Опасные гастроли
2 ноября 2021 г., 14:53
О том, что Сурганова поменяла площадку в Челябинске, Жукова вместе с остальным Оркестром узнала в последний момент на финальном прогоне перед туром.
— Свет, а что было не так с предыдущим залом? Или у них там пошло что-то не так? Или у нас? — Директор нервно чесала макушку, судорожно соображая, в чем она могла облажаться или накосячить настолько, что ее подопечная решила взять дело в свои руки. — Проверенный зал, хорошая акустика… — она рухнула на диван в кабинете и вопросительно уставилась на Свету.
Но солистка «СиО» даже не слушала ее, она не отрывалась от телефона, пальцы при этом нервно сжимались вокруг корпуса. Наконец она не выдержала и отшвырнула мобильник на стол.
— Все, с меня хватит! — рявкнула она. — Видимо, против лома нет приема, кроме как другого лома!
Жукова мгновенно напряглась, чаще всего такую реакцию у Светы вызывала только обожаемая женушка, но бывали и исключения. В конце концов, после еще нескольких хлестких матерных фраз Сурганова, наконец, обратила внимание на испуганно хлопающую глазами Леночку и накрыла ее трясущуюся на столе ладонь своею.
— Лен, ты тут не причем. Дело в моей драгоценной женушке! Наверное, пора преподать ей урок!
— Что она опять учудила? — директор облегченно выдохнула, но все еще не могла понять связь между Арбениной, очередным концертом «СиО» и заменой зала.
— Вот, смотри! — Света дотянулась до мобильника, немного покопалась в нем и шлепнула перед Жуковой. — Только посмотри!
На экране Арбенина, одной рукой цепляясь за руку охранника, в другой держа микрофон, опасно двигалась по тонкому металлическому ограждению сцены под восторженные выкрики зрителей и включенные мобильники, фиксирующие каждое ее движение.
— И вот еще! — прорычала Сурганова, пролистывая запись концерта до нужного момента. Там, двигаясь вверх по неширокой кромке, фронтвумен «НС» попыталась добраться до ложи, но не учла, что бордюр был покрыт скользкой краской, и едва не скатилась с высоты, чудом уцепившись за перила. Но при всем при этом не выпустила из рук микрофон, продолжая петь. — Верхолазка гребаная! В ее то возрасте!
— Маленькая собачка до старости щенок… — хмыкнула себе под нос Жукова, хорошо знакомая с гиперактивностью второй «свекрови».
— Лен, это уже не смешно, — Света оторвалась от экрана. — Я каждый раз безумно боюсь за нее, а все мои нотации она просто-напросто пропускает мимо ушей. Не помогает даже отлучение от… Короче, сама понимаешь!
Леночка хмыкнула и вопросительно задрала брови, все еще не врубаясь, при чем здесь замена площадки для выступления «СиО».
— В том зале первый ряд находится очень близко к сцене, а я хочу чтобы была возможность установки ограждения, — наконец, сжалившись, пояснила Сурганова.
— Ты рехнулась?! — охнула Жукова, до которой наконец дошло, что задумала ее подопечная. — Если что-то пойдет не так, то Лийка точно останется сиротой, потому что твои любимые детки порвут меня на много-много маленьких Лен.
— Не останется… — Сурганова, уже немного успокоившись, выключила смартфон, — …у нее еще есть папаша. Не преувеличивай, Лен. Степень опасности минимальная, кто-нибудь из ребят будет меня страховать, и к тому же я буду очень-очень осторожна! Обещаю!
— Нахрена тебе-то нужен этот рисковый поход в массы? Я конечно не сомневаюсь, что твои сурикаты будут счастливы лишний раз прикоснуться к прекрасному…
— Я хочу увидеть реакцию Динки… — перебила ее Света. — Чтобы она поняла, на своей шкуре почувствовала то, что испытываю я каждый раз, когда она болтается где-то в воздухе.
— Она будет следующая в очереди после ваших детушек, а может и первой! — проворчала Жукова, догадываясь, что может произойти, если, не дай Бог, солистка «СиО» получит хоть единую царапину.
— Ой, Лен, не делай из нее совсем уж монстра! — фыркнула Света, поднимаясь и направляясь в сторону комнаты отдыха, чтобы налить себе чай, и попробовать новые десерты Артема, которые Ника привезла утром.
Директор «СиО» уныло потрусила следом. Надежда на то, что ей удастся переубедить Свету была минимальной: она слишком хорошо знала упертость подруги, но ради собственного успокоения все-таки попыталась, правда безуспешно. Проглотив кофе и зажевав фруктовой корзинкой, Леночка тяжело вздохнула и согласилась.
Взяв с Жуковой слово, что о ее планах не узнает никто, а самое главное дочь, Сурганова налила себе еще чай и отправилась в комнату-студию. Лена же выбрала самое аппетитное пироженое в коробке и обреченно вздохнула: оставалось надеяться, что Марта слишком погружена в разработку нового программного обеспечения для одной крупной корпорации и не будет интересоваться подготовкой к гастролям. Достав свой телефон, чтобы поинтересоваться, как дела у Лийки, гостившей в данный момент у родителей Жени, она обнаружила сообщение от любимой девушки.
«Первую часть проекта сдала. Уехала в Нижний на несколько дней. Связь говно! Не теряй!»
Все складывалось лучше, чем предполагала Жукова. Сурганов-младший был по уши занят в своем кафе-кулинарии. Оставалась только сама Арбенина, на которую и были нацелены эти «опасные гастроли». Жукова снова нервно почесала голову…
— Интересно, — пробурчала она, — а кто будет скидывать Диан Сергеевне запись хождения по ограждению? Меня такая перспектива не радует… — и спустя мгновение на лицо директора «СиО» выползла хищно-ехидная ухмылка, кажется, она знает, кто станет козлом отпущения. По-крайней мере, без Никитоса их Оркестр потеряет немного…
… Арбенина ввалилась в «Пушкинрядом» ближе к вечеру с неизменным веником под мышкой. Вручив его, чмокнула Свету, немного посидела в студии, наблюдая за репетицией любимой женщины, периодически отпуская реплики и ноя, когда это все закончится. Ей было скучно. Один концерт она уже отыграла, до следующего был целый месяц, и репетировать все давно известное до последней ноты не было смысла, а потому парней и Ларису она отправила в короткий отпуск. Нужные материалы для отделки яхт-клуба были заказаны, но еще не пришли, и Диана страдала от вынужденного безделья, доставая всех и вся, особенно Сурганову, требуя внимания к своей персоне.
— Так, Дин, вали-ка ты отсюда… — не выдержала Света, откладывая в сторону скрипку. — Подожди меня у Лены, например…
Снайперша недовольно засопела, когда солистка «СиО» максимально нежно, но настойчиво вытолкала ее из студии. Немного потоптавшись под дверью, раздраженно пнув ногой косяк, она, все-таки двинулась в сторону кабинета Жуковой. Та, увидев в дверях хмурую Арбенину, все поняла без слов.
— Шо, опять выгнали? — хмыкнула она, отрываясь от договора аренды зала.
— Угу… — с размаху падая в широкое кресло и закидывая ноги на журнальный столик перед ним, буркнула Диана и тут же заныла: — Никто меня не любит… Никому я не нужна…
— Началось… — закатила к потолку глаза Лена, аккуратно складывая документы и убирая их в сейф, потому что рядом с ноющей и страдающей Арбениной вся работа будет коту под хвост. Неожиданно ей в голову пришла идея, как на время хотя бы одного — первого и самого напряженного — концерта «СиО» нейтрализовать этого беспокойного ребенка.
Она поспешно накатала сообщение Марте, надеясь, что связь еще ловит: «Твоя мать в ПР. Страдает!», а сама пошла ставить чайник. При виде чайника с зеленым чаем Диана недовольно сморщилась, но заметив большую коробку пирожных из кафе Артема, тут же оживилась.
— Хоть какую-то радость в жизни оставили… — пробурчала женщина, открывая крышку.
В этот момент сбрякало сообщение на телефоне Леночки, и она мысленно довольно потерла руки.
«От безделья?»
«Да! И страдают все окружающие!»
Жукова покосилась на Диану, но та уже не обращала на нее внимания, сосредоточив его на том, какая из десятка корзиночек больше всего привлекает ее.
Переписка закончилась тем, что младшая Арбенина без особо энтузиазма, но предложила на время мотогонок в Нижнем Новгороде отправить мать к ней, на что старшая Арбенина отреагировала с восторгом. Осталось уговорить Свету!
Сурганова же, услышав от дочери такое предложение вначале крайне негативно восприняла его, но представив, что жена будет бесконечно требовать к себе внимание, а времени до начала гастролей осталось всего ничего — тут же согласилась.
***
Когда Диана объявилась на кросс-кантри, Марта поняла, что ее спокойная, праздная, полная экстрима жизнь закончилась. Потому что едва выбравшись из «мерса», Арбенина с восторгом оглядела ревущую мотоциклами трассу и тут же поинтересовалась, где можно взять напрокат байк. Дочь пару раз хлопнула глазами: в ее планы не входило даже близко допускать мать до гонок в качестве участника — только в качестве зрителя, коих тоже было немало. Диана покосилась на заляпанный грязным снегом спортивный мотоцикл дочери, на такую же чистую ее саму и занырнула в салон внедорожника. Выбралась она уже с черным, блестящим шлемом в руках. — Ну? — Мать, ты рехнулась? Меня мама потом просто-напросто убьет! — Мартиш… — Арбенина потянула жадные ручонки к байку, но Марта прикрыла его собой. — Нет! Даже не мечтай! Вы мне оба дороги как память об ушедшей молодости! Снайперша покосилась на сумрачное, тяжелое небо, из которого в любую минуту мог посыпаться не то мокрый снег, не то дождь со снегом, и решила применить беспроигрышный вариант, который часто прокатывал с женой. Состроив несчастные глаза брошенного щенка, бровки домиком, она громко всхлипнула. — Никто меня не любит… Стоящие неподалеку зрители удивленно покосились на взрослую капризничающую бабу со шлемом в руках и, вроде, знакомым фейсом, а Марта оттащила Диану от них подальше, шикая на нее. — Прекрати! Я уже начинаю жалеть, что позвала тебя сюда. — Ну и ладно… — насупилась Арбенина, — …я тогда сама… Понимая, что мать при желании все равно сможет найти приключения на свою задницу, младшая Арбенина тяжело вздохнула, всей шкурой ощутив на себе тяжесть надзора за шилопопым подростком. Маме Свете, определенно, повезло, что они с Артемом были спокойными. — Если Лийка будет себя так везти, когда станет старше, отправлю жить к Жене… — себе под нос пробурчала она и снова серьезно глянула на мать. — Давай договоримся так. У меня еще заезд, вечером — официальное открытие. Будут местные группы выступать, и обещались какие-то малоизвестные питерские, поэтому ты сегодня в качестве зрителя. А завтра решим. Диане ничего не оставалось как согласиться, и уже через час она, вцепившись в ограждение, с восторгом и завистью смотрела, как по трассе, ревя, пролетают байки. Как ныряют в ямы, заполненные весенней грязью вперемешку со снегом, как взлетают на пригорки и вновь падают вниз. Выцепив среди множества шлемов один — ярко-красный с желтым — Арбенина уже не отрывала от него глаз, с восхищением глядя, как низко пригнувшись, дочь искусно лавирует между остальными участниками. О съемке, обещанной Сургановой, она вспомнила только, когда дочь уже приближалась к финишу, оставив далеко за спиной остальных конкурентов. Ее победу в этом заезде, она встретила как свою: радостным воплем, восторженным свистом и прыжками. С трудом пробившись сквозь толпу, окружающую финиш, она радостно облапила Марту. Видно было, что та утомлена до крайности, но глаза буквально светились. — Поздравляю! Это был шикарный заезд! Это было просто круто! — Спасибо, ма… — устало улыбнулась младшая Арбенина. — Жрать хочу, как сто индейцев. — Да-да! Такую победу просто необходимо отметить должным образом! — не обращая внимания на заляпанный грязью комбинезон дочери, Диана потащила ту в сторону «Мерседеса». — В лучшем ресторане Нижнего! Поехали! В итоге, их посиделки затянулись до глубокой ночи, но на следующее утро, вопреки обыкновения, старшая Арбенина проснулась ни свет ни заря. Шлепая босыми ногами по дорогому паркету сьюта одной из гостиниц Нижнего Новгорода, она метнулась в спальню дочери. С трудом растолкав спящую мертвым сном Марту, она ткнула ей под нос мобильник, намекая, что пора вставать. — Мать, ты рехнулась? — смачно зевнула та. — В такую рань даже орги еще спят. Вспомни, во сколько закончилось открытие… — с этими словами она с головой завернулась в одеяло и вновь уснула. Диана еще немного помыкалась по номеру, попереписывалась с задрюченной женой, судя по всему вообще не ложившейся (уже вечером «СиО» отправлялись в тур), и завалилась на королевское ложе, попытавшись уснуть, но тщетно. В конце концов решив не насиловать организм, она оделась и спустилась в ресторан, почти пустой по причине слишком раннего утра выходного дня. Заказав завтрак, Арбенина мысленно погладила себя по голове за то, что не попыталась заказать даже маааленькую чашечку кофе. «Светка была бы счастлива…» — подумала она, с ненавистью глотая чай и одновременно проглядывая в телефоне местные новости. Взгляд задержался на одной из статей: «На Волге у Нижнего Новгорода начался ледоход». «Хм… Почему бы и нет… Светке наверняка понравится!» И уже через полчаса она залазила на «Скамью детства», расположенной на стрелке Волги и Оки. Сидя на гигантской скамье и болтая ногами, она снимала, как огромные льдины наползают друг на друга, открывая холодные, голубоватые воды двух великих рек. Увлекшись, она даже не заметила, как пролетело время и, только сообщение дочери оторвало ее от увлекательного занятия. «Мать, ты где?» Сползая со скамьи, она еще раз полюбовалась древним городом и решила, что сюда надо обязательно приехать еще раз, со Светкой. А то все галопом да галопом… Марту она застала уже в ресторане. С наслаждением потянув носом упоительный запах кофе, доносящийся из ее кружки, она утащила с тарелки круассан. — Ниче так… — прочавкала старшая Арбенина. — Но у Темыча все равно вкуснее. — У него все вкуснее… — пробормотала младшая, не отрываясь от телефона. — Когда поедем брать мне байк? — с надеждой в голосе поинтересовалась Диана, но Марта подняла голову и хмуро уставилась на нее. — Не сегодня. Предлагаю съездить посмотреть на отборочные заезды и погулять по городу. А завтра так и быть, решим что-нибудь с байком для тебя… — без особого энтузиазма согласилась дочь. Она уже успела найти подходящего тренера и обговорить с ним условия, но сегодня он не мог с ними встретиться. В итоге, погулять им особо не удалось: погода не располагала, к обеду с неба посыпала непонятная мокрая крупа вперемешку с дождем. И они, прогулявшись по нескольким музеям, засели в каком-то баре, где вечером выступали местные группы. На следующей день, Марта подняла мать спозаранку и потащили к прокату, где их возле спортивного эндуро уже ждал парень лет тридцати пяти, подтянутый, стройный в разноцветном специальном костюме и высоких ботинках. Коричневый шлем со Спидди Гонзалесом был пристроен на седле. — Мать, это Саша, твоя нянька на ближайшее время. Сейчас вы с ним пойдете выберете тебе обмундирование, потом эндуро и потом на тренировочную трассу. — Чего? — возмутилась Арбенина. — Не нужна мне нянька, я умею ездить на мотоцикле! — О да… Точно так же, как ты умела ездить на доске… — ехидно хмыкнула Марта, намекая на попытку матери самостоятельно спуститься по «красной» трассе на сноуборде. — Мать, прокатиться на «Харлее» на понтовой тусовке строго по прямой сто метров — это не считается за умение! — Я не только по прямой умею ездить! — тут же ощетинилась Диана. — Я ездила! — Тут разная специфика, асфальт — это тебе не бездорожье! — жестко отрезала дочь. — Вот, когда ты осилишь тренировочную трассу для новичков, вот тогда и поговорим! Understand? Диана поджала губы, надулась, хмуро и очень недобро косясь на молодого человека. Тот, в свою очередь, очаровательно улыбнулся, нацепил шлем и уселся на мотоцикл. — Поехали? — предложил он. Марта вручила матери ее шлем, выуженный с заднего сидения «мерса». — Удачи! — улыбнулась она. — Сашенька… Мы с тобой друг друга поняли? — напоследок поинтересовалась девушка. — Не волнуйся, Март, все будет в лучшем виде. Ты меня знаешь, — снова очаровательно улыбнулся он. Взревел мотор, мотоцикл дернулся, и Диана, не ожидавшая такого, вцепилась в его талию. День пролетел, как одно мгновение. Когда Александр привез ее обратно в гостиницу, она с трудом сползла с мотоцикла и, волоча ноги, пошлепала в номер. Болело все! Каждая мышца ныла и тянула, коленные суставы хрустели, шея поворачивалась с трудом, а плечи просто были каменными. В номере она скинула верхнюю одежду, обувь и упала на кровать. Уснула сразу же, как только голова коснулась подушки. На следующее утро стало еще хуже, пришлось даже вызывать в номер массажиста. После часового сеанса ее чуть отпустило, но все равно весь остаток дня она провалялась в кровати, благоразумно игнорируя ехидную ухмылку Марты и ее не менее ехидные комментарии. Поднялась она с огромным трудом только уже поздно вечером и медленно переползла к столу, когда дочь притащила ужин. — Есть желания на еще одну тренировку? — с невинной улыбочкой поинтересовалась Марта, на что тут же получила гневный взгляд и брошенную в лоб скомканную салфетку, от которой она легко увернулась. Решив обязательно нажаловаться на дочь жене, Диана мстительно сперла с ее тарелки последний кусок стейка. Она понимала, что не потянет такую физическую нагрузку, и ее вариант это, как и выразилась Марта, — сто метров по прямой по асфальту. Признавать поражение страстно не хотелось, но… — Я старая… — проныла она в трубку жене следующим утром, когда дочь свалила. — И разваливаюсь… У меня до сих пор все болит. — Родная, не такая уж ты и старая, такие нагрузки и молодые выдержат не все, — попыталась подбодрить ее Света. — Правда? — Правда, — рассмеялась Сурганова. — Люблю тебя, родная… — И я тебя, кузнечик! Хорошего концерта! — улыбнулась женщина. — Зажги там! — Обязательно… — многозначительно протянула Сурганова, отключаясь. Следующий этап кросса Марта, предсказуемо, выиграла и была абсолютным фаворитом, поэтому в гостиницу вернулась крайне довольная собой, в приподнятом настроении. — Женька бухтит, что скоро некуда будет ставить мои пылесборники, хотя, по-чесноку, ему нравится эта выставка на станции, — усмехнулась она. — Ты как? — Получше… — слегка поморщилась Диана. — Мы ужинать пойдем или закажем? Младшая Арбенина окинула взглядом старшую и хмыкнула: — Закажем, мне тут один ресторан посоветовали. Телефонный звонок застал Марту возле мини-холодильника с куском лаваша во рту, планшетом в одной руке и банкой пива в другой. Промычав что-то нечленораздельное, она бросила взгляд в сторону матери, сидящей на диване за столом, заставленным пластиковыми контейнерами из доставки. Усмехнувшись, Диана дотянулась до мобильника дочери и поднялась. — Да? — прошамкала та в удерживаемый возле уха телефон. — Привет, красавица! — раздался взбудораженный женский голос. — Я тебя обожаю! Спасибо за пригласительные! Это было восхитительно! Сумасшедшая энергетика! Просто восторг! Правда, был один момент, заставивший весь зал понервничать! Кстати, что там с нашими баранами? Марта покосилась на вопросительно вздернувшую брови мать. — Наши бараны готовы, я тебе отправила файлы. Что там могло быть такого на концерте мамы, щекочущее нервы? Сцена рухнула под горой веников? — Я тебе скинула видео. Еще раз спасибо, мне и автограф дали! У нас все в силе на июль? — Конечно! — воскликнула Марта. — Отлично! Все, целую, дорогая! — Это что за дамочка? И что там такого было на концерте, Светки? — как только вызов прервался, тут же накинулась с вопросами Арбенина, одновременно с этим оглядывась в поисках своего мобильника, но он точно молчал: от жены не было ни звонков, ни сообщений. Марта отложила в сторону планшет и отобрала у матери свой телефон, тут же заходя в мессенджер. От абонента «Хомяк» болталось несколько входящих. …Как таковой сцены не было: ряды просто спускались вниз, и пространство сцены от первого ряда было отделено металлическим ограждением высотой около полутора метров, с каждой стороны от которого располагались тумбы разной высоты, образовывавшие массивную лестницу. Должно быть, это уже был финал концерта или даже выход на «бис», потому что посетители не сидели, а стояли почти у самого ограждения и дружно орали «Весну». Сурганова, как и всегда, сияющая и расплескивающая вокруг себя безумную энергию, с невероятной легкостью взлетела на самую верхнюю тумбу. И принялась задорно отплясывать там… Обе Арбенины синхронно нахмурились. — Куда она полезла?! — зашипела Диана. Когда заиграли первые аккорды «Белой», Света замерла на мгновение, а потом уверено двинулась по узкому ограждению ко второй тумбе. — Она что творит?! — снайперша заорала так, что дочь тут же заткнула ухо с ее стороны. — Куда Жукова смотрит?! Марта лишь скрипнула зубами. Где-то в середине пути, Сурганова оступилась. Арбенина застыла, чувствуя, что у нее на мгновение остановилось сердце. От падения на пол солистку «СиО» спас парень в первом ряду, легко подхватив женщину на руки. Стоило отдать должное Оркестру — музыка не сбилась ни на мгновение. Света же, перестав петь на несколько секунд, чмокнула в щеку своего спасителя. Песня продолжилась, когда она оказалась уже ровно стоящей на полу. Как только спало оцепенение, Диана попыталась броситься к своему телефону, но отчетливо поняла, что не может. Ноги будто приросли к полу, колени подкашивались, сердце в груди долбило, как полоумное, и она начала оседать прямо на пол. — Мама! — вскипяшилась Марта, подхватывая ее под руку. — С тобой что? — осторожно довела до дивана. — Плохо? Врача вызвать? — Нормально… — просипела старшая Арбенина. Младшая, продолжая настороженно посматривать на бледную, как мел, мать, набрала Свету, но та не взяла трубку, тогда пришла очередь Жуковой. — Это что за пиздец? — рявкнула она без предисловий, когда вызов был принят. Из трубки сначала раздалось виноватое молчание. — Ну? — Я говорила Светке, что это плохо кончится! Вот говорила! — выпалила Лена. — Но, видимо, по степени упрямства она нисколько не уступает своей ненормальной женушке. Если твоей маме что-то попало в голову, то оттуда это хрен выкорчуешь! — Нахера! — Марта скосила глаза на все еще бледную Диану, которая вцепилась в мобильник, и которую уже начинало потихоньку бить дрожь оттого, что абонент «Кузнечик» до сих пор не отзывается. — Чтобы твою мать-перемать проучить! Она задолбалась читать ей лекции, уговаривать чтобы не лазила по верхотурам! В конце-то концов, сколько можно?! Я понимаю, что Диана это вечный кролик-энерджайзер, у которого в жопе хренова куча батареек. Но в один непрекрасный момент этот заряд может резко закончится, и вместо двух мам вы получите… В общем, сама понимаешь! Младшая Арбенина тяжело вздохнула, соглашаясь с Жуковой, снова покосилась на мать, которая выпустила из рук телефон и теперь с надеждой смотрела на дочь. — Как мама? — Нормально… Говорит, даже испугаться не успела. Диана рядом? — Да. Я тебе потом напишу. — И отключилась. Диана закрыла глаза, откинула голову на спинку дивана и пробормотала: — Мне надо к Светке. Прямо сейчас! Немедленно! У нее завтра Курган. Узнай у Ленки — они остаются в Челябинске или сразу туда? Марта накатала сообщение, ответ пришел немедленно: «Арендовали автобус, выезжаем утром. Как Диана?» «Мне кажется, до нее кое-что дошло. Выглядит не очень (((((Встречайте!» — До утра в Челябинске, потом на Курган, — сообщила Арбенина младшая матери. Та несколько неуверенно оторвалась от дивана, слегка покачнулась, Марта поймала ее за руку, удерживая в равновесии. — Пойду соберу шмотки… — просипела снайперша. — Закажи билет, ладно? И «мерс» надо где-то оставить… — Два билета! — ответила Марта, закапываясь в айфон. — Там же, где мой «Эндуро». Диана на секунду зависла. — А гонки? Ты же в финале… Не надо. Я сама… — Одну я тебя в таком состоянии не пущу! — рыкнула дочь, выбирая подходящий рейс. — А что гонки? По-моему, драйва на сегодня я получила выше крыши! Тебе помочь? — Спасибо, Мартиш, но не надо… Я сама… — ссутулившись, она медленно побрела в свою комнату. Марта проводила ее встревоженным взглядом… Предупрежденная собственной дочерью и Жуковой, Сурганова долго репетировала речь, продумывая каждое слово, чтобы и извиниться, и донести до Дианы свое собственное состояние, когда та кривляется где-то в воздухе, словно у нее, как у кошки, девять жизней. Почти не спала всю ночь, подрываясь от каждого шороха в коридоре. Жена появилась под утро, и все слова застряли где-то в горле, когда та возникла на пороге номера — посеревшая, все еще с трясущимися губами. Кажется, даже зелень глаз подернулась дымкой тревоги. Она молча притянула к себе Свету, стиснула до хруста в ребрах и срывающимся голосом прохрипела: — Не делай так больше… — Дин… Динечка… — Сурганова слегка отстранилась от жены, взяла ее лицо в свои ладони. — Прости, родная, но у меня тоже сердце останавливается, когда ты… делаешь так же… Родная… девочка моя… — и прикоснулась губами к сухим, искусанным Дианы. — Пойдем, немного поспишь… Арбенина мотнула головой, от резкого движения ее повело, и она прижалась спиной к дверному полотну. — Обещай, что больше никогда! Поклянись жизнью наших детей! Света сняла с нее куртку, помогла разуться, довела до кровати. — Все зависит от тебя, — тихо пробормотала она. — Ложись. Тебе надо хоть немного поспать. — А ты? — снайперша испуганно уцепилась за ее руку, словно боясь, что любимая женщина в любую секунду исчезнет. — Я тоже, родная… Я тоже… Сурганова, усадив Диану на кровать, стянула с нее джинсы, толстовку, скинула с себя халат и, оставшись в пижаме, осторожно уложила жену, приткнувшись рядом. Снайперша мгновенно обвила ее руками и ногами, вжимаясь в Свету всем телом, и та почувствовала, как жену все еще колотит мелкая дрожь. Запустив ладонь в ее сухие белобрысые пряди, она начала тихонько поглаживать пальцами кожу головы, пока Арбенина не успокоилась. — Динечка, ты приняла лекарство? — осторожно спросила она. — В самолете… — глухо, куда-то ей в макушку произнесла Диана. — А ты была в травме? — Дин, я даже упасть не успела… — Все равно… перед выездом, сходим, — Арбенина зевнула, постепенно успокаиваясь. Где-то под черепом ее неуемный темперамент проиграл борьбу с элементарным чувством самосохранения. Она не имеет права потерять Светку, своего любимого и единственного зайца, потому что в ней вся ее жизнь. — Я больше не буду… — пробормотала Диана, уже засыпая. — …честное-пречестное пионерское… Света улыбнулась, крепче прижимаясь к вечногорячему телу жены. Динка, конечно, до конца своих дней останется подростком с вечным шилом в заднице, но возможно после этого случая излишняя энергия уже не будет угрожать ей же самой…
