Хризалида

High School, Vancouver. 12:36.

После класса живописи, где я успела засрать несколько холстов картинами, идеи которых летели мне в голову одна за другой, я направилась к излюбленному мной шкафчику. Снимаю запачканный бежевый свитер, оставаясь в однотонной футболке, накидываю на себя лавандовую оверсайз толстовку, по привычке вдыхая запах, что до сих пор с неё не выветрился. — Раздеваешься на глазах школы? Извращенка. Поцелуй в шею заставил меня рефлекторно наклонить голову от нахлынувших внезапно бабочек в животе. — Придурок, нас сейчас увидят и весь твой план накроется жирной кошачьей жопой, — мягко отталкиваю Финна от себя, не отпуская его руку из своих ладоней. — Не бойся, «деточка, это интернет: здесь тебя могут послать нахуй». — писклявым голосом он пародирует недавнюю запись выдры, размахивая головой в разные стороны, на что его кудри пляшут танго в ответ. — К чему ты клонишь? — вскидываю вопросительно брови, убирая его руки и аккуратно складываю испачканный свитер в шоппер. — Если нас кто-то и увидит из этих грязных лицемерок, я и глазом не моргну оттолкнуть тебя, будто ты сама ко мне липнешь посреди дня, — он поправляет копну волос на голове, оглядываясь на пустой коридор. — Решил окончательно закопать мою репутацию? — Веснушка, мы делаем это во благо всего общества, оно того стоит. Наш разговор прерывает звонок, я спешно целую Финна в щёку, накидывая на плечо сумку и скрываюсь за поворотом. Он еще пару секунд провожает меня взглядом, прежде чем так же уйти по своим делам. Отношу новые холсты в класс живописи, кидаю парочку открыток в коробку тайного санты: с оленями, снежинками и моя самая любимая — выдра в новогоднем колпачке. Затем мне следовала еще куча дел, одно из них — наведаться к школьному электрику и сказать о проблемах с проводкой в старом актовом зале, по просьбе Миссис Хилл, у которой с грядущей обстановкой в точности, как у меня дел невпроворот. Закончив со всем дерьмом, встречаюсь с девочками класса пианино. После слов жалости и ободрений насчёт перепалки с Вулфардом в коридоре, мы завязываем разговор о грядущей постановке: — Я уже просто путаюсь в клавишах! — Играю одно и то же сутками, мои родители сказали, что такими темпами съедут к бабушке, — смеётся Люси, показывая мозоли на подушечках пальцев. — Эвелин, ты не участвуешь что-ли? — Я не планировала. На самом деле было бы классно, но у меня итак голова забита, я просто не вывезу прогонять репертуар по несколько часов. — Мы рады, что ты можешь сейчас отдохнуть, ведь я такими темпами в петлю быстрее залезу, чем дождусь спектакля. После разговора, мы договорились встретиться в кафетерии и поболтать о жизни за кружкой горячего клюквенного морса. Направляюсь к главному холлу, замечая кучки людей, разбитые по группам и интересам. Вот класс химиков: наверняка обсуждают очередное уравнение. Класс профильной математики, как обычно: спорит о конечном ответе, рисуя на стенах графики чем попадётся под руку, лишь бы доказать свою правоту наглядно. Класс литературы прямо на лавочках может разыграть очередную сценку, где главный герой погибает от лезвия ножа, что окажется простой линейкой. Всегда завидовала этим ребятам белой завистью, ведь их безграничный поток фантазии — мечта любого художника, к примеру меня. Вижу спину Клэя, её трудно не заметить, обычно она закрывает обзор на самое интересное. Джейн тоже стоит спиной, но я даже так вижу, как она игриво накручивает локоны на палец, наверняка с тупым выражением лица, пытаясь флиртовать с кем то ни было. Рядом стоит Марго, но лицом ко мне, я скрываюсь за стендом о грядущих мероприятиях, но её кажется мало волнует что-либо происходящее вокруг: она держит чью-то руку, нежно поглаживая ту пальцами. До боли знакомую мне руку. Когда громила Клэй наконец решил съебаться в сторону туалетов, моему взгляду открывается картина стоящего в середине Вулфарда, окруженного с двух сторон выскочками. Я сжимаю челюсть, нервно вдыхая, а руки сами вдавливают ногти в кожу, сложившись в кулак. Прости, Финн, о чем бы мы с тобой не договаривались, я не могу смотреть на всю эту клоунаду без ревности. Без злости, что кто-то вообще смеет прикасаться к тебе кроме меня. Мозг твердит мне следовать плану, а чувства рвутся наружу, подойти и доказать всем, кто здесь собственник этого кудрявого чуда. Отвернись, Шеффер, не смей всё испортить. В следующий миг Марго обнимает Финна, на что он похлопывает её по спине, затем она удаляется в кабинет. Он остаётся один на один с Гриффин. В голове всплывают самые страшные картины, которые только могут произойти от их контакта наедине. Она вешается ему на шею, Финн не сразу, но кладёт руки на её спину. Ненависть. Боже, как же меня разрывает изнутри желание взять эту суку за волосы и откинуть к чертям в ближайшую стену. Чистое животное желание. Я ловлю на себе его взгляд. Брови канадца собираются в жалостливой попытке сказать мне, что ему противно даже прикасаться к ней, это доказывает его скорчившееся выражение лица, словно съел нечто кислое или предельно отвратительное на вкус. Как только она выпускает его их объятий, заходит в кабинет, зазывая за собой. Прежде чем зайти, он прикладывает ладонь к виску, выставляя два пальца, как бы намекая, что план идёт по маслу и мы скоро увидимся в более приятной обстановке. Наконец, подмигивает с ухмылкой на лице, что заставляет моё сердце биться чаще, и скрывается за дверьми кабинета. Дьявол, Вулфард. Ты чёртов дьявол во плоти. Заснеженные улицы выглядят сказочно, несмотря даже на собирающуюся грязь у дорог. Серое небо, что не спешит пропускать лучи солнца в обитель хладного Ванкувера, создаёт впечатление вечного утра, хотя время уже далеко за полдень. Поправляя шапку, Финн пинает каждый сугроб, что попадается под ноги, каждую шишку или веточку, которую видит на своём пути. «Сухая выдра»: 1 новое уведомление. / Вновь присоединяемся к поздравлениям школьной команды с победой над Морскими Коньками. Завтра состоится тусовка века, посвящённая празднованию Нового Года и Рождества. Явка обязательна, если не хотите пропустить главное событие уходящего года! / — Твоя смазливая морда не единственное, что заставило её раскрыть все карты, — говорю я, наблюдая за дурачащимся канадцем. — А нужно что-то ещё? — конечно ему льстило, что он мог крутить людьми вокруг пальца лишь своей улыбкой, что сведёт с ума любую девушку. — Зная Джейн, никто из парней так просто не мог водить её за нос. — Твоя Джейн та еще тупенькая бутылка, абсолютно пустая, с опилками в голове. Строить суку у неё получается всяко лучше, чем пытаться выглядеть умной или хитрой. Я раскусил всю схему практически сразу, о чём она или ученики школы не могут додуматься годами. — Да ты у нас Шерлок Холмс воистину, — саркастично произношу я, на что Финн закатывает глаза и громко выдыхает. — Я снимался в детективах, кучи сценариев и тесное общение со сценаристами дали мне некий навык расследований. Признаюсь, я бы не отказался сыграть с Бенедиктом в остросюжетном фильме, где мы бы раскрыли очередное убийство на банальной Бейкер Стрит. Он с таким энтузиазмом рассказывает о своей жизни, мечтах и планах на будущее, что и перебивать его совсем не хочется. Возможно, здесь играет фактор влюблённости в его голос, но признавать мы это, Эвелин, ни за что не будем. — Чего ты уже достиг согласно плану? Он кидает на меня взгляд, словно смотрит на тряпичную тупоголовую куклу, что совершенно не слушала его остаток дня. — Повторяю для особо рыжих: я сумел влиться к ней в доверие посредством своей прекрасной морды и обаяния, а теперь кручу ей, заливая в уши, что мы пара и у нас любовь до гроба. Сердце пропустило очередной удар. И пусть это бред, и пусть я выгляжу как полная идиотка, ревность остаётся ревностью. Я слишком долго скучала, слишком долго переживала и страдала, чтобы сейчас он уделял своё время лицемерке, пусть и в пределах своего плана. — Притворство. — Что? — Это всё притворство, Эва. Ты в лице меняешься, как только я произношу её имя. Прикинь, Шеффер, не смей удивляться, что это оказалось заметно. Я могла бы сейчас отнекиваться, но Вулфард тот человек, врать которому — язык не поворачивается. — Мой проницательный детектив замечает каждую мелочь, — смеюсь я, пытаясь перевести тему. Он останавливается, вкладывая мои ладони в свои руки. — Я вижу всё, что ты чувствуешь. Твоя ревность неоправданна, веснушка, скоро ты в этом убедишься, и наконец, сможешь почувствовать сладкий вкус мести на губах. Но пока я хочу чувствовать лишь твои губы на своих, мститель, блять. — Что ты опять задумал, болван? — я снова смеюсь, не упуская шанса разбавить этот серьёзный разговор. — Ты сомневаешься в моей сучьей натуре? — подтрунивает он, вскидывая брови и дёргая меня за руки. — Никак нет, капитан очевидность, — я уже не могу сдержать истеричного смеха, что так отчаянно скрывала на протяжении этих пары минут. — Зря смеёшься, я гарантирую тебе такое шоу, что твоя задница будет полыхать синим пламенем от восторга.