В поле трактор...

Антон Полозов смачно и с чувством выругался. Не везет так не везет, что и говорить. Приятные планы на нынешний вечер, кажется, накрывались всем, чем можно и нельзя. «Нечего сказать, тракторист-ударник, шесть лет без поломок!» - мысленно передразнил сам себя Антон. Однако, и на ударника бывает проруха, вот, пожалуйста - заглох верный трактор в чистом поле на полдороге к селу, и расчухивается, хоть тресни. И как будто мало этого, небо затянулось тучами, и хлынул дождь. Правда, ощущал Антон этот дождь только наполовину, засунувшись в забарахлившее тракторное нутро чуть ли не по пояс, но то, что оставалось снаружи, стремительно промокало и портило окончательно и без того отвратительное настроение. И что теперь делать? По-хорошему, залезть бы в кабину, переждать дождь, только уже темнеет, пока ждешь - упустишь время, а оставить родной трактор на ночь здесь, в поле - от этой мысли у Полозова сердце сжималось. Казалось, даже тракторные фары и те глядят с укоризной. Сам Полозов, спора нет, хоть на всю ночь остался бы охранять любимый транспорт, только вот... Сердце снова ёкнуло. Афоня Зирофеев наверняка забеспокоится, договаривались же встретиться с ним возле библиотеки, а, получается, не придет Полозов... Словно наяву, в мыслях всплыло обеспокоенное и расстроенное круглое лицо в обрамлении ангельских кудряшек, и проклятый дождь отчего-то показался еще более холодным и противным. Штаны прилипли к ногам, холодные струйки затекали под задравшуюся рубашку. - Ну чего ж тебе надо-то, а?! - в отчаянии вопросил Полозов куда-то в молчащие тракторные недра. Ответа, понятно, не последовало, но вдруг Антон почувствовал - что-то изменилось. Нет, одежда не просохла, но дождевые струи уже не норовили поддать пониже спины и не стекали по ногам - странно шуршали где-то вверху, словно наталкиваясь на невесть откуда возникшую преграду. Что за притча? Озадаченный Полозов попытался разогнуться - и сам не понял, во что чуть не врезался головой. - Ох, тише, тише, Антон, поаккуратнее! - послышался знакомый голос. - Афоня?! - Полозов вытаращился во все глаза на будто из воздуха возникшего Зирофеева. Чудеса какие-то - ведь должен Афоня сейчас проводить культурный досуг в библиотеке, с книжкой, на часы поглядывать, да его, Полозова, ругать про себя. Ан нет - стоит Афоня рядом с ним, как ни в чём не бывало, да еще с новенькой штормовкой в руках. Растянул, прикрывает мокнущую часть антонова тела от неугомонного дождя. - Вечер добрый, Антон. Ты это, не отвлекайся. Делай чего надо, я прикрою. - Ты откуда тут взялся, товарищ Зирофеев?! В ответ на простой этот вопрос, Афоня с чего-то смутился аж до румянца, ресницами махнул, как девчонка. - Откуда? Я просто мимо шел. В сельпо вот плащик по случаю приобрел, иду с покупкой, гляжу - ты... - Мимо шел? От сельпо да в поле? - хмыкнул Антон, глядя в честные синие глаза. - Ну да. Прогуляться решил. Мы же с тобой договорились насчет библиотеки, помнишь? Ну, я и решил время скоротать. Полозов вздохнул. - Волновался, да? - Конечно волновался, - вдруг нахмурился Зирофеев. - Только заболеть тебе не хватало! Да и трактор испортишь, Гаврила тебе устроит... Он чуть наклонился, будто стараясь рассмотреть что-то в тракторном моторе. Светлые кудряшки чуть не прошлись по перепачканной машинным маслом щеке Полозова. Дернувшись, будто обжегся, Антон снова нырнул в мотор. - Что случилось-то? - сочувственно спросил Зирофеев. - Понятия не имею, - отозвался Полозов. - Встал и всё. Искры, что ли, нету... Зирофеев вздохнул, продолжая прикрывать тракториста от дождя. Холодные капли отчаянно штурмовали немудреный кусок брезента, а заодно и представительную фигуру самого товарища Зирофеева, но тот словно и не замечал, терпеливо глядя на копающегося в моторе Полозова. И пламенный мотор в груди самого тракториста пламенел всё отчаяннее, кажется, перевыполняя все мыслимые нормы и планы под этим взглядом, которого Антон даже не видел, чувствовал только, но в жар бросало от одной только мысли, что пошел ведь Афоня за ним, вместо того, чтоб с книгой сидеть. Стоит рядом, штормовки новой не пожалел. А трактор-то ни тпру ни ну... - Ну что же ты, родной, не подводи так! - услышал вдруг Антон ласковый голос, а потом негромкий звук - кажется, Афоня похлопал трактор по боку словно усталого коня. И почти мгновенно мотор чихнул - раз, другой - а потом обрадованно и деловито заурчал. - Ох ты ж... - подскочил Антон. - Глянь-ка, ожил! - Ожил, - радостно улыбаясь подтвердил Зирофеев. - Ты чего с ним сделал, Афоня? Я тут уже час корячусь! - А что я такого сделал? - пожал плечами Зирофеев. - Я в технике не смыслю. Не моё это. Антон окончательно выбрался из мотора, глянул на Зирофеева. - Ты это... Да убери уже теперь-то что прикрывать. Сам вон весь вымок, - неловко улыбнулся он. - А мне хоть физиономию ополоснет, перемазался весь, как черт! Такого меня в библиотеку точно не пустят! Струи дождя сбегали по лицу, размывая отметины пыли и машинного масла. Антон знал, что выглядит он сейчас не лучшим образом, только губы сами собой норовили растянуться в улыбке под взглядом Зирофеева, так и держащего в руках промокшую штормовку. - Давай в кабину, Афоня. Может, успеем, пока библиотеку не заперли, наберешь себе новенького. Зирофеев, не споря, уже привычно забрался в кабину. - А если не успеем? - Не успеем - я тебя завтра самолично к библиотеке отвезу, - отозвался Антон, наконец-то заводя трактор. - И с книгами обратно. Хоть всю библиотеку на трактор нагрузи. - Всю? - так и блеснули у Зирофеева глаза. - А сам-то, Антон? Тебе тогда что для чтения достанется? - А я от тебя ума наберусь. У тебя, Афоня, не то что читальня наша, а вся Ленинская библиотека вот где! - Полозов поднял руку, выпуская руль, и только в последнюю секунду опомнился, звонко щелкнув пальцем по собственному лбу. - Да ты мне сам для культурного досуга вслух почитаешь, верно? - Почитаю. Если опять не заснешь ненароком. - А ты всё помнишь! - смущенно проворчал Полозов. И правда, было дело - заснул. Стыдно сказать, под чтение трудов Ленина! Но кто ж виноват, что у Зирофеева голос мягкий, как пуховая перина, так и убаюкивает. А если еще и печка натоплена... При мысли о натопленной печке под промокшей рубахой табунами забегали мурашки. И тут же, мгновенного, из липкого холода в такой жар бросило, что Полозов аж подскочил на сиденье. - И правда, перемазался весь, - улыбнулся Афоня, оттирая особо яркий след машинного масла на щеке тракториста извлеченным словно из воздуха носовым платком. Подмокшим, но чистым, как снег. Как крылья несуществующих ангелов. - Сейчас почистим. Полозов улыбался, не думая уже ни о дожде, ни о поломке. В голове металась одна-единственная шальная мысль - о том, что чище, чем сейчас, он за всю свою жизнь не станет. И верный трактор тарахтел в ответ - бодро и согласно.