А что будет...?

      Понятие «красота» является субъективным, потому что у каждого человека свои определённые вкусы и предпочтения. Нельзя назвать что-то «некрасивым», потому что обязательно найдутся те, кто будет утверждать, что это что-то «красивое».       Каждое существо по своей природе является чем-то «красивым» и «прекрасным», потому что это создание сотканное из нити жизни матери-природ, а для неё оно бесценно и «прекрасно». То, что Вам не нравится, просто не в Вашем вкусе.       Третий корпус мужской колонии «Намба» славится тем, что там сидят самые красивые заключённые, что имеются на огромнейшей территории всей тюрьмы. Высокие и прекрасные молодые люди, с идеальными чертами лиц и формами тела, словно под копирку вышедшие из модных журналов или из-под пера мангаки-романтика, чьи персонажи всегда идеальны и совершенны.       Я ходила в третий корпус, потому что меня туда лично пригласил главный надзиратель – Киджи Мицуба-сан. Он посчитал меня красивой, а ещё хотел поэкспериментировать и, если что, сделать пару снимков в паре с его заключёнными, которых он по-отцовски холит и лилеит.       Знакомство с Хани-куном произошло совершенно спонтанно, но очень забавно: мы были поставлены в пару для фотосессии, о которых так мечтал Мицуба-сан, а во время съёмки он спросил, какого цвета у меня нижнее белье. Разумеется, я растерялась и потерялась, а потому запнулась о свою же ногу при смене позы и навалилась на молодого человека всем своим телом.       С момента, когда я по собственной неуклюжести упала на несчастного юношу, прошло около года и всё это время мы поддерживали дружеский контакт, став очень близкими и дружными.       Отрицать красоту Хани-куна также глупо, как опровергать, что два помноженное на два будет равняться четырём. Хани очень красив и сексуален, а потому неудивительно, что он имеет огромный фан-клуб, насчитывающий несколько тысяч девушек и это только в Японии и тем, кому повезло узнать о том, где находится такой мужчина.       Я стала самой великой счастливицей из них всех, потому что я могу видеть молодого человека раз в неделю, что в четыре раза чаще, чем принято видеться ему с фанатками; общаться с ним, потому что мы находимся в непосредственном контакте; трогать его, потому что мы очень близки, ещё и фотоссесии требуют тактильного контакта, иногда граничащего с эротическими позами.       Ещё и знала я его больше, чем кто-либо из фанатов. На самом деле, он не всегда спокойный, вежливый и рассудительный, он бывает грубым, вредным и наглым. Он не стыдится хвалить себя и прославлять свою красоту, а также показывать средний палец всем, кто не согласен с ним в его убеждениях. Он достаточно... Вспыльчив.       И... Поддавшись массовому течению и чарам юноши, я по уши влюбилась в него, даже больше, кажется, чем его фан-клуб, потому что я знаю обе стороны молодого человека и обе люблю до безумия.       В какой именно момент я влюбилась трудно сказать, потому что я уже и не помню. Я просто однажды осознала, что люблю его и этим все сказано, а переубедить своих чувств и сердце я не имела возможности, а потому и смирилась, стараясь умолчать о них, укрывая. Надеялась, что со временем пройдут. Однако, они только усиливались...       Мои чувства привели к тому, что я иногда ночами плакала, сжимая в зубах одеяло, проклинаю свои чувства, на которые, разумеется, ответа не было. Он не обязан был влюбляться в меня, только потому что я чувствую к нему что-то и являюсь единственной девушкой-закобченной в колонии. Не его вина в том, что я такая глупая. Тем более, в его фан-клубе сотни красивых девушек, лучше меня во всех отношениях. – Ты в порядке? – обеспокоенно произнёс Хани, порпвляя прекрасные манжеты на рукавах, выполненные вручную лучшим потрным «Намбы». – Выглядишь так, словно плакала. Тебя кто-то обидел? – Нет, – отрицательно качнул головой, невинно улыбаясь. – Плохо спала ночью. – Почему? – Вероятно, устала на столько, что даже спать не могла. Всё в порядке правда, – встала я с места, на котором сидела и двинулись в сторону юноши, чтобы помочь с манжетами.       Подойдя к молодому человеку, принялась помогать с рукавом, стараясь не выдавать своих нервных чувств по отношению к парню, делая вид, что я полностью спокойна и даже чуть отстранена. – Ты же знаешь, что если что-то случится, то я поддержу тебя? – начал диалог Хани.       Я подняла голову и улыбнулась, согласно кивнув головой.       Понимаю и я очень благодарна тебе за это, однако мои проблемы целиком и полностью относятся к тебе, так что подобным делиться с тобой я не хочу. Не желаю обременять его какими-то нелепыми чувствами, возникшими на почве того, что он красивый, добрый и заботливый. – И всё же, твоё состояние меня заботит, – продолжил Хани, нахмурившись. – Я в порядке, правда, – пригладила манжету к руке, коснувшись бархатной кожи Хани, от чего одернула руку, потому что в груди кольнуло и появилось тепло. – Вот видишь, с тобой что-то не так. – Но я говорю, что со мной всё в порядке! Пойдём, скоро фотосессия начнётся...       Однако, мне не дали уйти, немного грубо схватив за запястье и дернув к себе. Я обернулась и почти столкнулась с Хани. – Что ты делаешь? – возразила я. – Что с тобой в последнее время происходит, Мезеко? Ты постоянно грустная, выглядишь так, словно не спала, а рыдала всю ночь. И... – он на мгновенье замолчал, после чего серьёзно посмотрел мне в глаза, – ты шарахаешься от меня, как от прокажённого. – Что ты... Я не... – Не ври. Я что-то сделал? Я ранил тебя? Я сказал что-то обидное?       Молодой человек выглядел так, словно находится на грани отчаяния и он правда отчаянно пытался понять, что со мной происходит. Его это так беспокоило, что на моих глазах навернулись слёзы... Счастья. Он беспокоится обо мне, а я как глупая счастлива и благодарна ему только за это.       Его хватка усилилась и он сжал моё запястье в своей руке чуть сильней. – Пожалуйста, – понизил тон голоса, переходя на более грустный, – скажи, что я плохого тебе сделал.       Глядя на его лицо, мне становилось ещё хуже, чем во все дни до этого: он был опечаленным, глаза были грустными, а уголки губ направлены вниз. Ему грустно он печалиться, он беспокоится... Из-за меня. – Хани-кун, – свободной рукой я потянулась к его лицу и убрала прядь волос, неуместно лежавшую на его лбе, – не стоит так обо переживать, – аккуратно положила ладонь на щеку. Он приластился к ней, положив на неё голову и свой свободной рукой прижал мою ладонь к своей щеке. – Прсости, если заставила волноваться. Я боялась тебе говорить, что со мной... Но я должна поблагодарить тебя, за твою доброту и заботу. – Просто скажи, что случилось. Мне нужна только искренность и честность, Мезеко.       Собрав всю волю в кулак, ещё раз взглянула в глаза молодому человеку, огорченно глядящему на меня. Сейчас, возможно, мой единственный шанс рассказать о своих чувствах. Возможно, наши отношения после этого ухудшается, но они станут ещё хуже, если я не отвечу на его просьбы. – Я просто... Просто я люблю тебя, Хани-кун, – виновато улыбнулась, прищурив глаза, из которых предательски потекли слёзы.       Молодой человек удивился и округлил глаза, на мгновение отпустил мои руки, растерявшись и потерявшись в пространстве. Так и знала, что он будет недоволен.       Почему-то перед глазами возникли сцены, когда он подкатывал ко мне и флиртовал. Я понимаю, что это было в шутку, как способ пошутить, однако это, видимо, на меня подействовало.       Выждав пару секунд, осторожно начала отходить от молодого человека, прислушиваясь к шуму на съёмочной площадке, где нас, кажется начали немного искать. – Спасибо, – прошептал он тихо.       Голос молодого человека был сиплым, кажется, даже хриплым, но очень приятным и спокойным, от чего в моей груди сильней забилось сердце. Я ответила на его объятья своими, прижав его тело к себе. – Хани-кун, нам пора на фотосессию. – Нет, – отрицательно мотнул он головой. – Я тебя никуда не отпущу и сам никуда не уйду. Я хочу остаться с тобой здесь. – Но, Хани... – Я тоже... – ответил мне молодой человек. – Я тоже люблю тебя.