Сладости на сердце

Рампо сидит, хотя, скорее, лежит в своём кресле, откинувшись на его спинку, и ест десятый за час кексик. Сегодня он ест больше сладкого, чем обычно, ибо, кажется, не в настроении. На все вопросы, переживания и попытки коллег узнать о случившемся, Эдогава молчал. — Вкусно, Рампо-кун? — улыбнувшись, спрашивает Дазай. Недолго думая, Рампо кивает, — я и не сомневался. — Пиши отчёт, Дазай, — говорит только что появившийся здесь Куникида, а Осаму устало вздыхает. — Ну Куникиии-и-ида, — протяжно воет он, схватив со стола книгу и показательно ударив ею себя по голове, — ой, кажется, я травмирован! Теперь я не смогу писать отчёт! Йосано! Дазай убегает в неизвестном направлении, а Куникида, насупившись, садится за стол Осаму, дабы посмотреть, сделал ли тот хоть что-то. Как бы неудивительно то ни было — нет, Дазай даже не притрагивался к бумагам. — Вот тварь, — говорит Куникида, схватившись за голову. — Съешь кексик, Куникида. Тебе станет лучше, — советует Рампо, устало переложив свои ноги на стол. — Плевал я на эти кексики, — хмурится Доппо, а Рампо замирает, раскрыв рот. Рука с шоколадным маффином останавливается перед лицом, а сам Эдогава медленно распахивает глаза. Как так?! — Попробуй с маслом. Дазай возвращается через несколько минут после того, как Куникида выходит из кабинета. Голова Осаму осторожно высовывается из дверного проёма, он осматривает комнату, а после облегчённо выдыхает. — Фух, он ушёл… — Любишь кексики, Дазай? — спрашивает Рампо, а Осаму кивает и радуется, что его коллега наконец-то ожил, после чего подходит к Эдогаве и тянет руку в пакет со сладостями. Рампо осуждающе бьёт Дазая по ладони. — Эй, я просто спросил! Это моё! Вместо написания отчёта Дазай рисует на листочке себя, держащего на руках одного рыжего парня. Тем временем Ацуши сидит на полу, прикусив губу, и улыбается, глядя в телефон. Наверное, Акутагава пишет… Только одному Рампо скучно. К сожалению, конфеты закончились, а это значит, что здесь больше нечего делать. Абсолютно нечего. А в особенности когда один очаровательный писатель с утра испортил ему настроение небольшой ссорой. Ну, возможно, её таковой считал только Рампо… неважно. — Входите! — кричит Дазай, когда слышится несильный стук в дверь, — если вы, конечно, не Куникида со своими отчётами. Слава богу, не Куникида. Эдгар неуверенно открывает дверь, переступая порог. — Рампо, — зовёт он Великого детектива, а тот обиженно поворачивается в другую сторону, будучи сидящим на крутящемся кресле, — Рампо. В руках у Эдгара конверт, заклеенный розовой наклейкой в виде сердечка, а через плечо висит сумка, в которой припрятано ещё кое-что для Эдогавы. — Рампо, я принёс тебе вот это, — Эдгар кладёт письмо на стол Рампо, который тут же затыкает уши пальцами и очень по-детски обижается, игнорируя По. На этот моменте дар речи потеряли даже Ацуши и Дазай. Как?! Рампо. Игнорирует. Эдгара. Это что-то новенькое. Зато причина странного поведения и плохого настроения детектива с утра стала предельно ясна. — А ещё это… — По достаёт из своей сумки несколько кульков с конфетами и леденцы, после чего ещё раз окидывает Рампо взглядом с ног до головы, вздыхает и собирается уйти из офиса с болезненно покалывающим сердцем, — ну… я пошёл. Эдогава никак не реагирует на это, дожидаясь момента, когда Эдгар покинет кабинет. — И вы… даже не прочитаете письмо, Рампо-сан? — спрашивает Ацуши, который за этой сценой наблюдал буквально с открытым ртом. — Не-а, — отвечает Рампо, с полнейшим безразличием разорвав пакетик конфет, — ммм, вкусные трюфели. — А что у вас случилось? — спрашивает Дазай, продолжив бережно выводить на бумаге рыжие локоны. Рисунок, правда, целиком и полностью получается в стиле Осаму — кривой и отчасти смешной, но Дазай в конце работы всё равно скажет «какой же я прекрасный художник!», отыщет рамочку из Икеи и повесит его на их с Чуей кухню. — Мы с ним поссорились, теперь я обижен, — отвечает Эдогава, запихнув в рот сразу и несколько трюфелей, и леденец, и желейки. — Как?! Ацуши и Дазай, кажется, в полнейшем недоумении, ибо обиженный на Эдгара Рампо — не то чтобы редкое, а просто нереальное явление. Ну… сам Ацуши приходил не в настроении часто, в основном это было связано с «холодностью» и отстранённостью Акутагавы, но потом мафиози узнавал об этом от самого лучшего (нет) семпая, который грозился убить парня, если тот «на крыльях любви и Расёмона» не прибежит мириться с Ацуши. Дазай же, когда ссорился с Чуей, либо спал весь рабочий день на диване в офисе, либо громил всё вокруг, пока Куникида пинком под зад не вышвыривал его из агентства, а Фукудзава не писал Мори «по старой дружбе» (по нынешней любви) послать Чую поговорить с Дазаем. Директор, конечно, не любил и не хотел в это всё вмешиваться, но и смотреть на Осаму, который двадцать четыре на семь страдал, было больно. А вот Рампо другой — его кроме конфет никогда ничего не волнует. Да и в отношениях с По у них постоянно всё клубнично-шоколадно и под медовым соусом. Что пошло не так? — Он сказал, что только сладкое есть вредно! Далее Рампо прикрывает глаза, разворачивает ещё один леденец, кладёт ноги на стол и делает вид, что ложится спать. Тем временем Ацуши чуть призадумался. Из окна показалось Солнце, осветив комнату, и Накаджима поднял руку, пропуская лучи через пальцы и наблюдая за тем, как красиво они рассеиваются на ладони. — Ну… если подумать, то По-сан… — Ацуши не успевает договорить, как замечает на себе осуждающий, нет, очень осуждающий взгляд Рампо, который уже догадался, что тот хочет сказать, — прав. — А что сказано в письме, Рампо-кун? — спрашивает Дазай, решив, что вмешиваться в отношения Рампо со сладким равносильно смерти. — Ммм… Рампо разворачивает конверт, несмотря на то что мог бы и сам догадаться, что в этом письме. Пока детектив бегал глазами по аккуратно выведенным По строчкам, Ацуши заметил, как у семпая сначала распахнулись глаза, а потом еле заметно покрылись румянцем скулы и щёки, пусть он и не хотел этого показывать, тут же отвернувшись к окну. «Рампо-кун… ты, наверное, догадался об этом письме ещё до того, как оно появилось на свет, но я, тем не менее, напишу его для тебя и лично передам. Извини меня. Извини за всё. Особенно за сегодняшнее утро… я просто слишком переживаю за тебя и за твоё здоровье, потому что ты мне невероятно сильно дорог. Я вообще постоянно за тебя переживаю, иногда мне слишком хочется заботиться о тебе, как о ребёнке, хотя я и сам не лучше… забываюсь, когда пишу книги, не могу понять, чего ты хочешь, пока тебе не приходится говорить об этом самостоятельно… я всё время стесняюсь обнимать тебя и целовать, потому что мне кажется, что я просто тебя не достоин. А ещё я не могу выразить всё в этом письме, так как боюсь, что ты посчитаешь меня тряпкой. И если ты захочешь меня бросить после этого, то я пойму… прости.

С любовью огромной любовью, Эдгар…»

— Глупый По-кун, — кричит Рампо, вновь стукнувшись головой о мягкую спинку кресла, — совсем глупый! Я не хочу его бросать! Рампо прикрывает рот рукой, выронив из рук это письмо. Вторую, свободную ладонь он запускает в свои волосы и немного взъерошивает их под кепкой, после чего чувствует, что звенящая влюблённостью голова слишком потяжелела. Сердце сжалось так, словно его очень плотно обмотали плёнкой, состоящей из любви, тепла и чего-то несущественного, но до жути сладкого. Сладкого до скрипа на зубах и до сведённых от приторства скул, которые позже придётся разминать, то и дело смешно корча лицо. Щёки загорелись так сильно, что тепло, исходящее от них, кажется, могло бы с лёгкостью превратить Антарктиду в самую настоящую Африку. Как По вообще может думать о подобном?! — Ты разве не знал, что в письме, Рампо-кун? — чуть удивлённо спрашивает Дазай, который первым замечает переменчивое выражение лица коллеги. — Я просто не думал об этом. Эдогава понимает, что нужно поймать По, пока тот не убежал далеко от Агентства, ибо в таком случае Рампо не только не сможет найти его, но и сто процентов потеряется сам. Приходится быстро покинуть кабинет, по лестнице направившись к выходу. — А ведь Рампо-кун так и не сказал, что в письме… — обиженно говорит Дазай, вновь схватив рыжий фломастер. Эдгар успевает только открыть главную дверь, ведущую из здания, как вдруг слышится чересчур знакомый стук каблуков по полу. Рампо совершенно точно бежал к нему. — По-кун! — кричит он из-за спины. По не успевает среагировать, как на него набрасывается Эдогава, заключив в свои тёплые объятия. Эдгар разворачивается и отпускает дверь, приобняв Рампо за плечи в ответ, — ты сдурел. — Я… Рампо… — Великий детектив не даёт парню договорить, встав на носочки и прервав его нежным поцелуем. Хотя, скорее, даже не поцелуем, а касанием своих губ о губы Эдгара. По чувствует, как Рампо улыбается в «поцелуй», а после утыкается своим носом в плечо Эдгара, откуда несколько секунд назад убежал Карл. — Я тебя тоже люблю. Теперь пришло время краснеть Эдгару — благо, за густой и длинной чёлкой это заметно довольно слабо… всем, кроме Рампо, который видит лицо По, глядя на него снизу вверх. В глазах Эдгара явно читается бесконечная любовь и счастье, а Эдогава хитро улыбается, чувствуя, что этот взгляд направлен на него и только на него. — Кстати, напротив ювелирного, в который ты собрался идти послезавтра, продают вкусные эклеры! Не забудь купить мне парочку, По-кун!