Восковое кружево

— Драко.       Парень нервно выдыхает и с трудом заставляет себя открыть глаза. Голова его запрокинута назад, на плечо Гарри. А еще он судорожно сжимает тонкими аристократическими пальцами чужое запястье. — Да, — Малфой поднимает голову, моргает, прогоняя мутную дымку перед глазами. — Да, я в порядке. Сейчас. Погоди секунду.       Он берет паузу, стараясь выровнять дыхание. Ноздри щекочет запах плавящегося воска, тягучий, чуть удушливый. И, кажется, аромат черной смородины. Драко обводит взглядом комнату: тусклый свет ночника, плотно сдвинутые портьеры и множество зажженных свечей. Маленькие трепещущие огоньки сверкают, подмигивают ему отовсюду. Со стола, комода, открытой полки с книгами. В хаотичном беспорядке они разбросаны по стульям и полу. А еще — несколько особых свечей горят возле них. — Ты сказал, что сегодня готов, — спокойно говорит Гарри за его спиной. — Я в норме, — раздраженно бросает Драко и устраивается удобнее.       Парень сидит спиной к Поттеру между его широко разведенных ног. Обнаженный, уязвимый. Куда более уязвимый чем обычно. Расплавленный воск, застывший каплями на его бедрах, стягивает кожу. Терзает нервы уходящим теплом. И это только начало. — Давай продолжим, — решительно кивает Малфой, кладя ладони на колени партнера.       Он глубоко вдыхает, внутренне замирая, превращаясь в туго натянутую струну. Тело пугливо трепещет от ожидания падения горячих капель, боится этой резко обжигающей боли и медленно остывающего воска. Сердце бьется в бешеном ритме. Страшно. Но мучительно сладко.       И хочется еще.       Гарри берет в руки толстую белую свечу. Бока ее такие неровные, промятые от прикосновений пальцев Поттера, от долгого томления, ожидания, когда он, Драко, выдохнет и настроится вновь: не в силах вытерпеть это пытку, он не в силах и отказаться от него. — Не зажимайся и дыши глубже, — повторяет Гарри, целует его в висок и поднимает руку выше.       Парень пристально провожает коварный огонек взглядом, нервно кусает губы, сглатывает. Свеча выше, еще выше. Огонек колеблется под наклоном, но не тухнет, а из воронки стекает расплавленный воск. Медленно, медленно, капли нерешительно застывают на краю. Но Гарри наклоняет свечу ниже, и воск стремительно проносится в воздухе, пока наконец не падает на бедро Драко.       Малфой шипит, дышит сквозь плотно сжатые зубы, выгибается в объятиях Поттера. Все как обычно, как обычно, ты испытывал это не раз. Ну же, прекрати! На прошлой неделе было то же самое. Не смей, слышишь, не смей! Ты вытерпишь, ты справишься, ну же!       Но пальцы так и тянутся плотнее сжать чужое колено, обтянутое грубой джинсой. Сжать, вцепиться с силой, переходя на крик, прекратить эту пытку. Гарри точно остановится, и неровная дорожка из капель на его бедре оборвется. Жаркая волна прокатится по телу и утихнет, оставив пульсацию, где медленно остывает воск. — Дыши, Драко, дыши, — шепчет родной голос на ухо.       И Драко послушно втягивает в себя воздух, мгновенно выпуская его из легких. Да, это он может вытерпеть, к этому он почти привык. Свеча в руках Гарри такая нелепая, некрасивая, но привычная. Малфой отлично с ней знаком. Отметины не обжигают до боли, и можно позволить себе положить ладони на колени и постараться расслабиться.       Поттер за спиной на мгновение замирает, прекратив крутить в руках свечу. Но видя, что Драко расслаблен и не спешит сжимать его ногу, в знак остановки процесса, только перекладывает свечку из одной руки в другую и продолжает терзать падающим, остывающим воском другую ногу парня.       Белые реки воска почти не заметны на бледной коже Драко. Парень то закрывает глаза, откидывая голову назад. То не в силах терпеть в темноте, где ощущения только острее, зачарованно рассматривает свои бедра. Капли лежат неровно. То разлапистыми кругами, то странными кляксами. Они перекрывают друг друга, задевают краями, порой скатываются по бедру вниз, оставляя «плачущие» дорожки.       Малфой будто в трансе. Тепло обжигает резкими вспышками или тянет медленно. Парень мелко дрожит, порой пальцы сжимаются в желании остановить пытку. Но Драко пересиливает себя, и заставляет разжать ладонь, расслабиться. Ты же почти привык. Не так уж и больно, правда? Боль сменяется приятным томлением. Смотри, ты уже возбужден! — Драко.       И снова голос Гарри, тихий, спокойный, уверенный вытягивает его откуда-то из глубин сознания. Там огоньки сверкают в темноте, а падающие капли отмеряют особый такт. Малфой вздрагивает от неожиданности и распахивает глаза. — Я в порядке, — хрипло отвечает он, сжав руками колени партнера.       Теперь чтобы не прекратить пытку: Поттер уже убрал свечу, — а ощутить его, нащупать опору, удостовериться, что он рядом. Здесь. Сейчас. С ним. Разделяет одно ощущение на двоих. — Я вижу, — у Гарри тоже голос хриплый, низкий от возбуждения. — Ты отлично справился. Молодец, — он целует парня в висок.       Его присутствие нужно как воздух. Или напротив, как земля под ногами. Без него невозможно. Объятия Поттера такие уютные, такие необходимые. Драко никогда не решился бы на что-то подобное, не будь это Гарри. Даже не посмел бы и слова сказать о своем странном, извращенном желании другому человеку. А сейчас…       Сейчас именно его, Гарри, руки блуждают по телу Драко. Грудь, соски, живот, лобок. Ладонь нежно ласкает кожу, растирая особое масло. Скользит ниже, обхватывает уже налившийся кровью, но еще не до конца возбужденный член. Мягко сжимает его, мнет, передергивает крайнюю плоть, легонько надрачивая Драко. — Конечно, — ворчит парень, но захлебывается вдохом и закусывает губу, — иначе и быть не могло.       Поттер смеется, не прекращая ласкать плоть и целовать шею. — Готов продолжить?       Вопрос заставляет внутри все сжаться. Тянет низ живота, как на резком спуске с горы. Страшно. Но хочется не меньше. А потому Драко выдыхает: — Да.       Гарри берет новую свечу. Тонкую, высокую. Она уже успела «заплакать». Потеки воска застыли на ее стане как иные застыли на бедрах Драко. Температура этой свечи выше белой. И касаться кожи она тоже будет — выше. — Спустись, мне будет неудобно — просит Поттер, и Драко послушно, что для него необычно, исполняет просьбу.       Светлыми волосами скользит по его плечам, запрокидывает руку за голову, сжимает ладонью шею, откинувшись назад. Второй рукой Малфой перехватает колено Гарри с другой стороны: если он больше не сможет терпеть, у него еще будет возможность подать знак прежде, чем вскрикнет. — Спасибо, — Гарри улыбается нежно, благодарно целует в макушку, но парень надменно фыркает, скрывая за этим смущение.       Драко глубоко вдыхает, набирает полную грудь воздуха и медленно выдыхает. Ему хочется закрыть глаза, трусливо не видеть, как белый воск будет капать на его грудь. Но там, в собственной темноте сознания, где отпечатались огоньки множества свечей из их комнаты, будет еще острее. Жарче. Сильнее.       Поттер поднимает зажженную свечу над ним. Выше, чем предыдущую. Этой надо больше времени, чтобы остыть в полете, чтобы не обжечь, не оставить уродливой красной отметины. Но она все равно ощущается иначе.       Как бы ни ждал, Драко все же тихо вскрикивает, когда первые капли касаются груди. Он задыхается от ощущений, жадно дышит ртом. Сведенные от напряжения пальцы сжимают колено, но соскальзывают в сторону. Ему тяжело пережить первые капли, тяжело. Грудь печет, колет. Новые капли срываются одна за другой, будто прижигают каленым железом его тело.       Но вот Малфой справляется с собой, дышит часто, но глубоко, цепляется за шею Гарри подобно утопающему, но не сжимает другой рукой его ноги. Эти первые жгучие ощущения сходят постепенно на нет, жар от воска расходится по всему телу. И каждая новая капля вызывает шипение и недовольство, но больше не хочется вцепиться в чужое колено и все остановить. Драко смаргивает одинокую слезу и стонет сквозь зубы, выгибаясь сильнее. Больно. Жарко, душно, тяжело. Испарина скатывается по спине.       Но тело трепещет сладко. Скользкая от масла ладонь Гарри гладит по плечам и шее, придерживая. Утешая. И капли воска больше не жалят, а распаляют Драко. И внизу так тянет, особенно когда низкий голос Поттера одобряюще шепчет: — Тише, мой хороший, тише. Я горжусь тобой, ты отлично справляешься.       Конечно отлично, идиот! Я замечательно справляюсь. Только не прекращай касаться меня, не смей отводить рук. Ни той, что ласкает, ни той, что терзает. Мне жарко, мне больно и жгуче. Мне страстно. Мне хорошо. Продолжай.       Драко выгибается дугой, напрягая мышцы ног, удерживая на носочках свой вес. Мышцы трепещут, поют под кожей, вибрируют от нагрузки. А воск тем временем беспощадно покрывает все больше и больше пространства. Он уже разукрасил грудь и скрыл под собой соски. Розовых вершинок не различить под белым настом. Малфой не в силах сдержать стонов, он болезненно кривит лицо. И все же сжимает пальцами колено Поттера. — Все, все, — шепчет тот, целуя покрытый испариной лоб, гладя длинную шею парня. Проводит пальцами невесомо возле границы воска по коже. — С каждым разом ты сдерживаешься все дольше. Я восхищаюсь тобой.       Драко обессиленно соскальзывает на пол и тяжело дышит. Руки безвольно падают вниз, а он доверчиво прижимается щекой к ноге Гарри в грубой джинсовой ткани. Парень прикрывает глаза и чувствует ласковую руку в своих волосах. В прочее время он бы взбрыкнул, но сейчас эта нежность и забота Поттера нужна ему как никогда. Хотя бы пару мгновений, пока грудь перестанет пульсировать, а душа — остро нуждаться в родном тепле любимого человека, а не воска.       За эти мгновения, когда Поттер молчит и поддерживает его, такого слабого, без прежнего лоска, с воском, стягивающим кожу, Драко благодарен. И отвечает самым ценным, что у него есть — доверием.       Парень открывает глаза и, опираясь ладонями о колени Гарри, возвращается на место. Поттер тянет его выше и усаживает на прежнее место меж его широко разведенных ног. И позволяет откинуться немного в бок. Драко улыбается устало, криво, но благодарно, хотя его улыбки сейчас и не видят: ноги гудят от напряжения. — Мне продолжить? — тихо задает вопрос Гарри, поглаживая живот парня. — Да, — отвечает почти незамедлительно.       Драко откидывается на руку Поттера, уткнувшись лбом в плечо. Он обнимает одетого в легкую футболку парня за талию и касается свободной ладонью колена. Это — его гарантия, что происходящее не настоящая пытка, не насилие, а любовная игра. Это — его поддержка, его выражение доверия. Это — его компромисс: отдавая власть над своим телом, он оставляет шанс все прекратить.       Гарри целует в шею напряженного парня. Позволяет себе провести недолгую дорожку из поцелуев, собирая губами пот. Но после снова берется за свечу. Грудь Драко уже стянута панцирем из воска, пришел черед живота. Свеча нависает над обнаженным телом, и капли, подвластные чужой воле, срываются вниз. Они падают на живот, где под кожей напрягаются мышцы пресса.       Драко поджимает губы, хмурит аристократический лоб. Тихо, почти неслышно стонет. Его пальцы будто сведены судорогой, в таком странном положении они застыли. Гарри искоса наблюдает за парнем, но продолжает медленно прокручивать свечу, оставляя зигзагообразные дорожки на бледной коже. Воск застывает, послушно принимая форму тела, повторяя изгибы и ложбинки пресса.       Медленно Поттер смещается дальше от груди. И все ближе горячие капли подбираются к низу живота. Драко чаще жадно хватает ртом воздух, нервно водит пальцами по колену, готовый сию же секунду их сжать. Жмурится, ерзает, то запрокидывая голову назад, то вновь утыкаясь лбом в плечо Гарри.       Ему почти невыносимо. Капли жалят все ближе к самым чувствительным местам. Воск обжигает, и места, где он касается, зудят, неспешно остывая под ним. И боль сменяется иным теплом, которое кружит голову и растекается по всему телу. Ладони и руки, стопы и ноги горят изнутри так, что кажется Малфой пылает сам не хуже огоньков свечей.       Дышать все трудней. Грудь рвано вздымается, от чего воск тянет кожу, вот-вот грозясь сорваться с нее. Малфой кусает до боли губы, цепляясь за плечо Гарри как за единственное спасение. Сложно пережить первое мгновение, когда воск срывается с кончика свечи. Страх, ожидание боли, но притом трепет и нездоровое желание этой боли — все чувства замешаны в единую чашу. Но капля растекается по коже, и жар, медленно сменяющийся теплом, приносит за собой странное наслаждение.       В котором только он, воск и Гарри.       Только его руки, его объятие, спокойствие, обволакивающее с головой, позволяют Драко вытерпеть столь желанную им пытку. Только с ним Малфой может разрешить себе скулить и жадно цепляться за чужие плечи, разделяя это удовольствие.       Только Гарри может видеть его таким. И только его руки способны держать свечу. — Все, Драко, все, — снова сквозь вату пробивается родной голос.       Парень не сразу приходит в себя. Он медленно открывает глаза, встречаясь взглядом с Гарри. Тот смотрит обеспокоенно, но в привычной зелени его глаз чувствуется гроза: Поттер возбужден не меньше Драко. — Мы закончили, — Гарри улыбается и гладит пальцами, от которых ощутимо тянет воском, по щеке. — Я горжусь тобой. Ты отлично справился. На сегодня достаточно.       Он мягко целует Малфоя в губы, и тот доверчиво тянется навстречу, еще не до конца придя в себя. Его бьет малая дрожь: напряжение отпускает не сразу из своих цепких лап и отзывается вибрацией во всем теле. Драко целуется искусанными и припухшими губами, обнимая ослабленными руками за шею.       Гарри гладит голую кожу, такую горячую на ощупь из-за покрывшего ее воска. Это кажется Драко невероятно интимным. Он сдавленно стонет, не контролируя своих действий и ощущений. Сейчас с него слетели все маски и щиты, парень обнажен душой. Его поступки бесхитростны, Драко как никогда искренен сейчас: еще не до конца отпустила его личная тьма с огоньками, полная жара, боли и наслаждения.       Он соображает туго, смотрит на Гарри пустым взглядом. Ему нравится, что тот так трогательно касается его тела, обводит кончиками пальцев границы с воском. Так нежно и заботливо, что губы сами собой выдыхают: — Еще…       Весенняя гроза все еще властвует в глазах Поттера. Драко чувствует его возбуждение своим бедром, впитывает через кожу. Он хочет дать партнеру большего. Да и самому Драко, несмотря на испытанное, — мало. — Хочу еще.       Гарри хмурится, ведь парень сам не отдает себе отчет. Он только недавно вынырнул из своего транса, где метался от боли и извивался от наслаждения. Но Малфой серьезен. Трясет головой, оглядывая покрытое восковой броней тело. Нет, не броня вовсе, а кружево, такое же хрупкое, такое же красивое. Трясущейся рукой Драко проводит ладонью от шеи до живота, задевая прилипший к коже воск, и спускается ниже. Гладит большим пальцем лобок, член и сам вздрагивает от своих прикосновений. — Хочу еще. Той самой свечей, — Драко смотрит глаза в глаза. Взгляд у него пронзительный и твердый. — Здесь. Пожалуйста. — Ты уверен? — Гарри подозрительно вглядывается в лицо парня.       Но Малфой улыбается криво и неловко встает. Его шатает, не то от слабости, не то от утихшего напряжения, не то еще от чего. Но он целенаправленно движется к полке, где стоят их особые, используемые для игр свечи. И Поттер сдается: Драко все равно сделает то, что хочет. И лучше бы ему помочь, иначе оставит ожоги на такой красивой, нежной коже. — Сядь на место, — вздыхает Гарри, подходя со спины и обнимая за плечи. Целует в висок. — Лучше смажь все тем маслом. И поласкай себя. Эта свеча будет самой болезненной и горячей — немного удовольствия тебе не повредит.       Драко кивает и садится обратно, провожая взглядом парня, что достает свечу, зажигает ее и держит в руках. Ждет, когда наберется достаточно воска. Драко страшно: он гипнотизирует огонек свечи наравне с Гарри, но внутри него все тревожно сжимается.       Они купили ее давно и даже пробовали зажигать: неглубокая воронка на вершине красной свечи свидетельствует о трусости Малфоя. Они зажигали ее, ту красную, температура которой на несколько градусов выше всех прочих, но Драко не смог вытерпеть этого и с криком отдернул руку Гарри.       Но сейчас, да, именно сейчас он чувствует внутреннюю потребность и решимость, испытать это жаркое прикосновение на себе. Его тело, возможно, уже перегрето от воска, ведь в голове так шумит. Однако Драко нетерпеливо облизывает губы от предвкушения. Он знает, будет больно, ему уже заранее страшно. Только трусит его совсем не от страха. Да и Гарри будет рядом, все остальное неважно.       Малфой почти машинально смазывает ладони специальным маслом, что снизит риск ожогов. И сам не замечает, как начинает гладить, сжимать собственный член, подрачивая. Как пожирает взглядом чертовски сексуального сейчас Поттера, который смотрит то на разгорающуюся свечу, то на Драко. И под этим взглядом, парень плавится не хуже воска.       Гарри подходит ближе. Глаза у него темно-зеленые от захватившего возбуждения. Малфой замирает пред ним. Какая-то неведомая сила удерживает его на месте. А исходящая от партнера аура, не позволяет отнять руки от члена, только ускорить темп. Он даже стонет, не в силах сдержаться. Ведь кажется — скоро кончит. — Если ты выдержишь, я награжу тебя, — говорит Поттер, потянув на себя за руку, заставляя подняться.       Драко сглатывает, обмирая внутри.       Они занимают свою первоначальную позу. Малфой сидит между широко разведенных коленей Гарри, нервно поглаживая их ладонями. Все точно так же, как раньше, только тело Драко уже разукрашено белым воском. Дыхание Гарри щекочет шею, а пальцы поглаживают лобок и мнут возбужденный, пульсирующий член. — Готов?       Но Малфой не отвечает. Его настрой не изменился, он все так же чувствует потребность в этой пытке. Но ему сложно собраться с мыслями и решиться. Парень медлит, сжимая и разжимая пальцы на бедрах Гарри. Джинсы там пропитались маслом, и возможно, с этими пятнами не справится даже магия.       Драко нерешительно кусает губы и косится на зажженный огонек особой свечи в руках Гарри. Ему страшно. Он дышит прерывисто, рвано, поверхностно. Тело колотит изнутри, а внизу живота все сводит.       Поттер молчит и ничего не делает. Поттер ждет, когда парень все же соберется с силами, перестанет судорожно сжимать пальцы, начнет нормально дышать, а не задерживать дыхание. Пламя свечи колышется прямо перед носом Малфоя, но пока только дразнит.       Пламя дразнит точно так же. Горит, колышется перед носом. Сердце стучит в висках так, что Драко не слышит ничего более. Огонь недовольно трепещет, стоит только свече наклониться. Самая горячая, самая болезненная. Еще мгновения и капли от ее воска упадут на чувствительную кожу. Раз, два… — Нет! — Драко.       Тот ненадолго прикрывает глаза. Выбрасывает неприятные воспоминания из головы. Медленно втягивает воздух. И решительно распахивает веки. — Драко, мы еще можем все прекратить, — шепчет Гарри. — Нет, мы сделаем это сегодня. До конца. Я готов.       Гарри целует его в висок и заносит руку высоко над телом Драко. Второй рукой он мелко подрачивает его член и скрывает ладонью слишком чувствительную часть тела любого мужчины.       Малфой замирает, за что ругает себя в мыслях. Старается расслабиться и дышать размеренно. Получается плохо, но он старается. Он убрал руки с коленей Поттера и держит пальцы в миллиметре от его запястий. Так ему спокойней. Так он точно знает, что успеет дернуть чужую руку в сторону.       Его снова целуют в висок и шепчут ту странную фразу: — Если все выдержишь, тебя ждет награда.       Что за награда не говорят, но любопытство и неизвестность манят. И Драко дает себе зарок продержаться как можно дольше. Хотя пальцы около чужих запястий дрожат и зудят от желания прекратить все сейчас же.       Первая капля обжигает его внезапно. Резко, остро, горячо. Малфой кричит и тут же кусает губы, откидывая голову назад. Пальцы Драко порывисто касаются руки Гарри, но спустя секунду он их отдергивает. Нет. Нельзя. Это больно, но ты справишься.       Драко насильно заставляет себя успокоиться. И воск снова опаляет его. Капля за каплей. Одна за другой. Малфой кричит, не сдерживая себя и слез, катящихся по щекам. Больно так, что возбуждение начинает медленно спадать, несмотря на ласку. Он сжимает и разжимает покореженные от напряжения пальцы, готовый в любую секунду отбросить свечу в руках Гарри.       Но он этого не делает. Он скулит от боли, непохожий на прежнего себя, пока расплавленный воск терзает его нежную плоть, подбираясь к основанию члена. Он терпит эту пытку, которая нужна ему больше, чем Поттеру, хотя и непонятно, зачем. Он отдает всего себя, растворяется в этой острой, резкой от удара воска о кожу, и тягучей, томительной от его последующего тепла, боли. Он задыхается. Но продолжает доверять.       Когда очередная капля падает на основание члена, Драко кричит, выгибаясь, вцепившись в бедра Гарри смертельной хваткой. Боль пронзает его, будто клеймит. Хочется убежать, исчезнуть. Вот только родной голос все так же уверенно, чуть хрипло шепчет на ухо: — Тише, мой хороший. Тише. Ты же сам просил об этом, правда? Надо выдержать все до конца, дорогой. Я же рядом, я знаю, что делать. Знаю, что ты можешь с этим справиться. И помни о награде.       И Драко покоряется. Обессиленной, сломанной куклой, он опадает на грудь Поттера, молча плача. Сквозь слезы виден только огонек проклятой свечи. И самому Драко кажется, что он скоро станет свечой, столько жара в нем, столько огня. — Вот и умничка. Все будет хорошо, Драко, доверься мне.       Малфой кивает, прикрывая глаза.       Тело ватное, только под корочкой воска пульсирует. Внутри все сводит холодом от страха, несмотря на жар, царящий в комнате. Страх буквально морозит внутренности, заставляя Драко чувствовать противное ощущение пустоты в животе.       Неизвестная боль, не испытываемая никогда прежде; близкая граница к собственному надлому; боязнь того, что что-то пойдет не так и Гарри не справится, а он не успеет его остановить.       Но он уже согласился. И глубоко вдохнув, тихо подвывая от страха и сжимая колени Поттера, кивает. Драко кусает губы, потому что те противно трясутся от колотящей его дрожи и слез, но тут же бросает это. Он старается дышать. Такое простое, естественное, жизненно необходимое движение выходит невероятно сложным, тяжелым. Но надо дышать, надо. Вдох…       Еще два раза капли воска падают на его член. Точнее на самое его основание. Они ощущаются не слабее первой, подобны железу, раскаленному в печи. Боль накатывает волнами. Накрывает с головой, наполняя теплом. — Все. Все закончилось, Драко. Теперь все закончилось.       Но парень не слышит. Ни сладких увещеваний Поттера, гладящего его по волосам, сцеловывающего слезы с щек. Ни обеспокоенных ноток, когда тот тревожно заглядывает в глаза. Не чувствует нежных объятий, прижимающий его к теплому телу дорогого человека.       Нет, Драко не слышит. Он бьется в истерике, глядя мутным взглядом перед собой. Кричит надрывно, всхлипывая. Его тело не подконтрольное ему — он больше похож на брошенную кукловодом марионетку — до того безвольны руки и ноги. Парня трясет как от озноба, и зубы выбивают дробь в перерывах между завываниями.       Но Драко не чувствует. Боль, до того наполнявшая каждую клеточку его естества, внезапно отступает, и глубоко внутри поселяется пустота. Нет, неправда. Там просто ничего не осталось. Боль забрала все.       Истинный Драко, не слышащий ничего вокруг, не ощущающий прикосновений и изменений, происходящих с его телом, погрузился в себя. В эту пустоту, где ничего не осталось. Не было света, но не было и тьмы. Он был там один, но не чувствовал одиночества. В нем что-то сломалось, надломилось, но никогда прежде он не ощущал себя настолько цельным. Легкость наполняла его душу, хотелось смеяться, хотя в действительности по его щекам текли слезы.       Драко не сразу приходит в себя. Медленно утихает дрожь, утихают рыдания, но взгляд парня все так же направлен вникуда. Гарри обеспокоенно касается кончиками пальцев заплаканного лица, не перестает звать возлюбленного. Тихо, нежно. Ласково. Он гладит осторожно тело, невольно любуясь рисунком, оставленным воском, однако и ужасается в то же время, понимая, что сотворил с Драко.       Поэтому Гарри отчасти тоже страшно и, чем дольше Малфой не возвращается к нему, тем беспокойнее и тревожнее на сердце. Парень лежит безвольно и спокойно дышит, только трогать его, выдергивать насильно из этого состояния нельзя. Будет хуже — уже проходили. В прошлый раз, когда Гарри испугался и принялся приводить его в чувства, парень плакал уже осознано и рвался назад. А после несколько дней ходил совершенно разбитым. Поэтому Поттер, все же беспокоясь, позволяет себе только требовательно касаться плеча иногда. — Драко, Драко, — повторяет негромко. — Гарри, — наконец тихо выдает тот в ответ. — Гарри, там было так хорошо. Так хорошо, Гарри, — голос тихий и слабый. — Я хочу туда вернуться. — Сейчас? — Поттер обхватывает его лицо ладонями и проникновенно заглядывает в глаза.       Измученный и изнуренный, но отчего-то облегченный, окрыленный и счастливый Малфой улыбается. — Нет, как-нибудь потом, — прикрывает глаза. — На сегодня с меня достаточно. — Я горжусь тобой, — наконец успокоившись Гарри целует его в губы.       И Драко, найдя в себе силы, обнимает его за шею, отвечая на поцелуй.