Новое начало

      Огромные напольные часы в кабинете директора НУИНУ пробили три раза. Практически сразу после этого открылась дверь, и порог усталой походкой пересекла Шемаханская. За ней степенно вышагивал её заместитель по науке.       — Неужели эта карнавальная ночь закончилась? — в тёмную пустоту сказала женщина, а после щёлкнула пальцами, и помещение внезапно озарилось светом.       Иван Степанович поморщился от этой слепящей глаза яркости и, проигнорировав слова собеседницы, неожиданно произнёс:       — Всё время праздника мне не давал покоя один вопрос.       — Что за вопрос? — развернувшись к коллеге, с лёгкой улыбкой поинтересовалась начальница. — Я смогу ответить на него?       Было видно, что сейчас ведьма, как никогда, доброжелательна и расположена к общению. События, произошедшие на новогоднем балу, будто привели её в чувства.       — Безусловно, — вздохнул мужчина и продолжил: — Во время банкета я слышал разговоры многих сотрудников. Именно их слова и развеяли все мои сомнения. Скажи честно, какова природа заклятия Саниной? Только учти, что мне известен правильный ответ.       — Так и зачем же ты тогда спрашиваешь? — отведя взгляд, одними губами выговорила Кира Анатольевна и затаила дыхание.       Киврин не обратил внимания на эту фразу и продолжил:       — Я знаю тебя столько лет, что могу читать все твои мысли и догадываться о твоих намерениях задолго до того, так ты их озвучишь. Но в данный момент я хочу выяснить нечто другое. Как ты, доктор наук, маг первой категории, могла так поступить с подчинённой?       Директор НУИНУ вздёрнула бровь и отвернулась, таким образом, пытаясь скрыться от пытливого взгляда Ивана Степановича.       — Мне кажется, я уже говорила о том, что меня обманули… — её голос, на удивление, был неуверенным и осторожным.       — Позволь, я переведу твои мысли на доступный всем нам язык, — еле слышно вымолвил заместитель.       Можно было заметить что ему трудно подобрать подходящие фразы, которые казались бы не грубыми, но объективными. Наконец, в оглушающей ночной тишине кабинета раздались, бесспорно, очевидные, но унизительные для Шемаханской слова:       — Ты причинила боль оклеветанному человеку ради собственного блага. Да что это за благо? Кого я обманываю?! Ради… мести?       — Нет! — вдруг резко перебила женщина, в глазах которой сверкнула искра гнева, но на лице отразилось отчаяние: — Это была не месть! Это защита! Поставь себя на моё место! Тебя предали, оскорбили, тобою… воспользовались! И не абы кто! А какая-то жалкая девчонка!       — А я? — невозмутимо спросил собеседник. — Значит, ты допускаешь мысль, что после семи лет покорного ожидания я мог так подло поступить с тобой?       Его тон был, как всегда, спокойным и рассудительным, в отличие от начальницы, в которой уже проснулся тяжёлый характер.       — Сейчас речь не о тебе! — огрызнулась в ответ оппонентка.       — А вот интересно, что бы ты сделала, если бы к тому моменту я ещё не уехал из института? — усмехнулся мужчина.       — Тогда бы ничего и не случилось! — не унималась ведьма. — Просто Сатанеев выбрал очень удобный случай и… — немного подумав, она сквозь зубы добавила: — моё единственное слабое место!       — Как бы мне это ни льстило, я всё равно не считаю такое самоуправство верным и оправданным решением! — не отступал Киврин, постепенно приближаясь к Кире Анатольевне. — Я даже не мог предположить, что ты способна на такое! Как можно было попасться на столь дешёвый трюк?! Ты же первоклассная волшебница, которая практически водиночку управляет таким серьёзным учреждением!       — Я женщина… — от усталости как-то особенно беззащитно произнесла Шемаханская, стараясь не смотреть на заместителя по науке, который уже оказался напротив неё. — Вижу, ты разочарован, впервые разглядев вблизи мою вспыльчивую натуру. Да, я такая, хочется тебе или нет, и меня уже ничего не изменит!       — Очень жаль… Печально, что мне до сих пор неподвластно время, и я не могу вернуть всё назад, — развёл руками Иван Степанович и, отвернувшись, замолчал.       Собеседница, приняв эти слова на свой счёт, горько улыбнулась и подошла к камину, в котором до сих пор тлели дрова. От одного её взгляда догорающее дерево вдруг вспыхнуло ярким пламенем.       — Если тебя что-то не устраивает, — задыхаясь от обременяющих её мыслей, в запале выговорила женщина, — поставим все точки над «и» сразу! Бессмысленно жалеть о случившемся. Да, мы не умеем возвращаться назад и проживать жизнь заново, но… Можно же просто стереть воспоминания о чём-то или… о ком-то.       — Постой, — засуетился коллега, — что ты собираешься делать?       — Проше сказать, что я не собираюсь делать, — директор НУИНУ говорила быстро, так как очень боялась передумать. — Я не собираюсь больше мучить нас обоих! Я чувствую, что сейчас тяготит тебя. Ты ведёшь себя привычно сдержанно, но меня невозможно обмануть! Я знаю, что отныне наши отношения не будут прежними. Так зачем страдать обоим? Видимо, заклятие Алёны сыграло и со мной злую шутку. Ведь за всё нужно платить, верно? Возможно, когда-нибудь твоё мнение обо мне изменится, и ты сможешь снова начать уважать меня! — с этими словами она сделала изящный жест рукой, и в воздухе, словно из ниоткуда, появилось то самое заявление Киврина, в котором он седьмой раз убедительно просил товарища Шемаханскую выйти за него замуж. — Прости, что однажды я, всё-таки, позволила себе перейти черту.       В кабинете погас свет. Иван Степанович пристально наблюдал за действиями начальницы, тень которой медленно ползла вверх по стене. О чём она говорила? Как и что можно изменить? Заметив заветный листок, он вздрогнул и перевёл взгляд на горящий огонь. Тем временем Кира Анатольевна, незаметно утерев слезу, с каким-то странным и пугающим выражением лица посмотрела на парящее перед ней заявление, а потом быстро скрестила перед собой руки и чётко проговорила:       — Что связано — развяжи, что написано — сотри, что дорого — отними, что прочно — разорви, что вместе — раздели, что нетленно — сожги!       Выкрикнув последнюю фразу, ведьма быстро разъединила руки, отчего несчастный листок разорвался на мелкие клочки, которые благодаря лёгкому порыву ветра полетели в огонь. Наконец, осознав, что именно происходит, Киврин в ужасе бросился к женщине и, схватив её за плечи, развернул к себе лицом, в результате чего сам оказался спиной к волшебному камину:       — Ты чего творишь, Кира? Я столько времени ждал тебя не для того, чтобы потом потерять в один миг! Слышишь меня? Мне дорого каждое воспоминание, каким бы оно ни было, о нас… о тебе!       Женщина находилась словно в прострации. Её взгляд был пустым и отрешённым. Тем временем пламя поглотило последний клочок бумаги, которая отражала всю суть их нелёгких, но таких драгоценных отношений. Неожиданно камин озарился ярчайшим светом. Раздался раскат грома, сопровождаемый жуткой молнией.       Иван Степанович с опаской оглянулся и поднял вверх одну руку, стараясь перекрыть наступающую из огня волну заклятия, а другой — покрепче обнял директора НУИНУ, которая уже приходила в себя от нахлынувших эмоций. Широко раскрыв глаза, Шемаханская уставилась на заместителя по науке и даже попыталась его оттолкнуть.       — Послушай меня! — не сдавался мужчина, сильнее удерживая начальницу в объятиях. — Что бы ни произошло сейчас, просто знай, что ты мне нужна, что никогда… Слышишь? Никогда я не брошу свою любимую ведьму!       После этих слов Кира Анатольевна не выдержала и, освободив руки, принялась помогать Киврину удерживать дым с заклятием, ровным столбом валящий из камина. Спустя минуту, она с ужасом поняла, что этот поток забвения им не остановить, и дрожащей рукой схватила дорогого ей коллегу за запястье. Он посмотрел в её глаза, полные страха, и всё понял.       — Скоро мы забудем обо всём, что нас связывало, кроме работы. Это конец… — пролепетала директор НУИНУ, наверное, впервые так сильно жалея о том, что в своё время познакомилась с тёмным колдовством.       — Это новое начало, — отозвался мужчина и поцеловал начальницу, которая привычно сразу же ответила на этот его порыв.       Через мгновение оба, не сговариваясь, перестали сопротивляться охватывающему их тёмному потоку и опустили руки, которыми тут же просто обняли друг друга. Ещё через несколько секунд их силуэты потонули в клубах волшебного серого дыма.