Queen of Pain

— Глупая девчонка! - звонкий, противный женский голос разлетелся эхом от мрачных тёмных стен спальни, заставляя съёжиться не только всех присутствующих служанок, но и даже мужчин, стоящих за дверью в коридоре. Все до ужаса боялись эту женщину, и лишь юная девушка сморщилась от только что полученной пощёчины, всё так же стараясь сохранять хладнокровие и полное безразличие. — Ты позоришь весь свой род, неблагодарное отродье. Надеюсь, ты усвоила урок, и перестанешь встречаться с этим мерзким червяком, а иначе... Лучше не вынуждай меня, милочка. - она резко, но в то же время грациозно развернулась на своих каблуках, наконец-то оставив свою племянницу в покое. — К вам пригласить лекаря?... - спросила обеспокоена одна из служанок, пытаясь разглядеть прикрытое волосами лицо госпожи. — Нет. Мне это не нужно. Просто оставьте меня... Сейчас же! - ее голос ни на секунду не дрогнул и был настолько же резок и властен, как и у ее тётушки. Девушка ненавидела подобное сходство, но сейчас ей было некогда до чувств окружающих, так как она сама еле держала себя в рамках. Служанки неуверенно переглянулись, но тут же скрылись за дверью, четко выполняя приказ. Один, и тишину пронзил звук закрывающейся двери. Мэри чувствует себя полностью измученной и израненой. Все что ей хочется - это кричать, громко и отчаянно. Она ненавидит свою жизнь, свою семью, своих предков, которыми так кичится ее тетушка. Она ненавидит свою тетушку. Эта женщина была зациклена лишь на богатстве и власти, ей чужда любовь, искренность, доброта. Лилиан хотелось бы отдать свою племянницу повыгодней замуж, и метила она, разумеется, в более высокие титулы... Ей хотелось, чтоб Мэри стала королевой (как мечтали и стремились все женщины их рода), ну или на худой конец графиней, и именно поэтому новость о странной интрижке девушки с каким-то «нищим» парнем ее совсем не устраивала. Два, и послышалось громкое прерывистое дыхание, больше похожее на шипение змеи. Мэри не понимала, почему ее лишают истинного счастья. Ее ужасно раздражало то, когда кто-то пытался командовать ею, или указывать ей что-либо делать. Она никогда не слушалась свою тетушку, наплевав на ее запреты и предупреждения о наказании с «высокой колокольни». Три, и душераздирающий крик оглушил всю округу, перепугав всех кого только можно. Когда ты член какой-то уважаемой семьи с многолетней историей, то приходится соответствовать, держать себя в рамках. Всегда улыбаться, даже если боль разъедает изнутри. Всегда быть спокойной и степенной, даже если вокруг бушует апокалипсис. Всегда быть прекрасной, даже тогда, когда не выходишь из своей комнаты. И когда такое давление происходит постоянно, в конце концов ты сломаешься и сойдёшь с ума. И похоже Мэри уже давно сошла с ума... Четыре, и весь скопившейся гнев вырвался наружу, заставляя девушку опрокидывать всё, что только попадётся под руку. Брюнетка знает, что ужасно опасна в гневе, и все равно даёт ему завладеть всем ее телом. Она вмиг становится сама не своя, и иногда может сделать вещи, о которых потом будет горестно жалеть. Но это будет лишь потом, а сейчас все становится не важным и пустым... Пять, и на смену злости пришло опустошение. Мэри совершенно ничего не чувствует, ей все равно на весь мир. Ей хочется скрыться от всех далеко-далеко отсюда и просто наслаждаться жизнью. Шесть, и горячие слёзы полились по ее алым щекам, с которых ещё не прошли отпечатки ладоней тётушки. Ей больно, и физически, и морально. Девушке не хочется чувствовать эту боль, ей не хочется быть каким-то монстром... Она вспоминает единственного человека, которого любит и понимает насколько же она жалкая и ужасная. Хочется быть сейчас рядом с ним, почувствовать знакомый родной аромат, но вместо красивой истории любви, жизнь предоставляет горькое разочарование и пытку. Семь, и девичья рука сделала запись в своём дневнике. Именно это обычно помогало унять остатки стресса и яркости, накопившихся во всех клеточках ее тела. Мэри понимает, насколько глупым занятием она занимается, но ничего с собой не может поделать. Все ее родственники, а особенно женщины, вели дневники - полноценную «летопись» их жизни, чтоб передавать их из поколения в поколение. И это настолько вошло ей в привычку, отчего даже не хотелось бросать это дело. Писать про то, как тетушка в который раз ее ударила, было очень «увлекательно и занятно»... Интересно, что подумают ее внуки, перечитывая данные записи?... Может решат, что их бабушка была совсем несчастной и жалкой, раз не смогла взять жизнь в свои руки. А может они будут ей гордиться и восхищаться, удивляясь ее выдержке и силе духа... Восемь, и уже недавние события не кажутся такими ужасными. Брюнетка с абсолютно спокойным выражением лица смотрела на своё отражения, даже не удивившись своей безупречности. Даже после неконтролируемого гнева и «истеричного» плача, она выглядела прекрасно. Неужели ее далекие предки когда-то заплатили за красоту тем, что теперь обязаны расплачиваться страданиями?... Бархатная немного смуглая кожа, придавала ей какую-то особую неповторимость и загадочность. Большие карие глаза, как будто смотрящие в самую душу. Ярко выраженные скулы, делающие ее лицо особо изящным и величественным. Длинные темно-каштановые волосы, локонами спадающие ей на спину. Стройная, подтянутая фигура... Очень редко можно встретить такую красивую девушку, в которой, действительно, не было никакого изъяна. Поистине, дьявольская красота... Девять, и она уже прогуливается в глубине роскошного сада, без особого интереса разглядывая цветы. Пожалуй, это было единственное место, где можно было побыть наедине со своими мыслями. И единственное место, куда не особо любила заходить тетушка, из-за появившейся из ниоткуда аллергии на некоторые виды цветов. Всего девять пунктов, которые повторялись раз за разом, входящие уже в какую-то ежедневную рутину или привычку. Именно последний месяц Мэри пустилась во все тяжки, и без грамма осторожности встречалась со своим возлюбленным, во зло Лилиан и ее принципам. Девушка в глубине души понимала, что нужно перестать делать безрассудные вещи, но окрылённая тайными встречами, она наплевала на предостережения своего рассудка. Ей на самом деле никто не мешал организовать все свидания так, чтоб тетушка о них не узнала, ибо сама Мэри была не глупой, а очень даже образованной и хитрой девушкой, но любовь, как это обычно бывает, просто ослепила ее... *** Была холодная осень, и этот день был проклят с самого начала. В комнате Лилиан разбилось зеркало, а на календаре было пятница тринадцатое - на самом деле, любимейшее число самой Мэри. Небо, темно синего оттенка, как будто чего-то ожидало, и все никак не разливался ледяной нескончаемый ливень. Холодный ветер лишь изредка сдувал листья с практически голых деревьев. Вся природа готовилась к чему-то ужасному. Мэри уже машинально шла к знакомому месту, уже забывая о новом скандале тётушки за завтраком. Ей были безразличны всё и вся, когда она увидела того самого человека. — Я так рада тебя видеть! - воскликнула она, уже хотев утопать в таких родных объятьях, как столкнулась с совершенно хмурым и в то же время пустым лицом. Неосознанно брюнетка сделала пару шагов назад, уже ощущая что-то плохое и неприятное. — Что-то случилось? - спросила обеспокоено Мэри, хотев уже прикоснуться к его руке, как он грубо ее оттолкнул. — Да, случилось. Случилась наша с тобой встреча... - хриплый голос показался вдруг каким-то чужым, отчего мир вокруг девушки резко замер. Она стала судорожно оглядываться, ища какой-то подвох, но ничего не найдя, пыталась сама придумать этому всему хоть какое-то нормальное оправдание. Прошла минута, две, но ничего не приходило в голову, из-за чего брюнетка стала быстро раздражаться, сильно сжимая свои кулаки. — Объяснись. - потребовала так же сухо она, только сейчас подмечая на парне какой-то чересчур праздничный костюм, причём видимо из хорошей дорогой ткани, ибо раньше он ничего подобного не носил. — Мэри, прости, но сегодня я женюсь на одной хорошенькой графине и... -начал было он, как девушка его резко перебила, взбешённая данным фактом. Любая бы на ее месте была бы жутко потеряна и обескуражена, но только не она. Брюнетка никогда и никому бы не позволила играться с ее чувствами, никогда она бы не стала жертвой обстоятельств. Мэри всегда боролась и противостояла своей тетушке, и эта борьба сопровождала всю ее жизнь. — Так ты променял меня на титул?! А как же твои обещания и признания в любви? Это всё обман, фальшь, иллюзия.. - Мэри в растерянности схватилась за голову, и тотчас развернулась и пошла в обратном направлении, пока бывший избранник всё пытался оправдаться и вымолить у неё прощение. Он говорил, какая она красивая, и что если бы на кону не стоял такой выбор, то он бы женился именно на ней. Твердил о том, что Мэри ещё найдёт человека, который ее полюбит и прочее, но девушка его не слышала. В ушах до боли шумело, а в лёгких не хватало воздуха. Ей всего лишь нужно было остаться одной и выпустить пар, а иначе она сорвётся и... — Я до сих пор люблю тебя, и мы можем продолжать видеться после... - тут у Мэри совсем закончилась выдержка, и она со всей силы дала звонкую пощёчину горе любовнику. Ещё движение, и она вцепилась ногтями к нему за ворот рубашки, подставляя другой рукой кинжал к слегка обнаженной шее парня, который прятала в корсете платья. — Как же ты омерзителен! Ты думаешь, что я захочу иметь дело с тобой после твоего предательства? Ты даже никогда и не любил меня, раз допустил мысль жениться на другой... А я как дура!.. - она быстро спохватилась, и убрав кинжал обратно в корсет, снова попытала удачу поскорее уйти с этого места боли и предательства. Девушка-то думала, что наконец-то в ее жизни есть хоть один единственный человек, который искренне любит ее, но это снова оказалась лишь временное счастье, из-за которого она в основном лишь страдала. — Сумасшедшая! -крикнул ей вслед парень, понимая, что весь ворот рубашки у него запачкан в крови. — Я знаю! И тебе гореть в аду! - в этот момент небо ослепила яркая вспышка молнии с громким и протяжным громом, отчего юноша так и подпрыгнул на месте, наблюдая как образ его любимой женщины вмиг испарился, как будто по волшебству... *** Остаток пути до дома Мэри бежала под холодным ливнем, полностью промокшая до нитки и сильно утомившаяся данной «встречей», хотела уже скрыться в своей комнате, как одна из служанок попросила ее срочно подойти в покои тётушки. Девушке уже было настолько все равно и безразлично, отчего крики Лилиан показались бы лишь пустым звуком. Шаг, ещё шаг, и тут брюнетка почувствовала резкий холод. Только сейчас, промокнув под ледяным ливнем и испытав предательство, она ощутила неприятный озноб, которого раньше не было. Дышать вмиг стало трудно, а из глаз потекли горячие слёзы... Пересилив себя, девушка всё-таки зашла в мрачную темную комнату, в которой не было ни одного источника света. — Мэри, дитя, подойти поближе... - низкий тихий голос заставил гостью тут же оцепенеть, и лишь сейчас поняв всю суть ее ощущений. Догадка слишком поздно к ней пришла, но было уже поздно куда-либо убегать, тем самым показывая слабость своего характера. Собравшись с силами, Мэри еле как дошла до кровати Лилиан, каждый раз чуть ли не крича, когда делала шаг. Она аккуратно присела рядом с практически холодным телом, проглотив огромный ком, застрявший у неё в горле. — Дитя.. Я не буду просить у тебя прощение за все, что сделала в этой жизни, ведь и так меня ждёт не самая лучшая участь... Но.. - вдруг женщина стала не переставая кашлять, жадно хватая ртом драгоценный воздух. Мэри с ужасом наблюдала за этой картиной, не в силах пошевелиться, будто она белокаменная статуя. — На тебя, как на последнюю представительницу нашего рода ляжет ужасно тяжелое бремя. Не буду лукавить, ты будешь страдать, и погибнешь слишком рано, как и твои дети, внуки... Но можешь разрушить проклятье нашей семьи. Наконец-то исполнить древнее обещание... Всё что тебе нужно, это получить власть... - тут Лилиан снова начала задыхаться, пытаясь вновь восстановить дыхание, пока девушка потеряно хлопала глазами, борясь с противоречивыми чувствами. — Я устала слушать эти сказки про проклятье и прочие бредни. Мне не нужна власть, мне хочется быть счастливой... - слёзы непроизвольно стали стекать с алых щёк, пока брюнетка пыталась привести себя в чувства, ненавидя себя за открытую демонстрацию своей слабости перед этой женщиной. Ещё никогда Лилиан не видела такую подавленность на лице девушки, отчего на ее лице появилась легкая полуулыбка, кажущая со стороны очень жуткой, так как ситуация вообще не предполагала какого-либо веселья... — Увы, но это не сказки, а твоя горькая судьба, Мэри. Ты сама знаешь, что это всё правда, просто старательно это отрицаешь. - прикрыв свои веки, женщина стала с каждым мгновением все медленнее и медленнее дышать, будто засыпая. — Совсем скоро ты будешь видеть и чувствовать то, что скрыто от других. Совсем скоро ты перестанешь быть той дурочкой, которой являешься, а пока... - это было последнее, что она успела сказать, когда в тёмной комнате погасла последняя свеча, погружая все в непроглядный мрак, отдающим холодом и одиночеством... *** Мэри в последний раз находилась в своей комнате, безразлично осматривая накрытую чёрной тканью мебель. Прошло всего три дня с гибели тетушки, и за это время жизнь девушки перевернулась с ног на голову. Дальше жить в этом месте она просто не видела смысла, поэтому продала дом и распустила всю прислугу, желая поскорее уехать с этого проклятого места. Аккуратно усевшись за свой бывший туалетный столик, она решила написать последнюю запись в своём дневнике, аккуратно выводя каждую буковку, чересчур стараясь над каждым словом. Шестнадцатое сентября... Я не могу подобрать слов насколько ненавижу свою жизнь. За эти дни я лишь теряла и теряла, и последней моей потерей стал мой здравый рассудок. Каждую минуту я задаюсь лишь одним вопросом: «Почему конкретно я?...» У меня нет близких мне людей, у меня нет крыши над головой, у меня нет надежды на счастливое будущее. А это так ужасно, когда пропадает какая-либо надежда на лучшее. Уже сегодня, я буду далеко-далеко отсюда, быть может даже дальше, чем нужно было, ну и пусть! Эти проклятые три дня мне снились ужасные сны, где я иду навстречу к какому-то синему свету, а потом мрак, пустота, одиночество... Я точно помню, что кто-то кричал мое имя, буквально разрывался от боли и отчаяния... А потом плач. Плакали как будто сотни людей... Обо мне скорбили, я чувствовала всю их боль. Это ужасное чувство... Но уже скоро я избавлюсь от всех этих странных снов. Совсем скоро я поставлю точку во всей этой истории, насколько бы глупо это не было, я закончу то, что мучало весь мой род. Я, Мэри Фицельберт, наконец-то разрушу проклятье, но только своими способами. Клянусь!...