так не прокатимся? — У нас будет весна. А потом еще одна осень, и еще весна. Ты же тоже на третьем курсе? — Угу… Ты слишком далеко загадываешь. Думаешь, мы подружимся? — А разве мы не уже? — Чонгук похлопал его по ладоням, — Держись крепче, сейчас будет веселее. Кажется, Тэхен вскрикивает, когда Чонгук выжимает максимальную скорость на почти опустевшей дороге. И смеется, наслаждаясь скоростью и пролетающими мимо фонарями. Они сбавляют скорость только в городе, после пятиминутной езды по трассе. Чонгук быстро находит нужную пиццерию и тормозит, на этот раз плавно и аккуратно, чтобы не повредить соседние машины. — А вот сейчас я уже замерз, — сообщает Тэхен со снова сбитым дыханием, — И, кажется понял, почему от этого получают удовольствие. — Пойдем, как-нибудь еще покатаемся. Тэхен уплетает пиццу за обе щеки, нахваливая ее так, что на них оглядываются другие посетители. Похоже, он просто очень проголодался и устал. До такого состояния, когда любая еда кажется самой вкусной, которую когда-либо пробовал. Ну или он просто чувствует себя счастливым, что тоже вполне вероятно. На его запястье по-прежнему тот самый браслет, на этот раз без часов. Чонгуку не терпится спросить о нем, но, кажется, откровений на сегодня достаточно. Он не хочет снова давить на Тэхена, такого счастливого и довольного всем: и прогулкой, и пиццей, и свободой от охраны. А что, если ему и правда угрожает опасность? Чонгук отмахивается от этих мыслей. Он надеется, что отец Тэхена просто слишком бережет своего единственного сына. Красивого, умного, и очень милого. Наверняка они в хороших отношениях. Хотя, все может быть совсем не так, учитывая недавнюю ночную истерику Тэхена. — А сегодня заплачу я, — он достает черную карточку из кармана, — Спасибо, тут тоже очень вкусно! Я даже не думал о том, что можно поесть где-то кроме столовой. Тэхен выглядит настолько счастливым, что Чонгук невольно улыбается, глядя на него. Он и не думал, что, будучи самым обычным человеком, способен сделать кого-то счастливее. И ему нравится это чувство. Будто бы он — добрый волшебник, исполняющий чужие мечты. — Не хочу возвращаться в комнату, — сообщает Тэхен, когда Чонгук возвращается к нему, оставив байк в гараже. — Давай еще прогуляемся. Правда, прохладно немного… — Нормально, — он прячет руки в рукава и идет к кованой скамейке среди деревьев, — Посидим тут? Они разговаривают обо всем на свете, не замечая, как людей на улице становится все меньше, и улица погружается в тишину. С Тэхеном приятно и легко, будто бы они давние друзья, которые встретились после долгого расставания. Он оказывается достаточно умным и начитанным. А еще слишком любопытным. Настолько, что Чонгук не может найти ответы на некоторые его вопросы. — А если, допустим… я упаду в черную дыру? — он смеется, устроив голову у Чонгука на плече и снова держа его руку, — Я сразу умру? — Тебя сильно растянет. Тебя будет очень быстро всасывать в нее, масса будет увеличиваться. Это будет похоже на свободное падение по ощущениям. Допустим, у тебя вокруг будет какая-то атмосфера. Вот как если Земля вдруг черной дырой станет. Тогда ты будешь лететь вниз с той же скоростью, что и воздух вокруг. То есть, у тебя не будет свистеть в ушах ветер, как если бы ты из вертолета выпрыгнул. И тебя растянет как спагетти. Спагеттификация! — Чонгук смеется, активно жестикулируя и пытаясь показать ему этот процесс. — Что-то я не хочу становиться спагетти… — Тэхен сжимает его руку крепче замерзшими пальцами, — Хочу вечность сидеть вот так с тобой и болтать обо всем на свете. — Вечность — понятие относительное. Мы сидим тут совсем недолго, а ты уже превращаешься в ледышку. Он вытаскивает из кармана телефон и смотрит на время, удивленно округляя глаза. — Уже одиннадцать. А у меня еще проект… — он разочарованно стонет, — Как быстро-то… — А у меня тест завтра. Ну что, до завтра? — Чонгук нехотя встает, все еще не отпуская его руку. Вместо ответа Тэхен просто обнимает его. Не так, как вчера. Крепко, уткнувшись холодным носом в шею. Так, что Чонгук вдруг понимает, что больше не хочет его отпускать. — Спасибо, — он шепчет, почти касаясь губами его кожи. Так, что у Чонгука шея покрывается мурашками, а дыхание застревает где-то в груди. Он забирается пальцами в светлые волосы и взъерошивает, чувствуя, что все больше привязывается к Тэхену. Тэхен вызывает у него странную симпатию. Такую, которую он еще ни к кому не испытывал. Он снова стоит на улице еще около получаса, когда Тэхен уходит. И возвращается в комнату только тогда, когда в знакомом окне гаснет яркий свет, и остается только гирлянда и голубое свечение ноутбука.