Ёлочка
31 декабря 2021 г., 07:03
Примечания:
С наступающим Новым годом, стррана! Всем здоровья, благополучия и конечно, любви!
Диана, как завороженная, смотрела на нарядную, пушистую, мигающую задорными огоньками ёлку по ту сторону витринного стекла и грела под курткой заветный кулёк с мандаринами. С теми самыми, которые не смогла добыть на прошлый Новый год в Магадане, и им со Светой пришлось закусывать шампанское сухофруктами.
Этот год пролетел слишком уж стремительно, слишком много впечатлений и событий. Вроде бы, вот она, ледяная комната в Магаданской общаге, замёрзшая до соплей Светка под грудой одеял, их выступления в «Империале» и вот уже бац — триумфальное бегство сначала в Самару, на «Студенческую весну», а затем и в Питер. Ее так называемое «замужество», новая фамилия и, наконец, перевод в спБгу.
По крайней мере, теперь ее драгоценный кузнечик вернулась домой. И для самой Дианы этот город с его туманами, дождями и редкими солнечными днями тоже навсегда стал любимым…
Единственное, что омрачало их существование — это вечное безденежье. Цены скакали как безумные, Светкиной стипендии и бесконечных подработок хватало только на оплату комнаты в коммуналке, но надо же и на что-то жить. Здорово выручило фиктивное замужество, а с ним и прописка. По крайней мере, у нее была теперь возможность вносить свой вклад в семейный бюджет.
Сейчас бывшая Кулаченко, а ныне Арбенина ползла с одной из халтур. Плечи отпадывали, но душу грел пакетик с мандаринами, а дома ждала заныканная бутылка шампанского. Но для настоящего праздника не хватало только одного — ёлки! Цены на них на рынках и в магазинах не просто кусались, они готовы были прогрызть такую дыру в кошельке, что потом питаться придется как раз ветками от этой самой ёлочки.
Арбенина кинула последний тоскливый взгляд на недоступную, сверкающую огнями красавицу, тяжело вздохнула и двинулась в сторону дома. Путь ее лежал мимо очередного елочного базара, и Диана решила завернуть туда с тайной надеждой насобирать отломанных веточек. Пусть несколько, но они хотя бы создадут запах праздника.
К ее огромному разочарованию, продавец — шустрый армянин — понял, что таких желающих, как она, более чем достаточно, а потому отломанные ветки он собирал и продавал таким же безденежным. Но тем не менее даже несколько их могли пробить существенную брешь в кармане, и Диане, в очередной раз разочарованно вздохнувшей, ничего не оставалось, как двигаться домой.
А ей так хотелось создать хотя бы иллюзию праздника для своей любимой девочки! Она чувствовала некоторую вину, что из-за нее Светка покинула квартиру на Кавалергардской, променяв отчий дом, пусть это и комната в коммуналке, на скитания по съёмным хатам. Не то чтобы Лия Давыдовна была против, но девушки сами испытывали неудобство перед ней, а потому было решено съехать при первой же возможности.
Диана видела, как вчера Света, будучи в гостях у мамулечки, с грустью оглядывала родные стены и даже утащила несколько ёлочных игрушек, которые она помнила ещё с детства. Вот только повесить их было не на что.
За спиной, среди привычного гула города, раздались капризные вопли ребенка: «Хочу! Хочу ёлку! Вот такую! Нет, вот такую!»
Арбенина оглянулась — семья, явно очень обеспеченная. Мелкий пацан лет семи, недовольно морщась и топая ногами по грязному склизскому снегу, дёргал за ветки стоящие ёлки. Родители ходили за ним по пятам, а вокруг них ужом вился продавец, расхваливая свой товар.
В голове мелькнула шальная мысль, Диана замерла на месте, настороженно огляделась по сторонам, нервно облизала губы. И как только семья вместе с продавцом завернули за столп из чуть примятых хвойных деревцев, она мгновенно схватила ближайшую, самую маленькую, около метра высотой, ёлочку и со всех ног припустила вниз по улице, перескакивая через наваленные кучи грязного снега. Свернув в ближайшую арку, Арбенина, тяжело дыша, прижалась к холодной шершавой стене и прислушалась. Но с улицы раздавались лишь привычные звуки: гул от проезжающих авто, хлюпанье пешеходов по талому снегу. Выдохнув, она поудобнее перехватила елку и быстро зашагала в сторону дома. Поначалу совесть немного пыталась грызть, но Диана быстро заглушила её, стоило представить горящие радостью глаза Светы.
Коммуналка была шумна, весела и оживленна. С кухни доносились громкие женские голоса и смесь запахов: и жареная рыба, и пельмени, и оливье — все это смешалось в один вкусо-звуковой ералаш. В одной из комнат орал песни пьяный дядя Витя, видимо уже с утра отмечая приближение Нового года. Лавируя между мельтешащей под ногами соседской мелочью, устроившей гонки на трехколесных велосипедах, Диана быстро проскочила кишкообразный коридор к их со Светой комнате.
Сурганова удивленно уставилась на запыхавшуюся подругу, застывшую на пороге, зелёные глаза которой просто сияли, а с губ не сползала счастливая улыбка.
— Заяц, смотри!!! У нас тоже теперь самый настоящий Новый год! — воскликнула Арбенина и вручила ей елку! В небольшом комнате тут же пахнуло хвоей и смолой.
— Динка! Ты где ее взяла?! У нас в кармане вошь на аркане и блоха на цепи. Хорошо, если до стипендии дотянем! — воскликнула Света, не веря своим глазам. Диана шмыгнула носом, потупилась, смущённо поводила мыском ботинка по полу. — Дииин?
— Свет… В общем… Я ее скоммуниздила! — наконец призналась Арбенина.
Света выглянула в коридор, затащила подругу в комнату.
— Динечка… — излишне ласковым голосом произнесла она.
Диана скукожилась ещё сильнее, догадываясь, что бить, конечно, не будут, но лекция предстоит длительная, и поспешно забубнила: — Ну, правда, их у него дохрена… Всё равно не продаст…
— Диана Сергеевна! Мне кажется или кто-то забыл, что такое хорошо и что такое плохо?
И тогда Арбенина решила применить беспроигрышную тактику: стянув с носа запотевшие очки, она состроила жалостливые глазки, сложила бровки домиком и, виновато шмыгая носом, забормотала:
— Свет, ну правда, я хотела настоящий праздник. У меня даже мандарины есть… Во!!!
Она выдернула из-за пазухи пакет, но он тут же зацепился за собачку замка, и фрукты, словно маленькие оранжевые солнышки, запрыгали по полу. Девушки незамедлительно кинулись собирать их, периодически налетая друг на друга и стукаясь лбами. Когда последняя мандаринка была веником вытащена из-под дивана, весь запал у Сургановой спал и ругать свою любимую Диньку как-то расхотелось.
И правда, их убогая комнатка наполнилась настоящим ароматом праздника: запахло цитрусами, свежей оттаявшей хвоей… И любовью. Больше всего ею!
— Дин… — все еще сидя на полу, Света прижалась к Арбениной, наблюдая, как та торопливо сдирает шкурку с мандаринки.
— Ммм? — отозвалась Диана, разделила очищенный фрукт на дольки и поспешно заткнула одной из них рот подруги. — Я люблю тебя, заяц, — девушка прижалась своими сухими, вечно обветренными губами к тонким и мягким Сургановским, с наслаждением слизывая сладкий, чуть горьковатый сок. — Я больше так не буду… Честное снайперское!
Света, с сожалением оторвавшись от губ напротив, лишь покачала головой и поднялась.
Совместными усилиями они установили елку в ведро и расположили ее в углу у окна. Счастливо улыбаясь, Света развесила на ней все имеющиеся у них новогодние игрушки и отошла в сторону. Конечно еще не хватало гирлянды, мишуры и дождика, но и без того елка создавала ощущение уюта и праздника. Не услышав, как Диана подошла, Сурганова вздрогнула, когда руки обвились вокруг ее талии.
— С наступающим Новым годом, любимая, — выдохнула Арбенина ей на ушко. — Мне кажется или как-то маловато?
Света извернулась, сильнее прижимаясь к подруге:
— Можно снежинок навырезать из бумаги. Большие наклеим на окна, а маленькие можно и на елку?
Арбенина широко улыбнулась в ответ и кивнула.
Скромный новогодний ужин у них уже был готов: обожаемые Дианой маринованные огурчики и кабачковая икра, переданные Лией Давыдовной, вареная картошка, мандарины и шампанское. Поэтому почти до одиннадцати часов они вырезали разнообразные снежинки из надерганных тетрадных листов. Правда, вырезала в основном Света — у Арбениной они постоянно получались кривоватыми и страшненькими, а потому спустя какое-то время ей это надоело, и она решила, что ей гораздо больше нравится идея поприставать к любимой девушке.
Настырными пальцами Диана забиралась под футболку, гладила плоский живот, поднималась выше и касалась нежной кожи под грудью. Горячими губами приникала к изящной шее, а Света хихикала и пыталась отбиваться локтями от наиболее наглых проникновений.
— Динь, отвали, а! Не видишь, я немного занятааа! Иди лучше готовые снежинки на ёлку развесь!
Под громкий бой курантов в телевизоре из соседней комнаты, они сидели на диване и пили шампанское. Обнимая любимую девушку и крепко прижимая ее к себе, Диана задумчиво рассматривала бумажные разномастные снежинки на стекле.
— Динь? — она вздрогнула, когда Света, подняв голову с ее плеча и едва касаясь уха тихо шепнула: — С Новым годом, родная! Люблю тебя! — и потянулась за поцелуем.
***
Порой найти что-то в идеальном порядке в кабинете жены было просто невозможно! Арбенина поправила очки и с подозрением покосилась на стеллаж у стены, заставленный книгами. — Они поди у этой зануды еще и стоят в каком-нибудь алфавитно-хронологическом порядке… — проворчала Диана. Тщательнейшим образом изучив полки и не найдя там искомого, женщина переместилась за стол и принялась обшаривать ящики. И там тоже все было аккуратно сложено и едва ли не подписано. Только в самом верхнем царил легкий хаос — был приныкан пакет безешек, лежала пара очков в одном футляре, кулёк с орешками, ручки, огрызки карандашей… И, о чудо, в самой глубине несколько блокнотов. Как раз их-то Диана и искала. Фанаты постоянно дарили Сургановой разнообразные еженедельники и блокноты в необычных обложках. И фронтвумен «НС» надеялась разжиться каким-нибудь интересным, когда обнаружила, что ее, как обычно, закончился не вовремя. А прущие из нее стихи требовали срочного воспроизведения на бумаге! Из четырех блокнотов разного размера и оформления, три из которых, определенно, были абсолютно новые, а вот четвертый — видавший виды, с засаленной картонной обложкой, на которой с трудом угадывался рисунок шпиля Петропавловки, — был смутно знаком. Диана задумчиво почесала голову, но, так и не вспомнив, открыла его где-то посередине и тут же уткнулась взглядом в исписанные собственной рукой уже пожелтевшие страницы и сложенную вдвое бумажную снежинку. Воспоминания накатили мгновенно — их первый Новый год в Питере! Как ее любимая девочка сидела в трениках и растянутом свитере на полу возле маленькой, украденной Дианой елки и вырезала эти снежинки. В груди тут же защемило. Приподняв очки, она протёрла внезапно заслезившиеся глаза, хлюпнула носом. Оглянувшись на дверь, она запихнула блокнот обратно в ящик. Стянув стопку листов из лотка принтера, вооружившись ножницами, и погуглив, как вырезать снежинки, Арбенина скатилась вниз в гостиную и с усердием принялась за дело. Именно за этим занятием ее и обнаружила вернувшаяся с арт-пространства Сурганова. — Динечка, ты чего тут? — Света замерла в дверном проеме, удивленно взирая на кучу мелких обрезков и сопящую жену, сидящую под ёлкой — высокой, под потолок, сверкающей огнями и игрушками — и сосредоточено, высунув от усердия язык, орудующую ножницами. — Динечка? — Привет, заяц! Смотри! — Арбенина кончиками пальцев подняла очередной шедевр, полюбовались им сама, продемонстрировала Свете. — Круто, да? Та с лёгкой улыбкой посмотрела на снежинку, затем на довольную и счастливую мордашку этого вечного подростка, кивнула и присела, закопавшись в куче обрезков и готовых снежинок, выбирая из них наиболее аккуратные и креативные. — Вот эти, побольше, на окно. А поменьше — на ёлку. Правильно? Диана отложила в сторону ножницы, на четвереньках подползла к жене и уселась рядом, положив голову на плечо. — Я люблю тебя, кузнечик… — просто сказала она. И вновь накатила пелена воспоминаний: маленькая, убого обставленная комната в коммуналке, уворованная ёлочка в углу и две молоденькие девушки, у которых впереди ещё было все: и слезы, и боль, и радость. И любовь, которой просто не может быть конца… — Я тоже, родная… — отозвалась Сурганова, целуя белобрысую макушку. — Всегда…
