Сбежавший

Ночь окутала остров непроницаемым покрывалом. Стихли все шорохи и крики птиц, только изредка можно было услышать как крадется ночной хищник или тихо стрекочут сверчки. Небо стало бархатно-черным, и яркая россыпь звезд украсила собой купол над Нетландией. Джеймс лежал на траве и слушал, как тихо дышит Смит буквально в нескольких сантиметрах от него. Крюк давно выучил все созвездия на этом небе, но его взгляд всегда притягивала к себе только 1 звезда. Именно держа курс на нее, можно попасть в Нетландию или покинуть её. Над ухом раздался вздох, и Смит перевернулся на спину. — Ты чего? — Джеймс вынул изо рта стебель колоска, у него была привычка срывать приглянувшийся злак и покусывать его, пока тот не превратится в кашицу, от которой иногда начинает вязать язык. — Да так, спать охота, днем работы много было, сам знаешь, нагрузил меня как ишака, еще и спрашиваешь. Рядом что-то плюхнулось, Джеймс даже вздрогнул и гневно посмотрел на Лягушку, которая устроилась на небольшом камне и нагло (по мнению Крюка) уставилась ему в глаза. Квакша раздула щеки и, как будто издеваясь издала премерзкий звук, который отозвался вибрацией в голове и без того раздраженного пирата. — А ну проваливай. — Рука приземлилась на камень с громким шлепком, сгоняя несчастную певицу с ее только что обретенной сцены. Лягушка обиженно квакнула и удалилась в высокую траву, подальше от неблагодарной публики. — Джеймс. — Мистер Смит смотрел на друга, приподняв бровь, а на его губах появилась усмешка. — Ты должен успокоиться. Мы же говорили с тобой об этом. Собери мозги в кучку, братишка. Крюк фыркнул и отвернулся от Смита, но он был благодарен ему за то, что он просто находился рядом и мог успокоить его в любую минуту. Они медленно окружали Дуб, под корнями которого обустроил свою обитель «демон» этого острова. Казалось, что все идет по задуманному ими плану, проникнуть внутрь, украсть детей, забрать кого успеют, все как и всегда, а если повезет. поймать и самого Пэна. Но тишину разрезал пронзительный свист, и глаза Крюка обожгло ярким светом. Прямо над головой Джеймса, рассекая воздух, пронеслось что-то маленькое. Существо оставляло за собой длинную дорогу из золотистой пыльцы. -Динь… ди Линь… маленькая сучка. — тварь, которую называли феей, была не менее опасна, чем Пэн. Заметив пиратов, притаившихся в траве, она устремилась к дереву, издавая звук, похожий на звон колокольчиков, но капитан скорее сравнил бы его с противным повизгиванием. Еще несколько минут и Пэн услышит ее, поймет, что ему грозит опасность и вновь улизнет от Крюка. Капитан не мог этого допустить. Он резко поднялся, выхватил перчатку из-за пояса, махнул ею и . о если бы только он мог попасть по этой чертовке, но дотянуться до феи Джеймс не смог, он лишь создал небольшой ветряной поток, который немного сбил Динь с курса ее полета. Затем подав знак рукой, капитан бросился к дереву, срывая с пояса альпинистскую страховку, зацепился крюком за ветку, сбросил веревку вглубь дупла и в мгновения ока ринулся вниз по темному тоннелю. Все произошло в мгновение ока, пиратам оставалось лишь быстро последовать за своим предводителем. Мимо лица Джеймса пронеслась Динь, оглушая капитана своим звоном. Спрыгнув на пол, он поднял голову на самодельный трон, на котором обычно восседал местный «король». Сверху раздавались шорохи и тихие звуки — это пираты спускались вслед за своим капитаном. Джеймс повернул голову к коридору, ведущему к комнаткам, в которых обитали потерянные мальчишки и только сделал шаг, как его снова оглушил мерзкий звон. Маленькая приспешница Пэна, словно муха мельтешила перед лицом капитана. От света, который излучало ее крошечное тельце, глаза слезились и болели. Эту «букашку» было невозможно поймать, она ловко уворачивалась от перчатки, которой размахивал пират, пытаясь отогнать от себя ненавистную бестию. Раздался знакомый звук дудочки, на которой играл длинноухий «друг» детей, на свой трон вскочил паренек небольшого роста. Казалось, что ему максимум 10-11 лет, но Джеймс то знал, что этому чудовищу уже не одна сотня лет. Пэн устроился на спинке стуле, сел на корточки, словно филин хищно оскалился и уставился на ночного гостя. Перышко на его шляпке колыхалось от ветра, проникающего сюда через щели в стволе, кончики рыжих волос лезли ему в глаза, которые горели… горели как в тот вечер, когда Крюк едва выжил, но потерял свою кисть руки. — Привет Джеймс! — длинноухий дьявол улыбнулся, обнажив свои острые как бритвы зубы. — А, ой, прости, ты же теперь пират, капитан Крюк. Давно не виделись. Друг. — Не называй меня так, чудовище. Мы враги, не забывай об этом. Тому, что ты творишь нет ни прощения, ни оправдания. — Как неприятно такое слышать от тебя Джеймс, может тебе отрубить и вторую руку? Если бы я тебя укоротил было бы проще! Все взрослые противные! — Пэн встал, теперь он смотрел на Крюка сверху вниз. Джеймс почувствовал холодок, пробежавшийся по спине. — Ты пришел снова украсть моих друзей? — Я пришел спасти несчастных мальчишек, обреченных на смерть. И если ты хочешь мне помешать, тебе придется меня убить. Рано или поздно кто-то из нас умрет. — Крюк достал свой мушкет — Так зачем тянуть?! — он направил на Пэна свое оружие. Раздался выстрел. Словно по сигналу, после этого пираты начали заполнять зал, а из коридора и потайных уголков залы с криками выскакивали мальчишки, вооруженные кто-чем: дубинками, деревянными саблями, у кого-то имелся и настоящий нож. Несчастные дети видели во всем вокруг игру, не понимая, что здесь происходит на самом деле. Питер же взлетел над толпой, окликнул капитана и бросился на него сверху вниз. едва Джеймс успел выставить свой крюк перед собой, раздалось лязганье метала друг о друга. Глаза капитана были полны ненависти, а в зрачках Пэна мелькало лишь. веселье. И это злило Джеймса еще сильнее, дьявол острова внушал страх, но не испытывал его. А Крюк хотел, чтобы Пэн боялся его, испытывал то чувство, что испытывает из-за него Джеймс снова и снова. Через несколько минут, Крюк услышал характерный свист, сигнал. что пора уходить. Огляделся, отметил для себя, что почти все пираты уже поднялись на борт и дернул за веревку, которая почти сразу же потянула его вверх. Он лишь увидел, как глаза Питера наливаются кровью, от осознания, что взрослые вновь унесли часть потерянных мальчишек из его логова.