Сэкиль

— Ты живешь одна? — Юнги повесил куртку на крючок возле входной двери и окинул взглядом прихожую. Юн Хва, увлечённая экспресс-уборкой, кивнула в ответ, но парень не заметил этот жест, продолжая осматриваться. Девушка скрылась на кухне, откуда сразу же послышался звук гремящей посуды. — Проходи! — студентка выглянула, неуклюже убирая волосы, упавшие на лицо и даже забравшиеся в рот. Блондин, все ещё стоявший на пороге, весело хмыкнул, увидев слегка растрепанную голову, и размеренными шагами дошёл до стула, стоящего у небольшого стола, поверхность которого ещё не успела высохнуть после того, как хозяйка крошечного жилища протерла ее тряпкой. Юнги с напускным интересом стал рассматривать кухонную гарнитуру, пока Юн Хва, сидя на корточках, рылась в нижних шкафах. — Нашла! — донёсся радостный голос девушки, и тут же на влажную поверхность стола бухнулась бутылка вина — Вы попались, господин учитель — Юн Хва с довольным лицом достала штопор и уселась напротив парня. — Как повеселела то — Юнги поднял брови, изображая удивление, а после хитро прищурил глаза — Я ведь могу отказаться. — Не можешь — с серьёзным тоном произнесла брюнетка и стала отстраненно наблюдать за тем, как парень молча забрал из ее рук штопор, открыл бутылку и разлил содержимое по бокалам. *** — А я незапланированный ребёнок — солнце давно зашло за горизонт и уступило место темной завесе, с которой отчаянно боролась лампочка, слабо освещая комнату — Мама родила меня очень рано, а отец испугался и сбежал, как только стало известно о беременности. Когда мне было лет 6, он вернулся — Юн Хва хмыкнула и положила голову на руки, сложенные на столе, направив затуманенный взгляд в стену — Нагулялся, видимо. Зато теперь мама только и делает, что пасёт меня, как бы я не залетела от какого-нибудь мудака — брюнетка поймала внимательный взгляд парня — И почему я вообще это тебе рассказываю... Блондин пожал плечами и прикусил губу, не зная, что должен сказать в ответ. Лицо девушки не выражало никаких эмоций, хоть история и была откровенной, для кого-то даже интимной, поэтому он не понимал, должен ли пожалеть или поддержать ее, может, остроумно пошутить. Но его рука все равно неосознанно потянулась к ее голове, намереваясь погладить. — Лучше скажи мне, почему сбежал. Юнги чуть помедлил,пытаясь собраться с мыслями, но они не поддавались, только сильнее путаясь, и аккуратно дотронулся до лица девушки. Он провёл кончиками пальцев от виска до подбородка, мягко поглаживая кожу, и посмотрел темными, почти чёрными глазами на губы Юн Хва, которые ещё покрывали остатки бордовой помады, из-за чего та неосознанно их облизнула. Парень все ещё пытался сформировать свои мысли, чтобы наконец ответить на вопрос, ради которого эта встреча и была затеяна. Он заранее обдумал, что именно скажет ей, как объяснит свой поступок, хоть ответ и звучит дико. Юнги не из пугливых, да и сейчас он не боится произнести те самые слова, которые брюнетка так терпеливо ждёт. Но ее проницательный взгляд и приоткрытые губы провоцировали его обратную сторону. Сторону, которую он всеми силами пытается скрывать столько лет. — Я могу показать — обойдя стол и приблизившись к лицу Юн Хва, выдохнул блондин. Она почти сразу поняла по его взгляду, как именно он собирается это сделать. Хоть мысли в голове и наталкивались на стену неуверенности в своём выводе, однако собственное желание, которое теплилось в ней ещё давно, давали действиям зелёный свет. Девушка притянула его за шею, мягко прикоснулась к нежным губам и немного поводила по ним своими, чуть отстранилась и облизнулась, почувствовав терпкий вкус вина. От неожиданности парень замер на несколько секунд, опешившим взглядом смотря то в ее выразительные глаза, то на соблазнительно приоткрытые губы. Юнги понял, что так Юн Хва ответила ему согласием, и тут же притянул ее обратно, увлекая в глубокий, напористый поцелуй. Не церемонясь, он нагло ворвался языком в ее рот, жадно сминая губы. Брюнетка, не сразу справившаяся с напором, ударилась макушкой об стену и тихо охнула, случайно прикусив губу парня, от чего тот издал недовольный полустон. Блондин резко махнул рукой, и со стола полетели пустые бокалы, жалобно разбиваясь, встретившись с холодным полом. Тело девушки вздрогнуло, как от удара током. Но действия парня были настолько быстрыми, что испуг даже не успел завладеть ее мыслями. Юнги разорвал поцелуй, грубо обхватил цепкими пальцами бёдра студентки, прижимая как можно сильнее к себе, и усадил на стол. Юн Хва тяжело дышала, ее взгляд выражал целый спектр эмоций, но парень удивился, не заметив в нем протеста. Хотя ему уже было все равно, он не намеревался останавливаться, даже если бы девушка попросила. Даже если она не захочет его больше видеть. Юнги уже просто не мог. Порог был пройден ещё тогда, когда брюнетка первая сладко прикоснулась к его губам, совершенно не зная, на что именно подписалась. Юн Хва испытала настоящий восторг, когда парень ловко стянул с неё тонкий свитер и стал покрывать грудь и живот страстными поцелуями. Ткань бюстгальтера также жалобно, как звон разбившихся бокалов, затрещала в том месте, где располагалась застежка. Блондин даже не попытался ее расстегнуть и просто разорвал единственную вещь, сковывающую грудь юной девушки. Наконец, получив желаемое, Юнги обхватил губами затвердевший сосок, от чего у Юн Хва вырвался тихий стон. Ощущать его губы на своём теле ей было невыносимо, но очень приятно. Студентка протянула руки к рубашке парня, намереваясь расстегнуть пуговицы и избавиться от неё, но блондин резко толкнул девушку, и она, не удержавшись, упала на спину. От удара позвоночником о твёрдую поверхность перехватило дыхание на несколько секунд. Рот приоткрылся в провальной попытке сделать глоток воздуха. Голую разгоряченную кожу обдало прохладой, заставляя тело покрыться мурашками. Юнги, воспользовавшись замешательством девушки, раздвинул коленом ее ноги и пристроился между ними, плотно упираясь пахом, чтобы Юн Хва хорошо почувствовала его напряжение. Усмехнувшись, девушка сильнее запрокинула голову, и потерлась о заметно выпирающую ширинку, нагло дразня парня, от чего тот томно выдохнул. Но блондин не позволил студентке и дальше издеваться над ним. Он стянул с неё джинсы, задев пальцами трусики, и, обхватив ладонями бёдра Юн Хва, зубами стал снимать непослушную ткань, задевая нежную кожу. Руки девушки вцепились в края стола от болезненных, но возбуждающих укусов. Она приподнялась на локтях и взглянула в глаза, затуманенные похотью, такие властные и не терпящие возражений. Это был не Юнги. Точнее, не тот Юнги, которого она видела с той самой ночи в клубе и по сегодняшний день. Сейчас он уже не казался ей пугливым и робким, скрывающим свои истинные чувства. В этот момент он был больше похож на хищника. Но Юн Хва его почти не боялась, наоборот — хотела, чтобы он взял ее так грубо, как сам этого захочет, чтобы не сдерживался и дал себе волю. Его контрастное поведение даже приятно удивило. Очень приятно. — Ты не девственница? — спросил с затаенной надеждой парень. Брюнетка, все ещё находящаяся в своих мыслях, поглотивших ее разум, не расслышала его слова: — Что? — У тебя уже был секс? — нотки раздражения послышались в голосе Юнги, горящего нетерпением. — А... — коротко выдохнула Юн Хва, пришедшая в некоторое замешательство от вопроса — Да, был — она даже хохотнула — Как заботливо с твоей стороны, поинтересоваться этим, когда я уже лежу полностью голая — уголок рта Юнги лишь нервно дернулся, но он ничего не ответил на едкое замечание. Девушка рвано выдохнула и прогнулась в спине, когда блондин ввёл в неё два пальца, при этом покрывая живот то мокрыми поцелуями, то укусами. Не зная, куда деть себя от нахлынувших ощущений, она вцепилась руками в его светлые волосы, но Юнги крепко схватил запястья Юн Хва одной рукой, пресекая все возможности коснуться, больно сжимая, и отстранился, резко потянув ее за собой. Парень не пощадил и свою рубашку: послышался звук пуговиц, отрывающихся и катящихся по полу. Звякнула пряжка, и брюнетка, освободившись от хватки Юнги, смогла потереть запястья и рассмотреть оголившийся торс. Только она успела провести ладонью по его бледной коже от ключиц до живота, как он приподнял ее и легко вошёл горячей твёрдой плотью, отмечая, как сильно намокла Юн Хва, заставляя ее выгнуться и вцепиться ногтями в его плечи, оставляя красные следы. С ее губ сорвался сладкий протяжный стон, сносящий Юнги крышу окончательно. Он начал двигаться в желанном ему, быстром ритме, не давая девушке привыкнуть к новым ощущениям, оставляя ей только дрожать и цепляться за него в сладостном исступлении, временами получая шлепки по ягодицам, отдававшиеся пронзительной волной по всему телу. Его пальцы больно впивались в нежную кожу бедра и талии, но Юн Хва уже не замечала этого, полностью отдаваясь моменту. Она также жадно, как Юнги вбивался в ее тело, стала сминать его губы в требовательном поцелуе, проникая в рот язычком и заглушая их откровенные стоны. Когда толчки ускорились, содрогающееся тело девушки сильнее прижалось к оголенной груди парня, боясь не удержаться, хотя его железная хватка даже не думала слабеть. Сбавив скорость, он сделал ещё несколько медленных движений, показавшихся студентке настоящей пыткой. Юнги посадил Юн Хва на край стола и с гортанным рыком, подобным животному, вышел из неё, изливаясь на бедро. Тишина в квартирке нарушалась лишь их тяжелым частым дыханием. Не поднимая взгляд на девушку, парень натянул брюки и рубашку, которую уже было не застегнуть, и поспешил к выходу, где стащил с крючка куртку и надел ботинки за считанные секунды. Послышался громкий хлопок дверью. Юнги ушёл, так и не проронив ни слова, оставив Юн Хва с потерянным взглядом и опущенной головой, за которую она тут же схватилась руками, запустив пальцы в темные спутанные волосы, больно оттягивая их. *** Только к рассвету хозяйка квартиры смогла прибрать все последствия соития. К сожалению, в голове нельзя было так просто собрать все в кучку и выбросить, чтобы больше ничего не тревожило покой. Да ни о каком покое и речи быть не могло. Как бы девушка не пыталась занять себя рассматриванием процесса восхода солнца или курением прямо в кровати, хотя раньше Юн Хва себе такого не позволяла, мысли о том, что ее просто трахнули, не выходили из беспокойного ума. Именно «трухнули». Она не решала ровным счетом ничего: не смогла его потрогать там, где хотелось, не выразила недовольства по поводу дискомфорта, доставленного ей грубыми действиями Юнги, даже нечего говорить о минимальной нежности, которой здесь и не пахло. Брюнетка пребывала в шоке от его беспардонности, отчего зашлась в смехе, напоминающем истерический. Все, с кем она когда-либо спала, хотя бы ради приличия позволяли целовать себя, где девушке вздумается, даже дразнить и мучить, также делая это в ответ. Интересовались, нравится ли ей поза или ощущения от касаний, а после всего благодарили нежными словами или действиями. А Юнги просто взял ее и ушёл. Она просто дала ему то, чего они оба хотели, и отпустила его. Ну вот так просто. Юн Хва совсем не чувствовала обиды, хоть подобного она не могла ожидать, факт того, что не выразила протеста, остаётся фактом. Присутствовало лишь ощущение, что уйдя, парень унёс с собой ее крошечную частичку, восполнить которую теперь возможно только при встрече с ним же. Только сейчас до неё дошло, что это был тот самый ответ, который она так хотела получить. Теперь стало понятно его то отстраненное, то неожиданно заинтересованное поведение. И от этого понимания девушка снова разразилась хохотом, потонувшим в тишине спальни. Тело все ещё гудело от проявлений жестокости Юнги по отношению к студентке. Ещё когда обмывалась в ванной, сразу после ухода «ночного любовника», заметила синяки, начинающие проявляться на бёдрах, ягодницах и боках, вкупе с красными следами на запястьях. Эта картина привела девушку лишь к одной печальной мысли: на работу ближайшие дни ее точно не пустят, а значит, в этом месяце доход упадёт. Юн Хва не могла себе позволить такие вольности, грозящие помешать ей навсегда изменить свою жизнь так, как она давно того хотела.