– Ты его любил?

Громкий стук каблуков был слышен на весь коридор, по которому шла Романофф, отбрасывая свои волнистые волосы назад. Её облегающее платье идеально подчёркивало все изгибы тела — женственна и прекрасна — но вот только в таком виде она направлялась к Тони, который всю ночь, как Наташа бы по-русски сказала, бухал. В комнате Старка было темно, окна были зашторены, а под дверью лежали бутылки от алкоголя. Тихо открыв дверь, Романофф вошла в помещение. Сразу чувствовался терпкий запах виски. Тони мило спал, обнимая себя во сне. Он не выходил отсюда уже пару дней, и только Наташа решилась вбить обратно его грешную душу в опьянённое тело. Дойдя до окна, она раздвинула шторы, впуская свет в комнату и делая её живее. Мужчина начал закрывать руками своё лицо, чтобы лучи солнца не попадали на него. Пара движений, пара попыток, и в итоге он смог подняться, сев на край кровати. Подняв с пола недопитую бутылку, он собирался привести себя в чувство опять с помощью виски. Так начиналось его утро, с «приведения в чувство», и заканчивалось пятью выпитыми бутылками. — Ну и? Убить тебя, что ли, — прохрипел Старк, поднося бутылку к искусанным от нервов губам. Напиток обжигал губы, но тот терпел. — Тони… И долго ты так «лечить» свою душу будешь? — грустно проговорила она, присаживаясь рядом с ним и нахально отбирая алкоголь к себе. Он посмотрел на неё вопросительным взглядом, но не злился или того хуже, а, наоборот…Он сам понимал, что делает глупости, убиваясь по нему, ведь сам виноват в этом, но эта потеря ему обошлась в несколько раз дороже, больнее. — Ты его любил? — произнесла Наташа, отхлёбывая виски, оставляющие неприятную горечь во рту, которая постепенно превращалась в приятную жидкость, но это потом. Тони молчал, молчал и лишь перебирал свои пальцы, задумываясь над этим вопросом. Ведь если бы любил, не изменил бы ради бизнеса. Внутри что-то сжалось от этого вопроса, и хотелось сказать «да», но ведь это была ложь, для всех и для Питера. Кто бы ему после этого поверил? — Я помню, как мы с ним гуляли до рассвета, тогда произошёл наш первый поцелуй. На поле подсолнухов. Мы были в то время у моей мамы, а она живёт вдали от города, в тихой и милой деревне. Тогда я почувствовал нежность и неопытность в этих бледных губах, которые бы я хотел вновь ощутить. Я тогда помню сказал: «Между нашими губами три миллиметра, могу ли я сломать эту неприкосновенность?» — рассказывал Старк, тихо хлюпая носом. Эти воспоминания не приносили ему позитивных эмоций, но приносили приятную боль, которую он испытывал внутри. Наташа внимательно слушала его — для неё это было важно. Мужчина взял своё запястье и аккуратно провёл пальцами между вен, эти действия его успокаивали. Так делал Питер, когда тот в очередной раз срывался на него и разрушал всё вокруг, в том числе и их отношения.  — Помню тот вечер, когда он пришёл на то мероприятие, чтобы поддержать мою задумку, и увидел, как я целовался с другой. Я не могу понять его боль, нет, я не переживал этого. Я тогда побежал за ним и просил это чёртово прощение, которое бы ничего не изменило в нашем с ним расставании. Я молчал, когда он после этого читал мне мораль, что я подлый и гадкий человек. Я молчал и после всего этого я слышал вновь: «Нет, не прощу», — продолжал Тони, ходя по комнате и проводя рукой по стенам, по белым и скучным стенам, хотя раньше он этого не замечал, ведь в этой комнате они с парнем проводили много времени, в тот период он был счастлив и не замечал таких мелочей. Женщина держала в руках бутылку и отпивала каждый раз, пока слушала пронзительную речь мужчины. Она вроде бы и понимала его, но помочь ничем не могла, поддержка ему не нужна, он и так всё знал, просто ему нужно было выговорится.  — Как пишут в сказках: «Жили долго и счастливо». Все находят любовь всей жизни за раз, неужели я был первый у моего мальчика… И я испортил его жизнь… Раз я тот, кто не дал ему счастливой жизни, значит, это миф, про то, что все жили долго и счастливо, значит, это просто вымысел, которому дети так легко верят. Железный человек ощущал внутри себя осколки, но только теперь в моральном смысле. Будто зеркало их любви разбилось на тысячи маленьких осколков, и все они попали в его сердце, заставляя того чувствовать себя на всю жизнь виновным в этом. Он подошёл к фотографии, где они с парнем стоят в обнимку, он, грустно вздохнув, провёл по ней рукой.  — Любовь, она такая… разная. Везде всех спасает любовь, но моя любовь уже не сможет меня спасти. Любое зло можно победить любовью, но эта любовь лишь давала силы злу. После всех этих побед в сказках даётся свобода, мне тоже она далась, но только не в то русло, — проговаривал Тони, опираясь на стену и скатываясь по ней вниз, к полу, по которому шёл прохладный воздух. — И знаешь, в жизни мне чем-то не повезло, ведь без него я был готов живьём уйти под воду. Теперь хотя бы знаю, что теперь искать, спасибо и на том, как говорится. Чтоб так же громко смог я помолчать и так по-настоящему влюбиться, — договорил тот, выходя из своей комнаты и направляясь вперёд, куда-то туда, где он вновь попытается найти любовь всей своей жизни.