Игра

Смеркалось. На ветру тихо поскрипывала вывеска “Зелья Нотта”. Тёмная улочка была тиха и безлюдна. Вдруг издали послышался торопливый стук каблучков. Из темноты вынырнула тоненькая фигурка в чёрном плаще. Воровато оглянувшись по сторонам она отворила дверь “Зелий” и исчезла внутри. В помещении было холодно и мрачно. Она поплотнее закуталась в мантию и несмело позвала: - Эй!.. Кто-нибудь есть? Ответом была тишина. Пара несмелых шагов вглубь магазина. Широкий дубовый прилавок. Вдоль всех стен – шкафы, доверху заставленные банками с ингредиентами и склянками с зельями. Идеально ровные ряды. Этикетки на зельях подписаны каллиграфическим почерком. Многие зелья и ингредиенты были знакомы девушке. Однако было и большое количество банок с неизвестным содержимым. С потолка свешивались пучки сушеных трав, источающих тонкий горько-сладкий запах. Сухо и чисто. - Что здесь забыла? Убирайся! – вдруг послышался тихий вкрадчивый голос, и девушка вздрогнула. Словно из ниоткуда появился хозяин магазина, также в чёрной мантии, в которой не было видно лица. - Н-но.. сэр - Убирайся я сказал! Мы закрыты. - Только Вы можете мне помочь! Прошу! Меня выбрали… на игры. Хозяин взмахнул рукой, закрывая входную дверь, - подойди. Ты хоть понимаешь во что ввязалась? – на грани шипения. - Я не хотела, сэр, – начала было оправдываться она. - Естественно нет. – горько хмыкнул он, - так ты знаешь что тебе нужно? Она помедлила момент. Затем достала из внутреннего кармана сложенную бумагу, положила её на столешницу и пододвинула к нему. Аккуратно взяв лист длинными пальцами, он развернул его. - Уверена? Она кивнула. - Что ж.. Маленький бутылечек опустился на прилавок. Она завороженно протянула к нему руку, а потом опомнившись, отдёрнула: - цена? Мужчина молча вывел палочкой на её же пергаменте цифру и протянул ей сложенный между указательным и средним пальцами лист. На стол с тихим звоном упал мешочек с монетами. - Спасибо, сэр. Благоговейно взяв в руки флакончик, она осторожно спрятала его во внутрь мантии, и, развернувшись, направилась к выходу. - Девочка. Она остановилась, не оборачиваясь. - Выживи. Тихий вздох, и дверь за ней закрылась. * Шумят трибуны, хотя до начала много времени. Царит настоящая вакханалия. Человек в чёрной мантии морщится. И драккл его сюда притащил! Находит место где-то с краю. Среди пестрой орущей толпы он смотрится здесь совершенно чуждо. Пока есть время до начала, он рассматривает людей, сидящих здесь. Хотя, неужели их можно назвать людьми? Перекошенные лица, потрясают кулаками, орут что-то. Мерлин, до чего докатились… Дети, похожие на гриндилоу: вылупленные глаза, широко раскрытые рты, зеленые лица в свете прожекторов. Закидывают в свои зубастые пасти шоколадных лягушек и перечных чертиков, тыкают пальцами на арену, что-то кричат своим родителям. А они-то! Надменные чистокровные морды. Мужчина бессознательно ищет взглядом своих давних знакомых. О! Вот потеха-то! Белые волосы. Малфои. Это Драко? Ух, какой стал павлин. Длинные волосы, перевязанные темной лентой, помпезная бархатная мантия, трость с набалдашником в виде змеи, а главное – высокомерно-брезгливая физиономия. Ну просто вылитый папаня-Люциус. Рядом – заметно постаревшая, но все столь же надменная Нарцисса. По другую руку от Драко – жена Астория. Лицо – бледная застывшая маска. Между ними - их сын… как там его?... Скорпион?.. А, Скорпиус. Дурацкое имя. Впрочем, как и у папки, хмыкнул про себя мужчина. Смотрите-ка, пытается копировать Драко, корчит рожи. Вот потеха-то. О, а вот Пэнс со своим муженьком, помнится какой-то богатенький старикашка и… это ее дети? Салазаровы подштанники! Ее дети! Те же носы кнопки и чёрные волосы. Милашки, если бы не их скривившиеся лица. А старикашка – само отражение алчности. Наверняка спонсирует весь этот фарс. Пэнс безразлично рассматривает маникюр. Дальше. Это Гойл? Точно, он, его лицо-кирпич. Рядом, кажется, жена. Ничего такая. Оторвал как-то себе. Империусом что-ли? Сын посимпатичнее отца, в мать видно пошёл. Ооо, а вот и Дафночка с Блейзом. Не такие уже молодые. Вон и их дети. Мелкий пацан блондин, уж больно напоминает не Забини, а кое-кого другого. Ну, Дафна, конечно, тоже беленькая… А на руках у неё совсем маленькая девочка. Драный фестрал, черномазенькая! Тут точно в папочку, хохотнул мужчина. Ещё череда знакомых лиц. Бывший Слизерин, Рэйвенкло, Хаффлпафцев немного. Вон Корер, а Корнер с Гриффиндора. Вот и старая гвардия пожирателей. Чета Лестрейндж, Джагсон с семьей, кажется, Роули, целый клан Розье и Эйвери, а вон и Мальсибер, сын Корбана Яксли и его дети. А вот и Лорд… Как же давно это было… Битва за Хогвартс… Мертвые Уизли. Мертвый Поттер. Оглушающий крик Грейнджер, крик человека, потерявшего все, крик, который снится ему по ночам в кошмарах. А потом - его отец, и зелёный луч, летящий ему в грудь из палочки Грейнджер, и вот отец лежит на земле, красной от крови, и его стеклянные глаза широко раскрыты в ужасе. И честно, тогда не было грустно, наоборот, он был благодарен Грейнджер за то, что прикончила его старого ублюдка. Ей удалось тогда сбежать. Ей и нескольким другим грязнокровкам. И больше о ней ничего не было слышно. Он же, после смерти отца, открыл свою лавку зелий в Лютном, как мечтал когда-то давно в детстве. Получил лицензию. Лорду он был не нужен. Он не знал причин. Возможно это что-то, связанное с отцом. Но в любом случае, он был безумно благодарен такому чуду. Его не трогали. Он жил и зарабатывал как мог в этом новом мире. Гнилом. Мертвом. Окрашенном в блевотно-багровые оттенки. Пахнущем кровью и ложью. А потом появилась Грейнджер. С сопротивлением. Их было мало. Всего человек двадцать – тридцать. Это была шайка головорезов. Они прикончили Амикуса Кэрроу, Макнейра и жену Эйвери. Через некоторое время Лорд создал Игры. Он не мог найти Грейнджер и ее грязнокровок, как их называли, и создал ритуал. Теперь раз в год проводились Игры. Играли грязнокровки, оборотни, вампиры и другая нечисть. Ну, как играли… грязнокровки были просто пушечным мясом. Магия выбирала троих маглорожденных. У них не было выбора. Их просто влекло. Как империусом. Как сильнейшими манящими чарами. Как-то так объяснял это Волдеморт. Контрзаклятия не существовало. Они не могли отказаться, они не могли умереть, они не могли даже подвергнуть самих себя поцелую смерти. Ими просто управляла магия, текущая в их крови. Они играли. Без шанса на победу. Но Грейнджер ещё ни разу не играла. Она теряла своих людей. По трое в год. Но никогда не играла сама. То ли она знала как отложить своё участие, то ли это была шутка судьбы. Кажется все привыкли, что Грейнджер будет когда-нибудь потом. Мужчина ни разу не был на играх. Его не привлекала эта бойня. Но тут он решил прийти. Та незнакомка в его магазине… Бам-м! Раздался удар гонга, объявляя начало девятых Игр. Объявлялись имена участников. Грязнокровок оставляли на конец, словно долгожданный сладкий десерт. Толпа орала и рукоплескала. - А теперь… наши специальные гости, - диктор оскалился, - Вернее, в этом году она одна. Сердце мужчины резко ухнуло вниз. В голове завертелись шестерёнки. - Гермиона Грейнджер! И Гермиона, реальная Гермиона Грейнджер выступает вперёд, вскидывает голову и смотрит, кажется, на самого Лорда, ухмыляясь. А затем переводит взгляд на него самого. И у него в глазах темнеет. Жар заполняет тело. А голову заполняют воспоминания: Дверь его магазина распахивается. Уверенной походкой к нему идет женщина. Кладёт на стол сложенный лист бумаги. Он берет его, разворачивает. В шоке вздыхает: - У меня нету. Она резким движением снимает капюшон, другой рукой приставляя кончик кинжала к его горлу. - У тебя есть. И он смотрит в карие глаза Гермионы Грейнджер. О, милая, сладкая Грейнджер. - Только для тебя. Он ставит флакончик на стол. Мерлин, что она собирается делать?... Такая смесь действует медленно… Ее проверят. Она не сможет… - Спасибо тебе, - шепчет она, - Обливиэйт! Он возвращается в реальность. - Сука, сука, сука, - шепчет он в исступлении. Теперь он понимает. Понимает. И они смотрят друг другу в глаза. Гермиона грустно ему улыбается. И по щеке Теодора Нотта катится слеза.