Обычный вечер

      Людей, которым доверяет Какаши, можно пересчитать по пальцам, и то, только на одной руке. И если бы в прошлом его спросили: «Что ты сделаешь ради любимого человека?», он ответил: «У меня его никогда не будет, что за глупости?». И, конечно, он мог жить с этой идеей и дальше, если не всю жизнь, пока в его повседневность не ворвалось усатое чудо с голубыми глазами.       Хатаке бы соврал, если бы сказал, что парень его не раздражал. Этот лис всегда рылся в его грязном белье. Не буквально, конечно, но Какаши не уверен. Наруто мог учудить что угодно, и это пугало и одновременно восхищало. Он пытался снять с Хатаке маску из ткани и его равнодушия. И, к счастью или к сожалению, у него это вышло.       Нужно уточнить, Наруто было в тот момент восемнадцать лет. События Четвёртой войны серьезно повлияли на него. Ему было тяжело оставаться одному, да и просто сидеть без дела. И даже когда казалось, что все хорошо, что худшее позади — Узумаки было сложно принять это.       Это был обычный вечер. Наруто сидел на набережной, поглядывая на озеро, что находилось напротив Академии. Детство не было наполнено какими-либо особыми радостными моментами, даже наоборот. Всегда приходилось держать улыбку, говорить, что все будет хорошо, когда становилось только хуже, когда вера не только в себя, но и в мир становилось все тусклее и тусклее. Но, несмотря на все эти страдания, это время наступило.       Было поздно, поэтому Узумаки не ожидал компании, особенно в роли его вечного сенсея. Какаши ничего не говорил, стоя позади. Он не пытался скрывать свое присутствие или как-то привлечь внимания, сложно сказать, что было в голове у человека. — Какаши-сенсей, вам не кажется, что поздновато для прогулки? — усмехнулся Наруто, но все же сделал движение, чтобы его собеседник сел рядом, что он и сделал. — То же я бы хотел спросить и у тебя, — уклончиво ответил Хатаке, но Наруто на это лишь издал тихий смешок. После их поглотила тишина, но это была не напряженная или неприятная, даже наоборот. Чувствуешь спокойствие и умиротворение, когда ты находился с человеком, что понимает тебя, даже когда ты не произносишь ни слова. — Если честно, я давно запутался, — внезапно начал Наруто, что Какаши аж дрогнул, но виду не подал. Узумаки сделал вид, что не заметил. — Я запутался в себе, в своих желаниях. У меня вроде есть цель, к которой я стремился несколько лет, нет… Всю свою жизнь, — он широко раздвинул руки, случайно касаясь седых волос. — Но, повзрослев, я понимаю, что это определённо не то, чего бы я хотел. — Наруто… — издалека начал мужчина. Узумаки на него не смотрел. — Неужели ты передумал насчёт своей должности… — Я не уверен! — нечаянно вскрикнув, он прервал того. — Прости, я просто… — Наруто закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. После же он переместил руки на волосы, не отрывая от головы. Он продолжил, но говорил шепотом, чтобы никто не услышал, но Хатаке услышал каждое слово — Я не хочу быть разочарованием для людей, что ставят меня в пример остальным. Я боюсь совершить ошибку, понимая, что на кону жизни близких мне людей. Но я не должен бояться, ведь тогда начнется паника. Да, я бы хотел, чтобы люди верили в меня, видели во мне человека, но я не ожидал, что в итоге… — Ну, во-первых, тебе не стоит забывать, что ты не один, — Какаши веселым тоном приобнял Наруто за плечи, тот этого не ожидал, но как таковой реакции не показал. Он привык, когда Хатаке прикасался к нему, хотя это было не так часто, но всегда приятно. Скорее всего, это было из-за того, что парень не был знаком с родительской лаской с самого детства, удостаиваясь мимолетных мгновениях, и то лишь в иллюзии. — А во-вторых?.. — Наруто потупил взгляд, Какаши держал театральную паузу, закрыв оба глаза. — А во-вторых, я знаю, что ты достаточно силен, чтобы защитить мирных жителей от любой опасности. Я видел твою силу. Таких людей, как ты — не существует попросту, — Наруто не мог подобрать слов, возможно от недостатка словарного запаса, а возможно от того, насколько сильно они задели его. — Так что твои переживания — беспочвенны, — Хатаке потрепал парня по голове, а потом резко встал. Наруто же встал за ним и, чтобы остановить того, взял за руку, хотя тот не собирался никуда уходить. — А если ты не прав? — Наруто смутился, когда понял, что впервые обратился к Какаши-сенсею на «ты». — А если я не прав, то ты должен мне пообещать, что станешь ещё сильнее, чтобы защитить всех нас, — Какаши улыбнулся глазами. — Потому что я верю в тебя. Все мы верим, — Хатаке подошел к нему ближе и взял за плечи, глядя прямо в глаза. — Даже когда надежды не было, ты все равно шел вперед. Ты спас многих людей, не думая об этом. А когда тебе прямо сказали, что ты должен это делать, ты засомневался? Ты дурак?       Наруто то открывал рот, то закрывал. Слова от дорогого человека его так растрогали, что глаза были уже на мокром месте, но гордость не позволяла выпустить на волю слёзы. — Да, я тот ещё дурак, — глупо улыбнувшись, он ответил. — Дурак, на которого надеется весь мир.       Тут уже усмешки не сдержал Хатаке. Он наконец медленно отпустил Наруто, медленно, нехотя, отошел. — Уже и вправду поздно, не задерживайся тут, — Какаши уже собирался уходить, но почувствовал хватку за рукав. — Наруто? — Ой, прости, — он отпустил. — Просто такое чувство, будто я что-то упускаю. Глупо, знаю, но… Я не хочу тебя отпускать, — Наруто думал, что сказал последнюю фразу в голове, но она по глупости все-таки вырвалась из его рта. Узумаки резко закрыл рот обеими руками, как будто, надеясь, что Какаши не услышит, а фраза не уйдет за грани мыслей. Он не мог пошевелиться, не то чтобы попросту посмотреть тому в глаза. Но, когда сердце поубавило оборотов, он все же посмотрел страху в глаза.       Он не мог поверить, что увидел смущающегося сенсея, что прикрывал лицо, пусть то и было в маске. Вся тяжесть внезапно спала, как и напряжение, в животе заиграли бабочки, что были заточены и не имели права даже дышать. Мир как будто стал ярче, хотя уже была глубокая ночь. Глаза его сияли, а слеза, что была создана горем и переживанием, стала слезой счастья.       Наруто резко прыгнул Какаши в объятия, широко улыбаясь и обнимая за шею, но тот не ожидал этого, и теперь они валяются на траве. Ни тот ни другой не издавали ни звука, пока Наруто не решился снова посмотреть в глаза. — А я и не знал, что ты можешь смущаться, — ехидно сказал Наруто, Какаши уже хотел ему ответить, но тот резким движением снял маску и припал к губам…       Хатаке определённо не мог забыть тот самый простой вечер. В прямом смысле, ведь для Наруто он стал особенным, как день его признания в любви. Сказать по правде, Какаши не был уверен в том, что имел такие же чувства. Точнее, он попросту не понимал, что именно он чувствует по отношению к парню.       Его не хотелось оберегать или защищать от внешнего мира, наоборот. Какаши было приятно, когда они вдвоем, слушать его проблемы или мнение. Он больше ценил грустные и спокойные улыбки, чем широкие и ехидные. Не поймите не правильно — Наруто редко кому показывал свои негативные эмоции, такие как грусть или гнев. В такое время он предпочтет закрыться ото всех и притвориться, что все хорошо. Но не с Хатаке.       Бывали моменты, когда Какаши не хотелось отпускать Наруто, но ведь он Солнце для всех, которое согревает, может защитить, что таит в себе мощь и потенциал, это всего лишь нужно увидеть или понять. Никто же не может себе даже представить, что Солнце когда-нибудь исчезнет? Вот и Хатаке не может…       В конце концов, Какаши признал свои чувства к Наруто как любовь, как привязанность к дорогому человеку, как просто то, без чего он определенно не может жить.       И, несмотря на такие громкие слова, он определённо не ожидал, что спустя несколько лет будет задыхаться в собственной квартире от нехватки воздуха, пока одно чудо не доводит его до дрожи в коленях.       Наруто всегда целовал глубоко, всегда яро. И если сначала Хатаке это раздражало, то сейчас он только этого и хотел. Обеими руками он держался за щеки Узумаки, изредка убирая случайные пряди за ухо, что все равно снова выбивались. Наруто же начал поглаживания с шеи, простраивая путь до бедер, попутно касаясь плечей, локтей.       Это не был их первый раз, но почему-то всегда каждое прикосновение приносило удовольствие и желание на большее. — Подожди… — еле-еле вырвался Какаши, упираясь головой об дверь позади него. Оба тяжело дышали, но Наруто не стал ждать, а схватившись за бедра притянул ближе, что Хатаке глубоко выдохнул, а Узумаки издал тихий стон. — Ты моей смерти хочешь? Я не так представлял свою смерть. — Даже не думай, что умрешь раньше меня, — Наруто вернулся к поцелуям, попутно снимая с Хатаке жилет, после пришлось оторваться, Какаши снимал с себя водолазку через горло.       Наруто не стоял на месте, также расстегнул куртку и кинул её к остальной одежде. Несмотря на отсутствие разницы в росте, кроме одного единственно сантиметра, что все равно шутливо ранил Узумаки, тот все равно решился приподнять Какаши за бедра, что единственной его опорой были спина об дверь и руки на шее Наруто. Мужчина этого не ожидал, издал резкий звук, напоминающий «Чт…». — Отпусти, — шутливо, а может и нет, пригрозил Какаши. Но Наруто пропустил это мимо ушей, покусывая шею. Когда он дошел до Адамова яблока, Хатаке растаял и понял, что за свою доброту он ещё сильно поплатится.       Когда Узумаки это понял, то не мог сдерживать улыбку, что раздражало Какаши, но и сделать он ничего не мог, хотя правдивее сказать не хотел: Наруто от природы был горячим, каждое его прикосновение одновременно расслабляло и вводило в дрожь. Из-за чего Какаши не смог пропустить момента, когда Наруто рукой залез под его боксеры.       Узумаки старался держать себя в рамках и делать все медленно, но его руки думали иначе. Он резко снял штаны, Хатаке не смог сдержать смешок. — Я думал, в тебе гораздо больше терпения, — недолго смеялся Какаши, пока Наруто не схватил его за деликатное место. — В стойкости я тебе не проиграю, никогда. — Это вызов? — Хатаке погладил Наруто по загривку. Он ещё давно узнал, что это было слабое место парня, когда случайно поглаживал того по волосам и задел чувствительную точку, что тот дрогнул.       Наруто, чтобы приглушить себя, сильно укусил Какаши по соединению шеи с плечом, попутно облизывая рану. Тут уже всхлипа не сдержал Хатаке. — Ладно, один — один.       Закончив с прелюдиями, Наруто пересен вес Какаши на стену, чтобы достать тюбик смазки. Ничего не сказав, он средним пальцем поглаживал задний проход, пока не решился на откровенные действия. Хатаке напрягся, его всегда смущали разговоры на этом этапе. Наруто прикусывая область шеи пытался добиться расслабления своего партнера. Когда уже был добавлен второй палец, Какаши думал кусать шею Наруто или собственные губы, дабы не издавать стоны.       Наруто же любил звуки, что издавал Хатаке. Это не то, что может услышать любой человек. Наруто переместил свободную руку на шею Какаши и глубоко поцеловал. Тот хотел отстранить, понимая, что затеял парень, но Узумаки не позволил.       Наруто нашел то, что искал, несколько раз дотрагиваясь до простаты мужчины, что тот уже не мог сдерживать стоны. После добавления третьего пальца, Узумаки почувствовал, как Какаши начинал царапать того по спине.       Наруто всегда удивлялся особой дерзостью Хатаке вначале и его смущающимися жестами, даже не дойдя до середины. Но это даже умиляло, правда в лицо он это никогда не скажет человеку, которого боялись целые нации. Когда Хатаке проводил ногтем по любой части тела Наруто — это был знак, что тот готов. Естественно, до Узумаки долго доходила эта информация, пока это не стало «эффектом собаки Павлова».       Когда оставшаяся одежда начинала мешать, Наруто решился и от неё избавиться. От двери веяло сквозняком, но это было как глоток свежего воздуха, дабы немного да отрезвить голову. — Я вхожу, — тихо сказал Наруто, нагнувшись к уху партнера, попутно укусив за мочку и наполняя Какаши. Тот укусил губы до крови, Узумаки слизал кровь с его рта, проникая в него.       Хатаке сдерживал себя, издавая лишь тяжелые вздохи, Наруто тихо постанывал от боли и тесноты. Когда Какаши привык к размеру, он поддался бедрами, отжимаясь руками об плечи Узумаки, после чего тот сам приступил к действиям.       Наруто не потребовалось много времени, чтобы набрать темп, но разум не далеко отошел от него, когда он заметил шатающуюся дверь. Когда он перешёл на противолежащую стену, случайно ударил Какаши об стену, тот ещё тогда еле сдерживал себя, поэтому издал стон. Разум покинул Наруто в тот момент.       Достигнув своей кульминации, Наруто начал поглаживать член Какаши, но все-таки парень первый пришел к развязке, спустя пару толчков за ним последовал и Хатаке. Оба тяжело дышали и не думали совершать каких-либо других действий, кроме как любоваться чужой кожей, покрасневшей и переполненной засосами. Засосы исчезали с тела Наруто прямо на глазах Какаши, и это всегда гипнотизировало того. Это определенно не то, к чему ты можешь когда-нибудь да и привыкнуть. — Наруто, я выиграл, — первая разумная речь спустя продолжительное время. Но если Какаши продолжал тяжело вдыхать и выдыхать воздух, Наруто уже спокойно стоял на двух ногах и хитро улыбался тому. — А мы разве закончили?