How to set up the perfect carnival booth: a guide by lee felix!

      

Пункт 1 - Пройти ужасное заседание совета колледжа

      Воздух в кабинете такой душный, поэтому пару человек, находящихся в помещении решают, что распахнуть окно, вероятно, будет стоить им прохладного ветра, который моментально влетит в комнату. После его открытия, расстроенный Чан почти закрывает его снова, когда резкий порыв ветра врывается в комнату с сухим воздухом.       Будучи президентом совета колледжа, Чан вынужден терпеть стоны своих коллег-друзей о том, что было настолько жарко, что из-за этого ферменты, перерабатывающие их мозговую активность, прекратили свою деятельность (как специалисту по биологии, это причиняет ему физическую боль) в течение первых пяти минут как они находились в этом кабинете.       Он должен им напомнить, что их мозговая активность была прервана намного раньше.       Если быть честным, заседания совета колледжа проходили теперь по понедельникам и по средам, против воли его участников, так что в последнее время они были более нервными и взвинченными. Из-за этого Чан изо всех сил старался держать себя и своих друзей в здравом уме, пока шла подготовка к карнавалу.       Феликс, один из новых представителей совета, присоединившийся исключительно благодаря принуждению и мольбе со стороны Джисона, был особенно тихим в этот день, когда обычно он присоединялся к любому хаосу, который начинали другие.       Его голова была спрятана вокруг скрещенных рук на поверхности скрипучего стола, на котором он сидел, и всякий раз, когда он вздыхал, теплое дыхание касалось его руки. Это ни в коем случае не было удобно, но Феликс чувствовал, что хочет показать себя мрачным и усталым, чтобы избежать приставаний Чана и Сынмина в течение дня.       - Вы, ребят, не можете быть такими серьезными, - Чан хмуро озирается на, казалось бы, довольных парней, которые в данный момент удобно устраиваются, откинувшись на спинки стульев и положив ноги на поверхность их общего, непрочного, деревянного стола. – Джисон, Чанбин, если мистер Пак войдет в этот кабинет, а вы, идиоты, все еще будете так сидеть, то вы не покинете этот кабинет до шести.       - Это жестокое обращение с детьми, - демонстративно пробормотал Джисон (несмотря на то, что он уже взрослый) закрыв глаза, удовлетворенный и довольный, пока не почувствует, как кто-то бросает в него скомканный лист бумаги. Глаза тут же распахиваются, и его непринужденность прекращается, когда он находит виновника – Ли Минхо, который имел поразительное сходство с чеширским котом.       - Эй-, - до того как Джисон успевает встать, Чан жестом указывает ему сесть обратно, и на этот раз он слушается.       Испытывать терпение Чана было весело, но до определенной степени.       Из-за отсутствия эффективного кондиционера в практически пустом кабинете потребовалось минут пять, чтобы Чан открыл окно в середине надвигающегося сильного ветра. Им потребовалось еще пять минут, чтобы сдаться, после того, как результат привел к тому, что пряди волос разлетелись в разные стороны, тем самым блокируя их зрение, бумаги ворошились так сильно, что они не могли прочитать, что на них написано, а столы начали трястись.       Тогда они решают, что, возможно, страдание от жары было не таким уж и плохим вариантом.             - Хорошо, теперь, когда все снова в норме, - устало, бормочет Сынмин, перебирая записи, которые ранее вылетели у него из рук и почти вылетели из окна. – Джисон, Чанбин и Феликс. Вам всем нужно еще придумать что-нибудь для своих будок. И быстро. Люди готовятся к большому дню, так все должно пройти хорошо.       Сынмин являлся вице-президентом совета. На самом деле, это просто означало, что он заботился о том, с чем Чан больше не мог справиться. Например, с Джисоном и Чанбином.       - Тебе повезло! Потому что мне пришла в голову прекрасная идея! - вскрикивает Джисон, пока Феликс продолжает сердиться на это задание. – Я решил поработать с Чанбином над идеей моей будки!       - Я не соглашался на это, - усмехается Чанбин, отмахиваясь от протянутой ему руки. Джисон этот жест благополучно игнорирует и продолжает обнимать его за плечи, начиная свою идею.       - Выслушай меня. Чанбин. Бак с водой. Конец.       Реакция в комнате выходит смешанной: Чанбин отталкивает Джисона и шикает на него, Сынмин и Чан обмениваются заинтересованными взглядами, Феликс почти давится воздухом, Чонин и Минхо разражаются смехом (один немного громче другого), а Хенджин, скорее всего, заснул рядом со своим ноутбуком.       - Вообще-то, я не против, - задумывается Чан, наблюдая, как Чанбин недоверчиво смотрит на него. – По сути, я думаю, что это будет действительно очень популярный аттракцион.       Сынмин кивает. О нет, Джисон получил их одобрение.       - Почему я должен идти в бак с водой? - Чанбин скрещивает руки на груди и подпрыгивает, когда Джисон снова хлопает его по правому плечу.       - Не принимай это на свой счет, но я думаю, что мы все хотим видеть тебя в нем.       Чанбин закатывает глаза, наблюдая, как Чан оглядывается на него в поисках согласия. В конечном итоге, он решительно кивает, понимая, что, поскольку он задействован в этом, то сможет разделить победу Джисона.       Если кратко, то совет был ответственен за организацию карнавала в учебном году (при помощи организаторов мероприятий колледжа) – подвиг, который включал в себя создание собственных будок каждого члена совета (за исключением Чана, который управлял и наблюдал за каждым из них) вместе с другими студентами-добровольцами. И чтобы набрать темп, колледж решил превратить это своего рода в соревнование, в котором та будка, которая наберет больше всего продаж, получит таинственный приз.       И теперь оставался Феликс, у которого не было идей для своей будки. На самом деле, все, что ему нужно было сделать, это сказать идею Чану, а затем наблюдать за процессом ее создания. Когда он был бы готов, он смог бы управлять им в решающий день.       - Феликс, - парень еще глубже прячет голову в объятья и бормочет, что у него ничего нет.       Наступает небольшое молчание, после чего Феликс слышит отдаленное шарканье спереди (он занял место в дальнем конце, в одиночестве, к большому разочарованию Джисона), а затем раздается голос, гораздо ближе, чем раньше. – Ликс.       - Что? – он сдается, но его голос все еще приглушен материалом рубашки.       - Никаких идей насчет будки? – Феликс, наконец, поднимает глаза, и его взгляд падает на фирменную позу Чана «учитель подходит к твоему столу, когда ты затрудняешься».       Феликс откидывается на спинку стула, голова опущена, что становится видно его мрачное выражение лица.       - Никаких идей насчет будки, - подтверждает он.       Чан вздыхает, пока он опирается на стол рядом с Феликсом, после чего напевает:       - Хм, никто больше не продает вкусности? Может быть, ты сделаешь свои пирожные и печенье и-       - Чан, - начинает Феликс таким же мрачным тоном, как всегда, - я не могу испечь для целого университета плюс к этому, они определенно решат взять еще с собой.       Чан хмурится, но, тем не менее, продолжает:       - Окей, может быть, если ты заранее их приготовишь, то-       - Нет. Дар Феликса и умение готовить выпечку требуют от него того, чтобы они были испечены накануне вечером. Ты думаешь, он пожертвует этим высокоточным мастерством ради жалкого карнавала? - заявляет Джисон излишне настойчивым тоном. Хотя это звучит гиперболично, но когда Чан оглядывается на Феликса, он просто кивает, чтобы это подтвердить.       - Тогда просто продолжай искать, хорошо? Я могу попросить мистера Пака дать вам немного больше времени, – решает Чан, поняв, что Феликс сейчас находится не в самом творческом настроении, чтобы принимать решения здесь и сейчас. – Ладно! Итак, давайте поговорим о доставке еды.       После этого Феликс заглушает голос взрослого парня, на мгновенье, поднимая взгляд, чтобы встретиться с пристальным взглядом Джисона, который смотрел на него. Его губы растягиваются в сочувственной улыбке, прежде чем он посылает Феликсу воздушный поцелуй и отворачивается обратно.       Феликс хихикает над этим бессмысленным действием. Это было глупо, но, во всяком случае, заставило его рассмеяться.

Пункт 2 – Доверься лучшему другу

      Гладкая поверхность красной гитары, прижатой к груди Феликса, дает ему странное утешение. Это тот тип утешения, который можно найти в определенных вещах. Они занимают особенную ценность, которая оставляет отпечатки в глубине его памяти и определенные воспоминания.       Эта гитара не принадлежала ему. Она принадлежала Джисону. Но именно этот факт и делал инструмент таким утешительным и умиротворенным. Она была Джисона. И пока он еще не вернулся, Феликс будет держать ее как одну из своих самых драгоценных вещей, и позволит себе представить мгновения, которые сохранились в его воспоминаниях.       Конечно, Джисон ушел ненадолго для того, чтобы принести пару закусок для еженедельного вечера просмотра кино. Это стало их поводом провести хотя бы один день недели только вдвоем. Этот день считался особенным с обеих сторон. Это тот день, который они бы не отменили, не смотря ни на что, если бы это действительно не было так важно. День, когда они уделяют свое внимание фильму в течение 10-15 минут, пока не увязнут в разговоре или не согнутся пополам от смеха оттого, насколько глуп сюжет, ведь какое удовольствие смотреть серьезные фильмы, сюжет которых в итоге заставил бы их сосредоточиться или затопить квартиру от слез.       Несмотря на короткий промежуток времени, который он провел в одиночестве (около 10 минут), Феликс все еще остается печальной и усталой ходячей катастрофой, когда его находит Джисон. Он со скрипом открывает дверь и смотрит на Феликса через их маленькое убежище – гору одеял, удерживаемую сверху стопкой подушек, под которыми были разбросаны различные плюшевые игрушки, а ноутбук Джисона стоял перед Феликсом, яркий свет экрана которого погас, так как он не потрудился выпустить гитару из своей хватки.       - Ликс, - хмуро произносит Джисон. – Ты совсем не двигался с тех пор, как я ушел, да?       Парень на это просто закатывает глаза, снова погружаясь в темноту. Естественно, из-за этого другие чувства не исчезают, и Феликс слышит, как Джисон фыркая, кладет пластиковые контейнеры и, в конце концов, забирает у него гитару.       Феликс ворчит, глаза все еще закрыты, когда он снова пытается дотянуться до гитары, но его встречает только пустота, отчего он с большим трудом открывает глаза. После первоначальной усталости от резкого света он видит Хан Джисона, улыбающегося ему в горизонтальной фигуре «доброе утро».       На это Феликс лишь снова протягивает руки, хватаясь за гитару, которая теперь была в руках Джисона. Последний на этот жест просто закатывает глаза и пододвигается так, что Феликсу приходится сесть, после чего он наваливается на плечо Хана, когда его тело снова начинает падать.       Они не обмениваются никакими словами, просто устанавливая между собой уютную тишину, подкрепленную теплым сиянием их звездных ночных огней. Джисон подпирает гитару над скрещенными ногами и держит в зубах медиатор, который лежал на полу, пока он настраивал гитарные струны. Феликс, конечно же, довольно вздыхает и наклоняется ближе к другому юноше, когда тот пробует сыграть на нескольких экспериментальных струнах.       В конце концов, когда он удовлетворен результатом, Джисон начинает играть. Феликс не особо узнает эту мелодию, но может сказать, что Джисон практиковал ее раньше. Простая мелодия отправляет Феликса по дороге хороших воспоминаний и его сердце почувствовало легкость в груди. Джисон всегда играл для Феликса, когда тот лежал. Что-то в этом знакомом и важном инструменте заставило Феликса почувствовать себя в целости и безопасности.

6 лет

      Джисон впервые учится играть на укулеле. В первый раз, когда он практикуется, Феликс заливается слезами и заявляет, что это была самая красивая вещь, которую он когда-либо слышал.

10 лет

      Джисон получает свою первую гитару. Она немного больше, чем укулеле, но он с удовольствием учит новые аккорды, в конце чего это становится вполне нормальной практикой, пока Феликс его слушает.

12 лет

      Однажды Феликс уходит в слезах из класса и Джисон использует эту возможность, чтобы пропустить урок после того, как отпросится в туалет. Остаток урока он проводит с Феликсом в пустой музыкальной комнате, играя на знакомых струнах в тандеме с тихим дыханием Феликса, когда тот начинает засыпать.

15 лет

      Печально известная красная гитара. Джисону наконец-то удается уговорить родителей позволить ему купить новую, большую гитару. Он решает пойти в магазин вместе с Феликсом, и они на мгновенье поражаются огромному выбору ассортимента. И тогда лицо Феликса совершенно засияло при виде красного Gibson E3-330, который одиноко лежал на прилавке. Конечно же, перестраиваться на электрогитару было не так просто, но Джисон был готов сделать все, если это заставит Феликса улыбаться так ярко.

20 лет

      Феликс грустный и нуждается в поддержке, поэтому, естественно, Джисон достает свою гитару и играет Феликсу последовательно отработанные аккорды. В свою очередь, которые вселяют в его голову прекрасные воспоминания. Они появляются благодаря умелым пальцам Джисона, которые пробегают по струнам.       Они остаются в таком положении некоторое время - Джисон играет, а Феликс слушает. Расслабленное состояние Феликса создает впечатление, что он успел уснуть, так и думает Джисон, когда кладет гитару и улыбается ему.       - Спасибо, - слабо бормочет парень, на секунду испугав Джисона, который чуть не подпрыгивает.       - Без проблем, Ликс, - вполголоса произносит он, осторожно опуская свою голову, чтобы расположиться над головой Феликса. Безмолвное спокойствие окутывает и окружает их, как облако сгущенной силы духа.       Спустя маленький промежуток времени они находят в себе силы использовать закуски, про которые они ранее забыли и, наконец, выбирают фильм для просмотра содержание, которого не имеет значения в данный момент, так как они в конечном итоге участвуют в небольшом диалоге над ним.       - Мой кузен недавно опробовал новую систему знакомств – Coach, - в какой-то момент Джисон поймал себя на том, что вспоминает. – Он сказал, что пару нашли сразу, но, в конечном счете, он провел всего лишь неделю с кем-то, кто ему действительно нравился.       - Ох, это отстой, - бормочет Феликс. – Я имею в виду, разве он не может все отменить?       - Он очень настойчив. Говорит, что найдет именно того самого, - весело усмехается Джисон. – Мне кажется это действительно глупым. Независимо от того, как много анализирует или калибрует эта система, люди гораздо больше соприкасаются со своими эмоциями, понимаешь?       Феликс безмолвно кивает.       - Да… но это звучит как веселая идея в виде «быстрого свидания», смекаешь? – в его голове начинает зарождаться маленькая идея.       - Конечно, но это сделано для того, чтобы найти тебе пару и провести тебя через множество вариантов, которые могут длиться годами. Я бы не стал в этом участвовать, – пожимает плечами Джисон, запихивая в рот очередное зернышко попкорна.       Феликс хмыкает, но Джисон видит, что он выглядит немного ошеломленным и рассеянным из-за задумчивого взгляда, поэтому он толкает его локтем и окидывает его взглядом типа «все в порядке?».       Феликс хмурит брови, резко вдыхая, прежде чем решиться заговорить.       - Я думаю, что это может быть хорошей идеей будки.       - Что?!       Феликс поднимает руку, чтобы Джисон успокоился и снова расслабился под тяжестью мягких подушек. На этот раз он бросает на него взгляд, в котором читается «дай мне все объяснить». Так он и делает.       - Я… я какое-то время думал о том, чтобы как-то сосредоточить идею для будки вокруг себя, но понятия не имел, как это можно сделать. До этого времени, - взгляд Джисона все еще выражает недоумение, но он позволяет ему продолжать, - Что, если гипотетически мы бы связались с разработчиками Coach, чтобы использовать их систему для студентов. Например,… небольшие наручные часы, которые они предлагают для людей. Это может быть пробной версией. После чего они сводят тебя с людьми, которые также являются незнакомцами и на определенно короткий промежуток времени.       - Не знаю, - брови Джисона еще больше нахмурились.       - Эти часы будут означать, сколько вы пробудете вместе, например, неделю! Если люди готовы и согласны, то это не должно быть проблемой, особенно если они свободны от наказания.       - Какое еще наказание?       - Я полагаю, что тебе будет запрещено пользоваться этой системой, если вы неожиданно прекращаете ее использование, потому что это прямо нарушает пример образца, - объясняет Феликс. Он явно уже успел об этом подумать.       - Я не знаю, просто день карнавала за неделю до дня Святого Валентина. Это, кажется подходящим, и я могу предположить, что многие захотят попробовать это, так как это будет дешевле и дает им шанс найти кого-то, с кем можно провести день или день влюбленных.       - Если ты действительно думаешь, что это сработает, то вперед, - начинает Джисон. – но я не уверен, согласится ли на это Чан.       - Посмотрим. Мне кажется, что он настолько отчаялся, чтобы я придумал уже хоть что-нибудь.

Пункт 3 – Сделать будку для решающего дня

      - Не могу поверить, что Чан на самом деле согласился на это, - бубнит Джисон, наблюдая, как Феликс бросает упакованную коробку на деревянную стену своей недавно поставленной будки. На самом деле это была старая будка для поцелуев, которую Феликс восстанавливал.       - Честное слово, ты мог просто сделать будку для поцелуев, - произносит Джисон, смотря на вывеску, которую они только что сняли. – Я уверен, что люди не будут возражать против поцелуя Ли Феликса.       - Конечно, но Ли Феликс будет возражать, - скривившись при этой мысли произносит парень. – Это звучит ужасно, я, вероятнее всего, в итоге не получу никаких продаж, потому что буду продолжать отказывать людям.       - Неужели ты откажешь мне? – Джисон перегибается через деревянную, раскрашенную перегородку, разделяющую их, подпирает голову рукой и смотрит на Феликса широко раскрытыми блестящими глазами. Несмотря на то, что первой мыслью Феликса было, что он этого не сделает, он просто проглатывает свою честность и четко отвечает:       - Да.       На что Джисон морщит лицо и отворачивается, притворяясь обиженным.       - Горе мне. Как я смогу жить, зная, что никогда не заполучу поцелуй от Ли Феликса-       - Хан, тащи свою задницу обратно в будку, у нас тут время ограниченное, - очень раздражительно кричит Чан с того места, где он помогает Хенджину очистить землю, которую случайно уронил. Будка Хенджина состояла из множеств растений, готовых к продаже, после того как его мать случайно принесла целый набор растений от поставщика, который был ей не нужен. Это была беспроигрышная ситуация: бесплатный маркетинг для бизнеса его матери, и он, наконец, мог перестать натыкаться на растения в случайных местах у себя дома.       Джисон фыркает, посылая Феликсу воздушный поцелуй, прежде чем пулей возвращается туда, где Чанбин мрачно осматривает высокое сооружение, которое будет заполнено водой на следующее утро.       Территория кампуса была многолюдной. Многочисленные будки ждали своего часа, и последние приготовления к утренним доставкам были сделаны. Участники совета были немного раздражительными, чем в прошлые недели, когда общение с внешними организациями становились все более затруднительными, и прогресс шел очень медленно. А пока, все, что им нужно было сделать – это убедиться, что все находится там, где нужно, чтобы следующий день прошел как можно более гладко.       Феликс, пользуясь, случаем оглядывает всех своим взглядом, потому что у него был хороший обзор на всех участников совета колледжа. Не далеко от бака Джисона и Чанбина находилась будка «кошачье кафе» Минхо (попытка подражать кошачьему кафе в меньшем масштабе). Он привел своих трех кошек и предлагал своим гостям напитки и закуски. Перед будкой висит небольшая табличка: «Пожалуйста, только нежное поглаживание!!! Дуни станет в противном случае агрессивным :)»       С левой стороны расположилась будка Сынмина, которая буквально состояла только из стола с шахматной доской на нем. Рядом гласила надпись: «Я кидаю тебе вызов на партию в шахматах со мной – Ким Сынмином. Только не пытайся выиграть у меня, потому что никто не сможет этого сделать»       В данный момент Сынмин просматривал свои продажи, смотря на свою будку, которая уже полностью готова. Он уже не мог дождаться, чтобы увидеть всех тех людей, которые отдадут ему деньги для того, чтобы доказать, что они могут его победить.       Недалеко была расположена будка со стикерами Чонина, который принес уже множество их листов, ожидающих своей покупки. Он также сделал небольшой сервис, чтобы украсить витрину наклейками, используя определенные листы, которые выбирали сами покупателями – «пришло время, когда мне платят за то, что я хорошо делаю». После этого Феликс с еще большей мотивацией приступает к работе, распаковывая свои вещи и готовя вывеску. К счастью, все прошло довольно гладко для Феликса и его идеи, если не считать пару литров пота, которые Чан выпустил в страхе, что Coach не ответит им после сообщения отправленного два дня назад.       Примерно через час, когда Феликс решает сделать перерыв, он оказывается перед торговым автоматом, решив выпить кофе со льдом после своих многочисленных вариантов.       К своему удивлению, он сталкивается с Сынмином, который стоял прямо за ним, скрестив руки.       - Блять! – Феликс прижимает руку к груди после того, как инстинктивно отскочил. – Ты меня напугал.       - Ты же знаешь, что тебе нельзя этим пользоваться, да? – поднимая одну бровь, спрашивает Сынмин.       - Разве нет? – Феликс выглядел удивленным.       - Это все на завтра. Но если ты достанешь мне банановое молоко, то я благополучно сделаю вид, что этого не было.       Феликс вздыхает, вынимая еще одну монету, и наблюдает, как банановое молоко падает вниз автомата. Сынмин хватает его и облокачивается на стену автомата, при этом вдыхая весенний воздух, когда он делает первый глоток.       - Я так устал. Чану было трудно уследить за всеми звонками организаций, поэтому я предложил свою помощь, но сейчас начинаю об этом жалеть.       - Тебе нужна помощь? – предлагает Феликс, на что Сынмин интенсивно качает головой.       - Не обижайся Ликс, но ты немного легкомыслен. Иногда нужно поторопиться, чтобы успеть быстро, получить заказ и ухватиться за возможность снизить цену.       - Прости, я не специалист по ведению бизнеса, - смеется Феликс, чувствуя, как Сынмин толкает его в плечо.       - По крайней мере, мое будущее уже решено, - парирует Сынмин, хихикая, когда Феликс бормочет «Эй!».       - Неважно. Я могу поддержать сольную карьеру Джисона в качестве гитариста-продюсера, - Феликс кивает сам себе. – Мы купим одну из тех квартир, которые смотрятся так, будто они стоят совсем недорого, но на самом деле это не так.       - Вау, будущее с Джисоном, как удивительно, - Сынмин бормочет себе под нос, но Феликс все равно улавливает, что тот сказал.       - Что?       - Ну, - с сожалением морщится Сынмин. – Мы вроде как поспорили на вас.       Он полностью поворачивается к парню, который, в свою очередь, пытается скрыться и на этот раз восклицание звучит намного громче:       - ЧТО-       - Ничего… ты не должен был этого знать, - Сынмин делает паузу под проницательным взглядом Феликса. – Ладно, ладно. Мы все думаем, что когда-нибудь вы начнете встречаться.       - М-мы что?       - Феликс. На самом деле, такое чувство, что это только вопрос времени, пока вы не будете вместе. Я подразумеваю, что вы явно тоскуете друг по другу, - сдается Сынмин, выплескивая все свое раздражение по этому поводу. – Вы уже практически встречаетесь.       - Нет, это не так.       - Пока нет.       - Заткнись.

Пункт 4 – Убедитесь, что будка работает без каких либо проблем в решающий день

      - Нет, Ликс, ты не понимаешь! Это прекрасно, - кричит Джисон, пытаясь перекричать шум и суету вокруг них, наклоняясь над кабинкой Феликса. В это время как последний двигается, чтобы выставить на всеобщее обозрение больше своих устройств.       Дневной ветерок создавал прохладные волны весеннего бриза, чувствуя столь необходимым оживляющим средством от усталости, что становилось очевидным в их глазах с течением времени. Небо было ясным, за исключением пары облаков, и карнавал сумел создать довольно приятную атмосферу, чем в прошлом году – воспоминание было размытым, так что, все, что помнит Феликс это то, что Джисона вырвало в маске лошади, а Чану сбрили бровь.       - Как же так?       - Ну да, Чанбина уже кто-то бросил в бак, но теперь у нас есть минут 10, пока он не наберется, а это значит, что мы все равно получим больше продаж, - Джисон широко убирается, в тоне которого прослеживается веселая нотка.       Феликс на это всего лишь качает головой в стиле «бедный парень». Однако это чувство длится недолго, поскольку оба поворачиваются, услышав надвигающийся голос человека с полотенцем, обернутым вокруг его все еще промокшего тела:       - Эй, неудачники, угадайте что!       О, нет. Он больше не казался таким расстроенным.       Чанбин практически кричит в ухо Джисона, когда, наконец, догоняет его:       - Чан сказал, что ты должен пойти в бак следующим!       - Что? – это определенно привлекает внимание Джисона.       - Ты. Идешь. Залезать. В. Бак. Следующий, – радостно визжит Чанбин, практически резвясь, когда он возвращается обратно к баку, который убирали (его полотенце все еще тащилось за ним как плащ).       - Что? Но мы не договаривались…, - Джисон вопросительно оглядывается на фигуру Чана, наблюдая, как парень виновато пожимает плечами.       - Прости, Сонни, но это кажется справедливым, если вы будете дежурить по очереди. - К тому же у тебя на удивление появилось много врагов, которые готовы попытаться тебя замочить.       Джисон пытается съязвить в отместку, но, кажется, не находит подходящих слов. Он оглядывается на Феликса, который виновато улыбается, слегка взъерошивая его волосы в знак поддержки:       - Я буду болеть за тебя! Подумай о продажах!       Если говорить прямо, то вчерашние слова Сынмина все еще оставались преобладающими в определенной коре мозга Феликса, но он старался не обращать на это внимания, полагая, что у него снова появилось чрезмерное усердие.       Как вообще можно отреагировать на тот факт, что группа друзей практически свела его с лучшим другом?       Это абсурд. Они с Джисоном просто друзья.       И он напоминает себе это в течение всего дня. Блокирует это чувство, когда Джисон радостно говорит о своем волнении, за час до того, как должны были открыться ворота университета. Или когда он машет Феликсу всякий раз, когда их взгляды пересекаются через площадку, улыбаясь при этом так заразительно, что Феликс не может нормально соображать.       Даже, спустя примерно час, когда кто-то бросает Джисона в воду.       - Тебе повезло, что у меня почти все продано. В противном случае, ты не был бы кому-то нужен прямо сейчас, - парирует Феликс, укутывая дрожащего парня в полотенце, которое они взяли в раздевалке.       - Ага, конечно, - усмехается Джисон, но все же улыбается, когда Феликс протягивает ему чашку горячего шоколада, которую он стащил из довольно прибыльной будки Минхо. – Сначала я был настроен скептически, потому что в этом колледже так много натуралов, но, думаю, девушек оказалось больше, чем я думал.       - Чувствуешь этот запах? – Феликс поднимает голову и принюхивается.       - Пахнет потом, - Джисон хмурит брови, когда улавливает запах раздевалки.       - В воздухе витает любовь, Сонни, - игнорируя предыдущее предложение, произносит Феликс. – Я чувствую себя купидоном.       - У тебя еще не было ни одной пары, которая бы ненавидела друг друга? – спрашивает Джисон, в его тоне все еще проскальзывают нотки недоверия, как обычно.       - Не думаю, - качает головой Феликс. – Некоторые из них выглядели так, будто им просто нужен был повод для секса на одну ночь или что-то в этом роде.       - Разве ты не говорил, что Минхо тоже в этом участвует?       - Да, но ему еще не выбрали пару, - Феликс откидывает назад пару прядей Джисона, наблюдая, как он раздражается, когда с кончиков его челки падают капли воды прямо на лицо.       - Спасибо, - бормочет он, прочищая горло и делая еще один глоток горячего напитка. – Как у всех дела? У меня не было возможности проверить их, так как я боялся за свою жизнь в баке.       - Ах, у них все отлично, - вспоминает Феликс. – Сынмин все еще одерживает свою победу над всеми, Чонина чуть не снесли, потому что он назвал чей-то пример уродливым и предложил дать им что-то новое, Минхо чуть не убил кого-то, потому что они слишком грубо гладили Дори, несмотря на его предупреждение. У Хеджина в волосах земля… Я понятия не имею, как она там появилась. И… это все, на самом деле.       - И это все? – глаза Джисона расширяются, напоминая летающие тарелки в космосе. – Я пропустил все это?       - Это ничто по сравнению с прошлым годом, - Феликс пожимает плечами.       Джисон вздрагивает от тех воспоминаний, напоминающих ему о том, как плохо соображала его голова, и как все внутри его перемешалось, когда они ловили попутку с Феликсом в ту ночь. Прошлогодний карнавал был единственной причиной, после которого алкоголь был запрещен на всех мероприятиях колледжа.       - Да, но мне все равно грустно от этого, - мямлит Джисон, недовольно выпячивая нижнюю губу.       - Я знаю, детка. Сынмин сказал, что купит часы после окончания матча. Скорее всего, он уже должен прийти, если еще не закончил. Тебе не станет лучше, если ты увидишь, кто ему попадется? – прозвище вырывается изо рта совершенно естественно, прежде чем Феликс успевает подумать об этом, и он даже не вздрагивает, продолжая водить по мокрым волосам парня. Несмотря на непринужденность, это заставляет щеки Джисона покрыться румянцем, и он едва сдерживается от дрожи. К счастью, постоянное отрицание Феликса заставляет отбросить все это, и они снова возвращаются на поле спустя пару минут, после того, как Джисон переодевается и Феликс неловко отводит взгляд, не смотря на то, что он видел его без рубашки бесконечное количество раз.       Это из-за того, что сказал ему Сынмин, из-за того, что сказал ему Сынмин.       - Хэй, - перекрикивает Феликс все еще оживленную атмосферу. На самом деле удивительно, насколько многолюдным осталось это место, учитывая, когда все это началось.       - Ты закончил целоваться со своим парнем? – кричит в ответ Сынмин, к большому ужасу двух взволнованных юношей.       - З-заткнись! – Феликс ударяет парня в плечо, когда видит, что девушка, которая только что проиграла в шахматном матче с Сынмином, уходит, показывая средний палец тому напоследок.       - Мои посетители такие милые, - приторно сладким голосом произносит Сынмин, посмеиваясь про себя. Это было практически мечтой парня. Он одновременно выигрывал партии и зарабатывал деньги на этом. Победа за победой. Феликс надеется, что он в конечном итоге не проиграет, иначе его мозг просто взорвется.       - В аду для тебя создано отдельное место, - качает головой Джисон, подходя к парню, пока Феликс заходит в свою будку, поблагодарив сонного Чана, который ее сторожил. – Мне жаль того человека, который тебе попадется.       - Я делаю это для того, чтобы заставить страдать кого-то другого, - Сынмин ухмыляется, когда Феликс достает один из последних оставшихся часов и вручает это вместе с формой согласия (по закону любой, кто покупает часы, должен быть это подписать).       - Ты и в правду это читаешь? – Джисон смотрит на парня, не веря своим глазам. – Ты же шутишь, да?       Феликс и Джисон знали Сынмина в течение трех лет. Тем не менее, у этого парня все еще получалось удивлять своими выходками и сомневаться в его существовании и в том, что они включили его в свой коллективный разум. Они все утверждали, что у них один мозг на всех.       - Избегать чтения инструкций или условий – значит подписывать себя на что-то, что в итоге может потенциально стать твоей смертью. Прошу прощения, но я не настолько тупой, как вы все, - проговаривает на одном дыхании, проклятый бизнесмен, Сынмин.       - Ты действительно невероятен, - закатывает глаза Феликс. – Никто здесь даже не взглянул на это.       - Значит, мои догадки об идиотизме большинства из тех, кто сюда приходил, подтвердились, - парирует в ответ Сынмин, наконец, беря ручку, которую подает ему Феликс, и записывает свое имя.       - Как тебе угодно. Теперь все, что тебе нужно сделать, чтобы настроить часы - это дважды нажать на эту кнопку, - Сынмин делает, так как ему сказали, наблюдая, как высвечивается инструкция, - Нажми на нее, это позволит тебе в некоторой степени проанализировать свои предпочтения. Как только найдется человек, у которого совпадают твои интересы, ты должен будешь пробыть с этим человек, кем бы он ни был, в течение именно того времени, которое было выбрано системой. После чего, ты можешь выбрать, хочешь ли ты продолжить встречаться с этим человеком или нет. Поскольку это всего лишь пробное устройство - это не будет длиться долго. Проще говоря, это что-то на подобии демо-версии.       - С твоей стороны дерзко предполагать, что я позволю какому-то устройству диктовать мою жизнь на длительный срок, - мрачно заявляет Сынмин, несмотря на то, что он уже приобрел это. – Если ты сейчас пошутишь про что, что моя жизнь иссякла, я задушу тебя этими же часами.       Феликс и Джисон обмениваются взглядами, решив, что будет лучше держать рот на замке, пока Сынмин разбирается со своими предпочтениями.       - Мы действительно позволим какому-то бедняге быть в паре с Сынмином? – шепчет Джисон, как будто этого парня сейчас нет рядом с ними. Естественно, это замечание вызывает у того хмурый взгляд.       - Думаю, что да, - шепчет Феликс в ответ, в то время как Coach заканчивает тем, что начинает говорить с Сынмином своим однотонным и автоматическим женским голосом.       - Он уже совместил меня с кем-то? – смущенно проговаривает Сынмин. – Я думал, это займет больше времени.       - Я тоже так думал, - бормочет Феликс.       – Проверь кто это, - он жестом показывает на всплывающее окно, спрашивающее, не хочет ли он посмотреть на свою пару.       Сынмин нервно кусает свою нижнюю губу, пытаясь унять нервозность, когда нажимает кнопку:       - Святое дерьмо.       Его сердце чувствует, что оно перестало биться, когда он смотрит на экран со смесью удивления и недоверия.       - О господи, за что.       - Кто у тебя? – восклицают одновременно Джисон и Феликс, которые пытаются перепрыгнуть друг через друга в попытке заглянуть в экран парня, который все еще продолжает ворчать и отталкивать любопытную пару в самый разгар своего горя.       - Пиздец, я не могу в это поверить, почему-, - Сынмин поднимает свою руку, чтобы убрать свои черные волосы назад, несмотря на то, что он так сильно работал над ними все утро.       Однако их вопросы быстро снимаются, когда вдалеке они слышат знакомый голос, который приближается к трем парням:       - Ты!       Ли Минхо.       - Ты моя гребанная пара? – произносит парень, практически тыча пальцем в грудь Сынмина, наклоняясь так близко, что Сынмин чувствует, как его спина ударяется о стену деревянной будки.       - Я, блять, не знаю! – кричит в ответ Сынмин, морщась, когда временная ярость парня напротив, кажется, только возрастает. – Разве у тебя нет кошек, за которыми нужно присматривать?       - Да, но я доверяю Рюджин, - Минхо ухмыляется, оглядываясь назад, чтобы найти лучшую кандидатуру, которая поглаживает мягкий мех Суни. – Но, какого хуя?! Целую неделю? Я должен быть с тобой?       - Ребят, ребят, - наконец вмешивает Феликс. – Вы оба можете это все отменить, помните? Вы это сделали из чистой скуки, так что в любом случае, это не похоже на то, что вам придется провести время друг с другом.       - Ни за что! Я за это заплатил, так что я не собираюсь этого делать, - Минхо снова обращает свой взгляд к Сынмину. – А это значит, что ты тоже не будешь этого делать, ублюдок.       - Мне определенно нравится, когда ты называешь меня ласковыми именами, малыш, - усмехается Сынмин, решив подыграть. В данный момент он вполне может себе это позволить.       - Заткнись, - слова Минхо не совпадают с его покрасневшими ушами, но Феликс решает не поднимать это уточнение ради своей безопасности.       Но это не касается Сынмина.       - Ах, неужели, я произвожу такой эффект на своего парня?       Пожалуй, Сынмину придется спать сегодня вечером с закрытыми дверьми.

Пункт 5 – ОТМЕНИТЬ МИССИЮ! ОТМЕНИТЬ МИССИЮ!

      Окей, может быть, Джисон был отчасти прав, и часы не создавали особо приятную атмосферу. По сути, это давало людям повод найти людей, с которыми можно было бы переспать, или, как это было продемонстрировано Сынмином и Минхо, сойтись с предполагаемым врагом.       Скорее всего, «враг» - это преувеличение, но они действительно считали друг друга таковыми. Они были странной парой, больше похожей все-таки на врагов, чем на каких-то друзей, но они были определенно не теми, кого люди могли бы представить в виде пары. Вот почему было немного странно видеть, как им Coach назначает свидание, где Минхо мог легко столкнуть Сынмина с высоты или Сынмин мог отравить еду Минхо.       На самом деле возможности были безграничны.       Это был день после карнавала, и по правилам, этот день считался свободным для всех, кроме уборщиков и членов совета, хотя они думали, что это было нелепо, потому что им не удалось сделать большую часть уборки, так как они прибрали все свои вещи в тот же вечер, когда все закончилось. Этим колледжем управляли придурки.       Прошло уже некоторое время, после того как все друзья собрались перед открытием ворот, и все сидели у центрального фонтана. Тот самый, в который Джисон залез, чтобы «быстро принять ванну», когда напился на прошлогоднем карнавале. Нет, серьезно, это было намного безумней, чем в этом году.       Феликс не мог не упомянуть об этом же в тот же самый момент.       - Фу, не напоминай мне, - Джисон поправляет свою шапку, позволяя едва заправленным волосам прикрыть часть глаз, как будто это каким-то образом помешает проникнуть воспоминаниям в его голову и еще раз напомнить ему, почему алкоголем не следует злоупотреблять. – Все еще помню последствия.       - Да, та сопровождающая не выглядела счастливой, - Феликс вздыхает, успокаивающее, поглаживая парня по голове, и, впиваясь взглядом в череп Сынмина, когда тот подмигивает ему.       - Эй, эм, - Чан откашливается, оперившись руками о траву. – Я вспомнил кое-что. Феликс, разве ты не говорил, что хочешь показать что-то Джисону? Чанбин, сидящий рядом с ним, бьет его по руке.       - Нет, я так не думаю, - в его голосе слышится твердость.       Феликс закатывает глаза. Ему не следовало об этом упоминать. Очень короткая история: группа создала чат без Джисона, узнав, что Сынмин проболтался об их небольшом споре. Было трое против троих: Чан, Минхо и Чонин полагали, что они, должны были вступить в отношения или флирт, чтобы понять свои чувства друг к другу против Чанбина, Сынмина и Хенджина, которые были убеждены, что они скоро начнут встречаться без дополнительных махинаций.       Если коротко, то Феликс проговорился в созданной группе из 7 человек (без Джисона), что оставил двое часов для того, чтобы удивить Джисона и доказать ему, что он действительно может найти счастье через это устройство. А для себя выполнить свои вышеупомянутые убеждения, что он совершенно определенно не был влюблен в Хан Джисона. В результате это вылилось в небольшой спор, впоследствии которого все милые друзья Феликса раскрыли свои ставки, и каждый решил, что теперь они являются ярой частью сумбурной ситуации «будут-не-будут».       - Нет, я почти уверен, что он хотел ему что-то сказать, и это было очень важным и срочным, - добавляет Минхо с того места, где он сидел на скамейке рядом со своей «парой», который на это заказывает глаза и наносит ответный удар.       - Нет, я так не думаю, он точно сказал, что ему абсолютно нечего сказать Джисону и.… Эй, какого черта, детка?       - Перестань так меня звать!       - Окей, кто-нибудь может нормально объяснить, что здесь сука происходит, - восклицает Джисон, оглядываясь вокруг на напряженную группу друзей, которые напоминали ему картину безнадежной эпохи возрождения.       - Думаю, тебе лучше будет это спросить у Феликса… - тихо вмешивается в разговор Хенджин с того места, где он уютно лежал на своем рюкзаке (он как-то говорил, что там нет книг, только одеяла, которые используются именно для этой цели).       - Ох, да ладно тебе.       - Нет, он прав, - вздыхает Феликс, смотря на всех, пока он берет за руку Джисона и практически скрывается с ним в секретном уголке около главных ворот.       - Что-       - Тсс, дай мне секунду, - Феликс роется в своем рюкзаке, видя, как Джисон пытается посмотреть боковым зрением, что он так ищет.       - Ты собираешь сделать мне предложение? – лукаво спрашивает Джисон, протягивая руку вперед, словно ждет кольца, и смеется, когда Феликс бьет его по руке.       Во всяком случае, хотя бы хоть что-то сегодня было в порядке вещей. Точнее один человек.       - Все хорошо, не беспокойся, - Феликс, наконец, оборачивается, оставляя только то, что находилось у него в руках, которые были спрятаны за спиной. Он издает последний вздох, который пронизан сильным беспокойством, которое он надеется, не слишком заметно, после чего он делает следующий шаг. Он показывает Джисону обе руки, ладонями вверх, в которых находились часы.       - Э-э, я ничего не понимаю, - Джисон пару раз переводит взгляд с рук на лицо, размышляя, не скрывается ли за этими действиями Феликса шутка или кульминация.       - Тут нечего понимать. Я предлагаю взять тебе одни часы, которые оставил вчера вечером, - нерешительно улыбается Феликс. – Они не кусаются.       Джисон делает паузу, нерешительно обхватывая пальцами современное устройство, после чего с любопытством рассматривает его, когда оно было полностью в его руке.       - Послушай, я тебе ни в коем случае не заставляю проводить время с кем-то, с кем ты не хочешь, но я просто хочу сказать, что это могло бы быть весело, - бессвязно бормочет Феликс. И Джисон не может солгать, что это не вызывает у него боль где-то глубоко в сердце, когда Феликс это произносит, учитывая, что у них было нормальным проводить день Святого Валентина вместе. Они наполняли свои рты шоколадом, говорили о том, что отношения переоценены, а потом смотрели тупые романтические комедии. Это было достаточно весело.       Однако Джисон решил не позволять разочарованию медленно себя поглощать. На самом деле это было лишь вопросом времени, когда это произойдет. Это было вопросом времени, когда они должны были найти своих настоящих соулмейтов, и Феликс должен был перестать жаловаться на то, что не получает поцелуев и отношений, которые он так давно ищет.       Поэтому он соглашается. И вместе они обещают, что откроют это, как только вернутся в свои дома.       Чего они, конечно же, не ожидают, так это увидеть лица друг друга на своих экранах.

Пункт 6 – Путь настоящей любви никогда не был гладким

«Не паникуй. - Я имею в виду, что м-мы не должны воспринимать это буквально. Не паникуй, Феликс. - Мы всегда можем о-отменить, если тебе некомфортно от этого. Все пошло совершенно не так, как ты планировал, но это нормально. - Мы просто потусуемся как обычно. Места для свиданий не всегда так романтичны. Все будет в порядке. - Феликс. Я не злюсь. Слушай, давай еще раз проверим, может, мы зря волнуемся! 12 часов. Ты должен быть счастливым, Феликс. Ого, какое облегчение, ха-ха. Тогда почему он чувствует себя разочарованным? Ага, безусловное облегчение. Черт. Он в дерьме.»

      Хорошо, возможно, это было не самое лучшее время и место для Феликса, чтобы обнаружить свои тупые чувства к этому идиоту, в которого он каким-то образом влюбился, но как он должен был разобраться в беспорядке в своей голове? Он был достаточно запутан в своих чувствах до сегодняшнего времени, и единственный способ, который он сумел определить из всех частей - это осознать тот факт, что он был не так сильно и разочарован, когда на экране высветилось лицо Джисона.       Однако он думает, что справляется с этим неплохо, учитывая все обстоятельства. А обстоятельства таковы, что он каким-то образом только что обнаружил любовь к своему лучшему другу, с которым он жил и виделся каждый день. Прошло уже три часа, как они были подобраны друг другу, и устройство назначило им свидание в милом кошачьем кафе. Пожалуй, потому, что Джисон и Феликс оба имели в качестве предпочтений «животные» и «спокойная обстановка». Чисто случайно, просто общие интересы.       И это было определенно то место, куда они могли бы пойти вдвоем сами, так что у Феликса не было причин чувствовать себя так напряженно сейчас. Нет никакого оправдания тому, что у него перехватило дыхание, когда Джисон наклонился над ним, чтобы взять игрушку для кошек позади него, или когда он прошептал, как симпатичен тот, ситцевый, который находился рядом с ним.       Больше всего его волнует то, каким Джисон был расслабленным. Он хочет, чтобы его поведение было таким же непринужденным, и чтобы он перестал чувствовать себя таким драматичным, когда по сути ничего серьезного не случилось. Боже, почему его сердце так сильно бьется в данный момент? Стоит ли сходить к врачу?       - Ликс, - юноша подпрыгивает, оглядываясь на обеспокоенный взгляд Джисона, подчеркнутый его нежными чертами лица, теплым свитером и еще больше милым котом, который сейчас лежал у него на руках.       Если быть честным, то Феликс был уверен, что прямо сейчас упадет в обморок от перенапряжения сердца.       - Ммм?       - С тобой все в порядке? – Джинсон слегка наклоняется, чтобы они могли поддержать диалог как можно более непринужденный. – Я имею в виду, что ожидал, что ты будешь намного более громким и гиперактивным, учитывая, что мы окружены котами.       - Да, я в полном порядке, - Феликс пытается рассмеяться, но это в итоге звучит натянуто.       - Ликс, не притворяйся дураком, я слишком хорошо тебя знаю, - убеждает Джисон. – Это из-за часов? Серьезно, тебе не о чем переживать, я имею в виду, что это всего лишь один день, и мы не должны целоваться.       Но я хочу, чтобы это было так.       - Знаю, прости, я пытаюсь быть как всегда, просто это немного тяжело, - Феликс опускает взгляд вниз, играя с краем своей рубашки, больше не в силах смотреть на Джисона.       Джисон хочет открыть рот, чтобы сказать что-нибудь, но к нему внезапно приходит идея:       - Окей, эм, Coach?       - Да? – он слышит автоматический ответ.       - Можем ли мы с Феликсом вернуться домой?       - Да. Ваше свидание длилось достаточно долго.       Все проходит довольно гладко. Джисон и Феликс умудряются вернуться, не слыша, как их часы говорят, что они должны держаться друг друга на близком расстоянии или должны держаться за руки, потому что это устройство «оценивает напряженную обстановку, которая поможет вам оставаться рядом со своей половинкой». Ничего так не помогает вам преодолеть свою огромную влюбленность в лучшего друга, как слышать, что его называют своей второй половинкой.       Как только они добираются до дома, часы, к счастью, становятся менее настойчивыми. Им удается снять свою обувь, заварить чай, сесть рядом друг с другом в их небольшое убежище и разделить чуть менее уютную тишину, чем та, к которой они привыкли.       - Я обнаружила повышенное чувство нервозности с вашей стороны. Обнимите свою вторую половинку, чтобы согреться-       - Заткнись, Coach.       - Это тупо, - подмечает Джисон, - я думаю, что уже доказал свою точку зрения с помощью твоего маленького эксперимента.       Если все до этого причиняло боль не так сильно, то это заставило сердце Феликса разбиться на кусочки. Джисон с таким же успехом мог вырвать его из груди и швырнуть его об землю, наблюдая, как оно разносит их окно вдребезги, а затем разбивается об окно машины на земле снаружи.       Нет, на самом деле, казалось, что Джисон схватил и вертел его сам, пока он не умер вместе с ним. Почему внутренние диалоги Феликса заставляют чувствовать себя постоянно так плохо? Джисон ничего не сделал. Он не виноват, что в него так легко влюбиться.       Прежде чем они узнают об этом, 12 часов истекают и часы отбрасываются.

Пункт 7 – Почему ты здесь, Ромео?

      Феликс сильно недооценил, как трудно ему будет пытаться игнорировать каждый след Джисона в своей жизни, конечно же, включая самого Джисона, потому что, во-первых, он являлся главной причиной его комфорта, а во-вторых – он жил с ним.       Было очень трудно это преодолеть, когда бушующиеся волны поглощали его и едва давали ему возможность дышать. Хотя Феликс хочет сказать, что он уже успешно это пережил, но, безусловно, на самом деле это не так.       Это усугубляется тем, что, с его точки зрения, Джисон чувствует себя в полном порядке, совершено безразличным. Это пробуждает в нем злость. В большей степени на себя.       Эта злость распространяется и пронизывает его настолько неожиданно, что он сейчас не может заставить себя с предвкушением ждать сегодняшней встречи совета, чтобы Чан смог объявить победителя. Вообще-то, он хотел сообщить, что плохо себя чувствует, но вспомнил, что Джисон видит его насквозь.       - Феликс, - шепчет Хенджин, сидя рядом с юношей. – С тобой все хорошо? Почему все спрашивают его об этом, когда ответ очевиден?       - Нет. Вы, ребята, вмешались в мою и так запутанную жизнь, после чего она стала еще сложнее, чем должна была быть, – с очевидной раздраженностью ворчит Феликс.       - Если быть честным, я был на стороне того, чтобы ты сам пригласил его на свидание. Я действительно думал, что ты это сделаешь, - Хенджин поживает плечами. – О чем ты думаешь, малыш?       - У нас разница всего в полгода.       - Ты маленький ребенок, Феликс, смирись с этим. А если серьезно, объясни мне, почему ты не хочешь пригласить его на свидание?       Феликс резко вдыхает, замечая, что оглядывает кабинет, пока глаза не останавливаются на фигуре Джисона, который что-то записывал на бумаге, перед тем как передать ее Чану.       - Не знаю. Мне страшно. Я, правда, не думаю, что он любит меня в ответ.       - Откуда тебе это знать?       - Просто знаю. У меня есть свои предположения. Так что, вероятнее всего, он не чувствует того же, - Феликс скрещивает руки на груди, делая еще один глубокий вдох.       - Прости, Ликс, но я с тобой абсолютно не согласен, - прежде чем парень успеть ответить, Хенджин прижимает палец к его губам и продолжает. – Джисон буквально всегда ставит тебя на первое место. О, конечно мы может туда пойти.… Ох, нет, отмена, Феликс сказал, что ему нужно готовиться к экзамену, так что я останусь с ним, чтобы он не сошел с ума. О, Феликсу нужна была поддержка, поэтому я буквально потрачу всю неделю на создание новой песни, чтобы спеть ее для него. Ох, Феликс заболел, так что я лучше уж позабочусь о нем, чем пойду на лекцию, которая очень важна для сдачи экзамена.       - Я понял, замолчи. Послушай, мы всегда такие, мы дружим с самого детства. Я хочу сказать, что это нормально-       - Ликс, я все понимаю, окей? Чувства и эмоции могут сбить тебя с толку и их трудно понять. Но! Джисон делает это не просто так. То, что вы были друзьями с самого детства, это ничего не значит, когда он рассказывает о тебе так, будто ты одно из главных чудес мира. Будем откровенны – я никогда не видел его таким счастливым, когда он общается с тобой.       Феликс на это ничего не отвечает, но, судя по тому, как что-то мелькает в его выражении, Хенджин может с уверенность сказать, что вышесказанное определенно дошло до Феликса. К несчастью, Феликсу не дают над этим поразмышлять, потому что Чан говорит, что вот-вот объявят победителя.       Его ощущения замедляются. Кажется, что он плывет, воздух становится тяжелее, как будто он тонет прямо в нем, который в свою очередь сковывает его движения. Вряд ли он замечает, когда все встают и начинают хлопать в ладоши. О, кого-то уже объявили?       Это ты. Феликс. Ты победил.       Но как он это понял? Возможно по тому, как Джисон смотрел в его сторону с огромной улыбкой. Его глаза сияли, не смотря на ужасное освещение, тысячами звезд, которые находились у него в глубине и жили там, чтобы даже самые темные дни были освещены их светом.       Мысли Феликса так долго находились в своем мире, что он почти ничего не помнил, как оказался на месте, где находился сейчас. В местном баре находится небольшая группа друзей, которая решила продолжить день рождения Чонина после группового ланча, в течение которого друзья не упустили смутить уже двадцатилетнего парня, спев «С днем рождения» от имени официантов.       - Не могу поверить, что колледж не скажет о твоей победе до следующей недели. Готов поспорить, что они даже не планировали это, - смеется Джисон, сидя рядом с юношей на одном из высоких стульев у бара.       - Не давай мне надежды, - напевает Феликс, положив голову под руку, пристально смотря на шот…. в который добавили что-то еще. Честно говорят, он даже не хочет об этом думать.       - Давай, Ликс, расслабься! Ты выиграл! Что тебя так расстраивает? – вздыхает Джисон, улыбка которого медленно исчезает.       - Ничего! Я в полном порядке, - Феликс тут же натягивает улыбку на лицо.       - Чушь.       - Ты, правда, хочешь знать?       - Да?!       - Я влюблен в тебя.       Пауза. Очень долгая пауза.       - Ты ведь шутишь, правда?       Оу.       - Нет, - демонстративно возражает Феликс, допивая то, что осталось в его бокале.       Он знал, что это было плохо идеей. Он знал.       - Ликс, прости, я не имел в виду-       - Нет, пожалуйста, ничего не говори, - Феликс какого-то черта умудряется задыхаться между тяжелыми вдохами и явными намеками того, что его взгляд начал расплываться из-за непрерывающихся слез. – Я знаю, что ты не можешь это контролировать, я это понимаю, просто я уже устал все скрывать.       - Феликс, - собственный голос Джисона сам по себе становится напряженным от угрозы надвигающихся слез, когда он наблюдает за тем, как собственный лучший друг отталкивает его.       - Нет, Джи, я просто…. не придавай этому большого значения, ладно? Это пройдет или что-то в этом роде, я не знаю. Просто дай мне немного времени. Черт, - Феликс трет глаза, которые после этого начинают болеть, из-за чего он морщится от небольшого жжения. – Я не могу с этим справиться, боже мой.       Прежде чем Джисон успевает что-либо сказать – Феликс уже исчезает.

Пункт 8 - Любовь смотрит не глазами, а умом, поэтому крылатый Купидон нарисован слепым

      Поток слез был настолько сильным в ту ночь, что когда Феликс смотрит в окно, где обычно всегда располагалась оживленная улица (особенно ночью), то там совершенно пусто. Жаль, но, по крайней мере, плохая погода дает ему повод рисовать все, что он хочет на запотевших стеклах окон. Они исчезают довольно быстро, но Феликс знал, что это было ожидаемо. Он наблюдал, как каждый маленький рисунок испарялся, точно так же, как и любое хорошее, которое у него было.       - Феликс? У тебя там все хорошо? – кричит Сынмин, заглядывая в комнату, в которую Феликс переехал в последние дни.       - Конечно, - отвечает Феликс, - серьезно, Сынмин, ты не должен меня постоянно проверять, я не ребенок. К тому же твой парень ждет тебя в гостиной, а сегодня день Святого Валентина. Не оставляй его в подвешенном состоянии.       - Мой «парень» и я собираемся расстаться в полночь, - напоминает ему Сынмин. – И нет ничего плохого в том, чтобы посещать своих друзей, Ликс. Это не означает, что я считаю тебя слабоумным.       Феликс просто прислоняется головой к холодному стеклу своего окна и коротко отвечает:       - Безусловно, вы расстанетесь, но ты не настолько хладнокровен, чтобы оставить его на улице, когда идет такой сильный дождь. Плюс, я занимаю эту комнату, а это значит, что ему понадобится место для сна, из этого следует, что так или иначе вы окажетесь в одной кровати, а там, в итоге, вы сможете влюбиться друг в друга по-настоящему.       - Ладно, как бы я по тебе не скучал, тебе лучше заткнуться, - Сынмин качает головой и возвращается в гостиную, где Феликс слышит, как Минхо кричит ему, чтобы он поторопился для обнимашек. Феликс улыбается про себя. Он знает, что прав.       Сегодня день Святого Валентина и он один. Это нормально. Ему не нужна няня, он прекрасно справляется сам по себе. На самом деле, все потрясающе. И что он делает, когда хочет скоротать время, а также быть в прекрасном и приподнятом настроении?       Правильно – выпечка! Он не может чувствовать себя опустошенным, когда печет. И нет, факт того, что одна пара обнимается на диване всего в нескольких метрах от него, не оказывает никакого давления, потому что Джисон вообще о нем не думает.       Сахар, яйца, ваниль, какао-порошок, мука, соль, разрыхлитель. Все идет отлично. Видите, Феликс может доказать, что он прекрасно справляется и без Джисона. Это даже хорошо, потому что он, скорее всего, уже может увидеть его, при этом не разрыдавшись. Да, все идет очень хорошо! За исключением того… он забыл масло.       Феликс останавливается, смотря на духовку после взгляда на упаковку с маслом, которое осталось нетронутым на кухонном столе Сынмина.       Феликс ругается, опуская голову на свои руки. Окей, все под контролем, это тоже не так плохо. Не теряем надежды. Конечно же, на вторую партию не хватит, естественно, вы только испачкаете кухонные приборы вашего друга на одну партию пирожных, которые, скорее всего, окажутся невкусными, но… все в порядке.       На самом деле великолепно.       - Нет, это не так, - Феликс проводит пальцами по своим длинным волосам, прижимая их к голове, чувствуя, что у него скоро начнется мигрень, так что у него хотя бы будет веский предлог, чтобы заснуть. – Это ни хрена не нормально.       И неожиданно раздается звонок в дверь, от которого Феликс вздрагивает. Каким-то образом, он слышится громче, чем звук телевизора, играющий на заднем плане. Эхо звонка раздается в его голове, похожей на сигнал. Его ноги движутся сами по себе, голос сам заставляет его сказать Сынмину, что он откроет дверь, и проходит мимо двух вопросительных взглядов, устремленных на дверь.       В итоге, он останавливается у двери, дрожащими пальцами хватаясь за ручку. Они осторожно касаются ее поверхности, наконец, распахивая дверь. Он не имеет понятия почему, но он не удивлен, увидев Джисона.       Хотя он и не видел его несколько дней с тех пор, как оборвал общение, но ему казалось, что прошло на самом деле уже несколько недель. За это время, он не мог не представлять себе юношу в своем воображении и гадать, чтобы он подумал о глупом посте, который случайно увидел, или о чем-то незначительном, которое напомнило ему о Джисоне.       Как он мог не привязаться к этой знакомой фигуре комфорта. Тот самый, за которого он держался годами. Таких как он, с каждой секундой становится все меньше. Как будто они висели на волоске.       - Феликс, - начинает Джисон дрожащим, напуганным и задыхающимся голосом. – Я понимаю, что ты, н-наверное, не хочешь видеть меня прямо сейчас. Но, эм, могу ли я войти, пожалуйста? Я замерз.       Тогда после этого Феликс замечает, что юноша, видимо, бежал до самого дома. Под сильным и холодным дождем. Он бежал сюда ради него.       - А, да, конечно, - Феликс берет его за руку и притягивает к себе. Он одет в большое черное пальто, и больше ничего, что могло бы согреть его или защитить от сильного ливня, через который он пробирался, что было уже заметно по его промокшему телу.       Сынмин и Минхо обеспокоено оглядываются на них, но Феликс отмахивается от них, пробормотав, что с ними все будет в порядке и ведет Джисона в его временную комнату. Оказавшись там, Феликс быстро достает сменную одежду, бросая по пути одеяло.       - Сиди, сиди, - Джисон плюхается на чужую кровать и позволяет Феликсу завернуть его в одеяло. - Пока согрейся, потом переоденешься в это, а то простудишься, если останешься в этом.       Джисон кивает, покусывая холодные губы, в то время как его взгляд блуждает по комнате, падая на различные предметы, выясняя смысл, который Феликс вложил в них за все-то время короткого пребывания здесь.       - Зачем ты пришел? – наконец Феликс находит в себе силы спросить. Он находится на расстоянии от Джисона, что резко контрастирует с воспоминанием, когда Феликс заботился о нем после того, как он бежал домой через шторм (это было около трех лет назад), обнимая Джисона, чтобы поделиться как можно большим теплом.       - Прости. Я хотел поговорить с тобой, - шмыгает Джисон, сильнее закутываясь в одеяло.       - Черт возьми, Джисон, нет, не надо было этого делать. Я же говорил, что мне нужно время, а теперь ты можешь простудиться или что-то в этом роде, - раздраженно отвечает Феликс. – Если это было действительно важным, то сообщение или звонок вполне были бы нормальными.       - Ты меня игнорируешь.       - Хорошо, мне все еще трудно думать о тебе, потому что, к сожалению, я все еще люблю тебя!       - Феликс, ты можешь перестать орать хотя бы на секунду и дать мне высказаться!       - Ну, так высказывайся, вперед!       - Я люблю тебя, ясно? Я люблю тебя очень сильно. И мне жаль, что для этого потребовалось так много времени, чтобы это понять, потому что любовь очень сильно сбивает с толку, но я действительно люблю тебя, в этом я уверен.       Он делает шаг в никуда. Он доверяет Феликсу.       - Я-я раньше был запутан этим и…. Не знаю, скорее всего, я просто отрицал это, но клянусь, я никогда не был так уверен, как сейчас. И без тебя было так чертовски трудно. Я скучаю по тебе, я хочу быть с тобой, я нуждаюсь в тебе, - слова Джисона неразборчивы от отчаяния и накопленных эмоций. Он понимает, что говорит бессвязно, но, возможно, это было все, в чем он нуждался.       - Пожалуйста, Ликс. Я больше не могу это выносить. Я не хочу проводить сегодняшний день или любые другие дни ни с кем другим, я просто хочу быть с тобой, - удивительно, но в данный момент Джисон не проливает слезинки, как и Феликс. Они подозревают, что это из-за того, что они выплакали уже все слезы.       Джисону больше не нужны ни одеяло, ни шапка, ни пальто. Он снимает все с себя и бежит в объятья Феликса. Первые пару мучительных секунд Феликс не отвечает на объятья. Но когда он это делает, Джисон прижимается к нему настолько близко, что он чувствует его дыхание на затылке, и по его телу проходит волна искренности, то самое чувство, которое можно почувствовать только со своим соулмейтом.       - Я тоже тебя люблю, Хан Джисон, - мурлычет Феликс, прижимаясь к теплой коже парня, руки беспорядочно перебирают его влажные волосы, распространяя тепло и на них.       Нет. Теперь все отлично.

Пункт 9 - Вид влюбленных питает тех, кто влюблен

      - Пахнет просто отлично, бро, - говорит Джисон, после того, как его нос вдыхает приятный аромат теста, который Феликс смешивал агрессивно достаточно долго.       - Ты только записал меня в свои бро? – Феликс приподнимает бровь, изображая обиду.       - Но, бро, - Джисон смотрит в ответ, делая тон голоса серьезным:       - Я люблю тебя.       - Я тоже тебя люблю, бро, - усмехается Феликс, поднимая руку, скользя ей по лицу Джисона, наблюдая, как она движется, чтобы захватить одну из его щек. Естественно, он пользуется случаем, чтобы прижаться щекой о теплую руку парня, закрыв в удовлетворении глаза от комфорта, которого он жаждал с той секунды, как его конечности замерзли.       - На самом деле, я люблю тебя настолько сильно, что могу бросить тесто на секунду, чтобы полюбоваться тобой еще немного.       Джисон воркует над юношей, наклоняясь, будто бы хочет чмокнуть его в нос. Впоследствии чего он целует каждую веснушку на его маленьком носу, после чего переходит к веснушкам щеках, потому что они не должны чувствовать себя забытыми.       В итоге, хихиканье Феликса прекращается, после чего он громко произносит:       - Когда ты меня поцелуешь? Я начинаю терять терпение.       Джисон улыбается одной из своих нежных улыбок, пододвигаясь, чтобы накрыть своими губами губы Феликса, его болтающиеся ноги находились в тесном контакте с ногами блондина, который стоял перед кухонным столом, на котором сидел Джисон.       - Хм, вот так?       В конечном итоге, как и предполагал Джисон, Феликсу надоело ждать, и он практически бросился на юношу, несмотря на итак близкое расстояние, которое они разделяли. Его руки сразу же находят убежище в виде талии, в то время как улыбка понемногу возвращается на его лицо и он чувствует, как Джисон посмеивается рядом с ним. В конце концов, они восстанавливают свой ритм, когда Джисон притягивает Феликса ближе к себе, пряди его черных волос прижимаются ко лбу Феликса, их ресницы касаются друг друга, в то время как их мягкие губы двигаются в тандеме с безмолвным темпом. В кои-то веки Феликс радуется быстрому биению своего сердца, потому что это напоминает ему, что все то, что он сейчас чувствует – абсолютно реально. Все эмоции, которые взрываются прямо у него внутри, делают любовь более понятной.       Он думает, что, возможно, любовь – это такое сложное чувство, потому что она соединяет в себе каждую эмоцию, собирая их всех в один комок и усиливая каждую из них. И это ощущается гораздо сильнее, иногда это к лучшему, иногда – к худшему.       Любовь может быть беспощадной; она может причинять боль; она может быть безжалостной. Но, думает Феликс, пока Джисон так удобно находится в его объятьях. Пока он может слышать его тихое дыхание каждый раз, когда он поднимается, после чего оба тонут в объятьях друг друга. Пока он может делиться с ним тихими и прекрасными моментами. Пока он может крепко взять его руку и почувствовать ее намерение насквозь. Пока он может целовать его, обнимать и любить его целиком и безоговорочно.       Он думает, что выдержит всю боль и весь риск. Ради Джисона.

―

      - Эй, голубки, слезьте с моего стола!