Айви

«Может, не идти?» Чонгука прозвучало совсем неуверенно. Он провозился с камерой Тэхена больше часа, несмотря на отработанную схему. На улице моросит противный дождь с ветром, а на часах уже почти десять вечера. Чонгуку совсем не хочется идти куда-то. Но, обдумав все произошедшее за два дня, теперь он чувствует себя совсем глупо. Он мог бы поступить по-взрослому, просто прийти к Тэхену и поговорить. Или вообще не обращать внимания на свой странный сон, который был всего лишь плодом его уставшего воображения. Он ведь ничего не чувствует к Тэхену, так? Тогда и бояться нечего. Прямо сейчас Тэхен лежит под одеялом и листает что-то в телефоне. По крайней мере, пять минут назад был занят именно этим. Сейчас на камере Чонгук видит старое изображение со спящим Тэхеном. — Идти, — Хосок почти силой толкает его к выходу, — Вы же даже не ссорились, так зачем вообще весь этот цирк? Тэхен ждал от него сообщения. Как он отнесется к тому, что Чонгук просто так возьмет и придет к нему на ночь глядя. Возможно, отправить сообщение — лучший вариант. Но уже поздно. Хосок заставляет его надеть куртку, толкает в руки зонт и выталкивает его за дверь. Иногда он даже слишком заботливый. Чонгук останавливается около двери Тэхена и вдруг задумывается, что же сказать. А что если Тэхен на него обижается? Злится? Даже говорить не захочет? Он собирается с силами и стучит. С замиранием сердца ждет, когда Тэхен откроет дверь. И с каждой секундой в нем остается все меньше уверенности. Он вообще не представляет, что ему сказать. Проходит полминуты, и никто не открывает. Чонгук неуверенно стучит еще раз. Тэхен может быть в ванной. Может, он просто лежит в наушниках и ничего не слышит. Дело точно не в Чонгуке, ведь он понятия не имел, что он решит прийти. Третий раз. Последний. Он твердо решил. — Тэхен, — он неуверенно зовет его, возможно, слишком тихо, — Ты хотел поговорить, я пришел к тебе. Чонгук вздрагивает, когда дверь наконец открывается. Тэхен выглядит совсем уставшим, поправляет теплую пижаму и смотрит на него покрасневшими глазами. Вдруг во всем этом виноват Чонгук? Его начинает мучить совесть. — Все в порядке? Сейчас камера отключена, мы можем поговорить у тебя? — Давай, — Тэхен говорит как-то тихо и хрипло, — Только недолго, ладно? Совсем недавно ему наоборот хотелось остаться с Чонгуком подольше. — Тэ, прости, — Чонгук неуверенно делает шаг в его комнату, — Было глупо вот так игнорировать тебя. Просто я немного… запутался. Мне с тобой правда хорошо и комфортно, но… — Мне тоже, — Тэхен отвечает как-то отстраненно, отходит и садится на кровать. Чонгуку приходится снять обувь, оставить зонт на пороге и пройти внутрь. У Тэхена очень уютно. Прямо как в том самом сне. Он не выглядит раздраженным или обиженным. Просто слишком уставшим для разговоров. — Мне жаль, что так вышло. Просто Хосок сказал, что видел тебя с кем-то из магистров, и я решил, что тебе и без меня общения хватает. Еще столько учебы было… — Намджун — мой двоюродный брат, — Тэхен тяжело вздыхает, не поднимая взгляд, — Мы редко видимся, он очень занят. А мне правда хотелось с тобой общаться. Да, я понял, что тебе со мной неинтересно. Я нес этот бред… Теперь Чонгука еще больше мучает совесть. Тэхен надумал себе все это из-за того, что он его игнорировал. Возможно, его самооценка упала из-за глупости Чонгука. А до него это дошло только сейчас. — Тэхен… — Чонгук не уверен, стоит ли ему сесть рядом, поэтому так и остается стоять около кровати, — Прости. Это было так глупо… Я не могу рассказать тебе все, но не хочу терять тебя. Хочу снова общаться с тобой. Его успеваемость ни капли не ухудшилась за время общения с Тэхеном. Он ничего не упустил. Да, его мозг отказывался концентрироваться, но это случалось и раньше без каких-либо явных причин. Он просто надумал себе все это, чтобы начать избегать Тэхена и иметь для этого оправдание. Более серьезное оправдание, чем какой-то странный сон, который его так напугал. Именно напугал. Чонгук боится, что, если продолжит общаться с Тэхеном, испытает те самые чувства. Которые ему ни в коем случае нельзя испытывать к Тэхену, ведь он уже занят. Тем более, Тэхен — парень. Ему сложно смириться с тем, что его мозг выдал такой странный сон, в котором он целовался с человеком своего пола. — Давай, — Тэхен поднимает на него взгляд и вдруг опускается на подушку, — Извини, давай поговорим потом. Я себя не очень хорошо чувствую. Только не уходи, ладно? То есть уходи, но… Стоило раньше догадаться, что Тэхен не в порядке. Но Чонгук опять думал только о себе и о том, что он мог стать причиной такого состояния Тэхена. Возможно, он здесь вообще ни при чем. — У тебя что-то болит? — Чонгук осторожно накрывает его одеялом, — Я могу помочь? — Нет… — Тэхен прикрывает покрасневшие веки, — Просто я плохо переношу высокую температуру… Он дышит тяжело, кутается в одеяло и дрожит. Чонгук чувствует это, когда дотрагивается до его ледяной руки, а затем до горячего лба. Настолько горячего, что становится страшно. И снова это он виноват. Потому что видел, как Тэхен попал под дождь, но прошел мимо, не предложив зонт. — Ты пил какое-нибудь лекарство? — он оставляет ладонь на горячей коже, чувствуя, как Тэхен расслабляется от прохлады. — Да, где-то час назад. Совсем не надолго помогло. Вон там, на тумбочке. Чонгук прочитал название и открыл упаковку. Ну конечно, Тэхен выпил последнюю таблетку довольно слабого лекарства. — У тебя есть аптечка? — Она в ванной, в шкафу за зеркалом. В ванной. Чонгука вдруг бросило в холод, а сердце пропустило удар. Он совсем забыл про камеру в ванной, которая все это время транслировала изображение в реальном времени. Если те, кто следит за Тэхеном, до сих пор не заметили это, то они, должно быть, ужасно выполняют свою работу. Он подвергает опасности их обоих, не синхронизировав камеры. Да, Чонгук смущался открывать камеру в ванной и, возможно, видеть Тэхена голым. Но лучше бы он рассматривал тело Тэхена без его ведома, чем оставлял такие явные намеки на то, что взломал камеру. Нет, он не будет грузить Тэхена такими проблемами, когда он в таком состоянии. Тем более, по вине Чонгука. Тэхену хочется помочь. Хочется бесконечно извиняться, обнять его и долго шептать, что все, что он себе надумал — неправда. Но сначала нужно сбить температуру, которая сейчас наверняка выше тридцати восьми. — Я сейчас приду, не волнуйся, — он беспокойно оглянулся на Тэхена, — Полежи пока, никуда не ходи, ладно? Как будто Тэхен в состоянии куда-то идти. Чонгук торопится так, как будто от этого зависит его жизнь. Забегает в комнату, сообщает Хосоку, что переночует у Тэхена, и быстро собирает в пакет лекарства из своей аптечки. Берет свой ноутбук, чтобы разобраться с камерой в ванной, и бежит обратно. Он волнуется. Он понятия не имеет, насколько плохо Тэхен переносит температуру, и сможет ли он как-то помочь, не вызывая врача. От вызова скорой Тэхен наверняка откажется. Он не захочет, чтобы хоть кто-то узнал, что Чонгук помогал ему. Нет, он точно не умеет думать. Чонгук чувствует себя полным идиотом. Снова. Потому что стоит около двери Тэхена и стучит, хотя мог бы взять его карту, чтобы ему не пришлось вставать. — О, ты вернулся, — Тэхен слабо улыбается, — Я уже боялся, что ты не придешь. Он с трудом держится на ногах, и Чонгуку приходится прямо в куртке вести его до кровати. Еще перед тем, как протянуть ему термометр, он знает, что все плохо. — Тридцать девять с половиной, — Тэхен возвращает ему термометр, — Какая самая горячая звезда во вселенной? Чонгук не может сдержать улыбку. Он невероятно милый, даже когда ему настолько плохо. — Ну, если из известных… Ты о такой не слышал. В ее названии просто буквы и цифры, — он выбирает подходящие таблетки, — Хотя нет, она вот, передо мной. Тэхен слабо улыбается. — Я опять задаю глупые вопросы, прости. — Тэхен, — он пытается заглянуть ему в глаза, положив руку на плечо, — Твои вопросы заставляют меня улыбаться. Продолжай, я расскажу тебе все, что ты спросишь. Конечно, если знаю ответ. Он передает Тэхену две таблетки и стакан воды, стоявший у кровати. — Сейчас полегчает, полежи пока. Он вспоминает совет Хосока положить на лоб влажное полотенце, а лучше протереть им тело, чтобы быстрее сбить температуру. Но понимает, что не может зайти в ванную, пока не настроит камеру. — У тебя полотенца тоже в ванной? Он осматривает комнату, снова восхищаясь вкусом и перфекционизмом Тэхена. Приятные приглушенные цвета, гирлянда, фотографии, и идеальный порядок. На вешалке по цветам висят куртки и пальто, а на полках аккуратно составлена обувь. Он невольно чувствует себя здесь лишним, в своих черных рваных джинсах и поношенной толстовке. — В одном из ящиков под кроватью, — Тэхен высовывает дрожащую руку из-под одеяла, — В этом, кажется, — он указывает куда-то вниз. Чонгук так и не привык к высоким кроватям в кампусе. В Корее он привык спать, положив матрас на голый пол. Здесь же все кровати представляют собой нечто вроде шкафов. Поднятые довольно высоко, они позволяют хранить большинство вещей внизу в удобных ящиках. Хотя, это удобно для большинства, но не для Чонгука, который с непривычки несколько раз больно падал на первом курсе, забыв, что он не дома. У Тэхена идеальный порядок. Он сразу же находит аккуратно сложенные полотенца и берет самое маленькое. Смачивает водой из бутылки и ловит на себе непонимающий взгляд. — В ванной удобнее было бы… Тэхен не успевает договорить. Он шумно выдыхает и прикрывает глаза, когда на горячий лоб ложится влажная прохладная ткань. Чонгук бережно убирает волосы со лба, стараясь не намочить их, прикладывает полотенце к раскрасневшимся щекам и ведет по пересохшим, алым от жара губам. И невольно засматривается, как влага делает трещинки и шелушения менее заметными. У Тэхена красивые губы. Да он весь красивый, нежный, изящный. О нем хочется заботиться. Особенно когда он в таком состоянии. Чонгук осторожно протирает шею и вдруг смущается, опускаясь к ключицам. Ему придется трогать Тэхена там, где тот гладил его во сне во время поцелуя. Этот момент никак не идет у него из головы, возникая перед глазами снова и снова. Он пытается отмахнуться от навязчивых мыслей и позволяет себе опустить руку под воротник, на разгоряченную грудь. Тэхен вздрагивает, а кожа покрывается мурашками. — Потерпи, тебя нужно охладить, — он ведет полотенце ниже, когда Тэхен пытается перехватить его запястье, — Понимаю, тебе и так холодно. Но это поможет. И Тэхен доверяет ему. Позволяет поднять пижаму и пройтись полотенцем по чуть впалому животу, по гладкой песочной коже. Пусть и напрягается всем телом, но не отталкивает Чонгука. А Чонгук, кажется, забывает, как дышать. Старается быть нежным и осторожным, но невольно засматривается на его фигуру, на кожу, наслаждается каждым прикосновением. Сердце стучит так быстро, будто он только прибежал к Тэхену. Но нет, прошло уже достаточно много времени, и Чонгук точно успел отдышаться. Дело определенно не в пробежке. Почему он чувствует все это, всего лишь дотрагиваясь до Тэхена? — Полежи вот так, — Чонгук говорит хрипло, расправляет пижаму и оставляет полотенце на лбу, заново смочив его, — Уже должно стать лучше. — Уже лучше, — Тэхен показывает термометр, — На градус меньше. — Подожди еще немного, — Чонгук не укрывает его одеялом, чтобы не создавать лишнее тепло, и устраивается в кресле рядом с кроватью. Он открывает ноутбук так, чтобы Тэхен не мог заглянуть в экран, и приступает к работе с камерой. Его не перестает мучить ощущение, что его манипуляции не остались незамеченными. Разве что его решили не трогать раньше времени, ожидая узнать, на что еще он способен. — Меня так раздражает это во мне, — Тэхен шепчет совсем тихо, — Но я ничего не могу с этим поделать. Опять. Почему-то Чонгуку невыносимо слушать, когда Тэхен начинает говорить о своих собственных недостатках. Идеальных людей не бывает. Но Чонгуку он отчего-то кажется именно таким. Или, по крайней мере, намного ближе к идеалу, чем кто-либо. — Эта черта характера, — он продолжает совсем тихо, — Я вечно влюбляюсь с первого взгляда, веду себя глупо, бегаю за человеком, который мне понравился… Я же все равно не могу ни с кем быть, да и это никогда не бывает взаимно. Понимаю, что это глупо, но от этого не менее больно. Что он такое говорит? Чонгук точно видел браслет Тэхена. Он и сейчас на нем. Значит, у него точно кто-то есть. Тогда почему Тэхен считает, что у него никогда не было взаимной любви? Он вздрагивает, когда пальцы Тэхена вдруг забираются ему в волосы, и чувствует, как по спине бегут мурашки. Тэхен неспешно перебирает пряди и массирует кожу. Приятно. Чонгук и не думал, что у него может перехватить дыхание от таких простых действий. — Я так устал от этого, — он тихо шепчет, — Почему кто-то может себя контролировать, а я начинаю жить другим человеком, бегаю, липну… — Потому что ты айви, — отзывается Чонгук, быстро набирая знакомый код, — Ну, плющ. Вот и клеишься ко всем. Рука Тэхена вдруг останавливается. — Подожди, — он вдруг говорит громче, — Что я сейчас сказал? Я вслух говорил? Развернувшись, Чонгук видит в его глазах панику. — Ничего, — он решает не смущать его, — Все в порядке. Я давно хотел тебя спросить, — он смотрит на запястье Тэхена и находит все тот же золотой браслет, — Ты с кем-то встречаешься? — Что? — Тэхен удивленно поднимает брови, — С чего ты взял, что я с кем-то встречаюсь? — Твой браслет… — А, — Тэхен совсем слабо поднимает руку, позволяя браслету исчезнуть под тканью рукава, — Это мамин, она носила его постоянно. И я никогда его не снимаю. Ну конечно. Чонгук уже успел выстроить миллион теорий в голове, приписать Тэхену отношения с Намджуном или Чимином, но все оказалось куда проще и печальнее. Тэхену наверняка больно об этом говорить. — Прости, — он тихо шепчет, сжимая руку Тэхена в своей, — Я не хотел. — Все в порядке. — Знаешь, мне приснился один сон недавно… Тэхен ему открылся. Рассказал вещи, которые заставляют его испытывать эмоции. Значит, пора и Чонгуку рассказать ему. — После него я стал волноваться и избегать тебя. В моем сне мы лежали тут, смотрели фильм и целовались. И, знаешь, мне почему-то так комфортно было… А потом я проснулся, и мне стало очень стыдно, — он почувствовал, как стремительно краснеет. — А почему стыдно? Ты не должен стыдиться вещей, которые приносят тебе комфорт и вызывают в тебе чувства, — Тэхен ответил неожиданно спокойно, — Или тебя смущает, что ты целовался с парнем? — Не знаю, — Чонгук окончательно смутился, — Возможно. — Ты дольше меня жил в Корее. Там у людей гораздо больше предрассудков, они боятся всего, что выходит за рамки обычного. А я жил здесь. Здесь люди гораздо свободнее. Думаю, тебе есть, чему поучиться у них. Возможно, Тэхен в чем-то даже умнее его. Чонгуку вдруг становится спокойнее. Эта проблема у него в голове. То, что он воспринимает это так, вовсе не значит, что это неправильно. — А ты? Тебя бы смутило такое? — Если бы мне приснился поцелуй с тобой? Не думаю, — Тэхен задумчиво вздохнул, — Я был бы не против. От этих слов у Чонгука что-то сжимается в груди. Он хочет что-то сказать, но слова так и застревают где-то в горле. — Я бы понял, что влюблен. Со мной такое часто случается, и это никогда не зависит от пола. А с тобой? Чонгук ни разу не влюблялся. Он задумывается, пытаясь вспомнить, испытывал ли что-то подобное раньше, но вспоминает лишь то, как упорно учился, почти не оставляя свободного времени на общение. Нет, он никогда не влюблялся. Он ведь не Тэхен, способный влюбиться с первого взгляда. Или то, что он испытывает сейчас, и есть та самая влюбленность? От этой мысли Чонгука бросает в жар, а к щекам приливает кровь.