«Ты слишком хорошо меня знаешь, Альбус Дамблдор...»

Они стояли по разные стороны друг напротив друга. Между ними сияло сине-голубое пламя, испепеляющее любого неверного и ограждающее тем самым человека, находящегося внутри этого самого огня. Мракоборцы по просьбе Альбуса Дамблдора отступили и предоставили всё ему. Дамблдор стоял, опустив руку с палочкой вниз, и смотрел на своего давнего противника испепеляющим и вместе с тем теплым взглядом. Он все еще его любил…  — Геллерт. — произнес Дамблдор, чуть приподняв голову вверх.  — Альбус. — бледные губы Гриндевальда искривились в улыбке, а в глазах будто бы пробежала искорка.  — Геллерт, давай закончим это все мирно. — Альбус сделал несколько шагов по направлению к синему пламени.  — Я так долго ждал этого момента, Альбус. Думаешь, я отступлю?  — Я тоже долго его ждал. — Альбус кивнул, встав почти вплотную к стене, которую образовывал огонь. — Но я все же хотел бы решить всё мирным путём.  — Что ты сделал с Клятвой?  — Уничтожил.  — Тебе ничего не мешает сейчас меня убить или вступить со мною в бой. Альбус протяжно вздохнул и, не сводя с Геллерта своего взгляда, ступил в огонь. Гриндевальд готов был поклясться, что в этот момент его сердце сжалось от страха, а сам он дернулся вперёд, желая остановить Дамблдора… Но! Альбус продолжал пересекать пламя. Ему не было больно — напротив, приятно; он будто бы шел босиком по траве, как тогда, ещё юношей, летом 1899. Проходил через огонь под удивленные восклики приспешников Гриндевальда и мракоборцев, стоящих где-то дальше; приближался к Геллерту и, подойдя почти вплотную, завел руки за спину. Ему было страшно смотреть Геллерту в глаза, но он смотрел, не отрываясь, едва заметно подрагивая губами от ощущения теплого дыхания, касающегося его лица.  — Идём домой, Геллерт. — мягко прошептал Альбус, посмотрев на возлюбленного с тем же теплом в глазах, что и в юношестве.  — Ты отрастил бороду. — Гриндевальд бросил взгляд на густую и уже довольно длинную мужскую темную бороду, чуть приподняв одну бровь вверх. И внезапно запустил в неё несколько пальцев, прокручивая между ними волоски.  — Да. — Альбус почувствовал, как его ноги на мгновение стали мягкими, как вата, от чужого прикосновения.  — Тебе идёт. Хотя ты так ещё больше похож на книжного червя. — Геллерт усмехнулся и прикоснулся пальцами уже к щеке Дамблдора. Тот на несколько секунд закрыл глаза и шумно выдохнул.  — А тебе идут усы. А вот насчет «книжного червя» ты зря — я один из лучших дуэлянтов.  — Знаю. Иначе ты бы сейчас здесь не стоял. — Геллерт самодовольно, но вместе с тем и тепло улыбнулся и убрал свою руку. Они бы так и стояли, наверное, целую вечность, если бы Геллерт вдруг не схватил Альбуса за пиджак и не трансгрессировал. Синее пламя рассеялось, оставив остальных волшебников в недоумении. Мужчины оказались около старого дуба в Годриковой Впадине, который успел заметно вырасти за всё это время с 1899 года. Этот дуб очень многое значил для мужчин, которые сейчас стояли около его мощных корней. Альбус поставил на один корень ногу и вдохнул знакомый до боли чистый воздух.  — Почему именно это место? — спросил он, не смотря на Геллерта, который, впрочем, сейчас тоже не особо обращал на него внимания.  — Ты забыл, что здесь было, Ал? — Гриндевальд чуть повернул голову в сторону стоящего неподалёку мужчины, которого так и хотелось сейчас вжать в этот самый дуб.  — Нет. Такое не забывается. — Дамблдор подошёл ближе, встал напротив и, порыскав в кармане пиджака, достал Клятву.  — Ты же сказал… — Геллерт несколько удивленно смотрел то на Альбуса, то на Клятву.  — Считай, что это был первый раз, когда я соврал. — он улыбнулся, одёрнул чужое тёмное пальто и положил Клятву во внешний карман. Поднял взгляд на Геллерта, чуть прикусив нижнюю губу и вдруг поцеловал. Гриндевальд охотно ответил на поцелуй, сжал чужие сильные плечи пальцами и тяжело вздохнул. Отстранившись, он не выдержал и ткнулся носом тому в ворот рубашки, руками обняв за талию. Альбус улыбнулся, крепко его обнял и коснулся губами белых волос на затылке.  — Я готов сдаться властям… — шепнул Геллерт и поцеловал Дамблдора в шею.  — Так просто? — удивился Альбус.  — Ты победил. — он оторвался от мужчины и едва не столкнулся с ним носами. — Не могу я долго препираться с тобой, когда ты стоишь так близко. Знаешь мои слабости…  — У тебя она лишь одна — я. — Альбус хохотнул, положил большие пальцы Гриндевальду на щёки и мягко и любяще поцеловал, чуть прослезившись.  — Ты слишком хорошо меня знаешь, Альбус Дамблдор…