Коротко о жизни обычных деканов

Темноволосый мужчина вальяжно раскинулся в кресле, поглядывая на своих подчинённых расфокусированным взглядом, не выражающим ничего. Пара молодых людей переглянулась между собой, подумав о том, что шоу начинается. — А что, если начать отношения с Годриком? — Салазар посмотрел на старост, которые не могли произнести ни слова, пребывая в шоке от странного вопроса декана. Первой дар речи обрела Нарцисса, которая попыталась крайне мягко преподнести свои мысли: — Дорогой, мы, конечно, тебя поддержим, но ты уверен, что это правильное решение? Декан попытался сфокусировать свой взгляд на девушке, но после нескольких попыток, ни одна из которых не увенчалась успехом, понял, что это бесполезно, и, не глядя на окружающих его людей, сказал: — Я всё осознаю. Блейз снова переглянулся с другом, сомневаясь в адекватности и количестве выпитого Салазаром, но промолчал, проглотив рвущиеся наружу слова. Теодор осмотрел комнату, и, поняв, что никто не собирается прокомментировать фразу брюнета, начал говорить, стараясь не переходить на личности: — Слушайте, а как вы думаете, если убить диктатора, что будет с государством? — старостат взорвался громким приступом смеха. — Тео, нельзя убить Салазара. — Дафна недобро ухмыльнулась, совсем не внушая уверенности в только что произнесённых словах. — Да я вас всех уволю! — попытался сказать декан, но, запутавшись в собственном языке, понял, что эта фраза звучит не слишком убедительно и умолк, пытаясь сформулировать свои мысли, которые упорно не поддавались стараниям. Собравшись с мыслями, он снова попытался заговорить. — Я хочу встречаться с Годриком. — Слова, прерывающиеся пьяным иком Салазара были не слишком разборчивыми, но старосты поняли, что именно тот пытался до них донести. — Салазар, ты неадекватный. — Мы найдём тебе человека получше. — Давайте его свергнем. — Нет, давайте сведём его с Пенелопой. Со всех уголков просторной комнаты доносились различные предложения, произносимые старостами. Многие из них не были лишены рационального зерна, но декан не желал никого слушать и упорно стоял на своём. Салазар вальяжнее раскинулся на кресле, делая глоток из пузатой бутылки с чем-то очень крепким. По его лицу было видно, что навязчивые мысли о Гриффиндоре не отпускают его, но он молчал. Старостат переглянулся, некоторые из ребят облегчённо выдохнули, глядя друг на друга. Кто-то из парней вспомнил, что Слизерин уже в отношениях с Кандидой, но декан лишь отмахнулся от них, как от назойливых мух. Салазар встал с кресла, и, чуть покачиваясь, вышел из комнаты, направляясь в личные покои Годрика.

***

У него были обсидианово-чёрные волосы до плеч, растрёпанные сейчас в абсолютном беспорядке и тёмные, зелёные глаза, в которых вспыхивали ярко-изумрудные искорки. Он слегка щурился, но не отрывал взгляд от заходившего светила. С краешка губ по волевому подбородку стекала капелька алкоголя, капая на изумрудную мантию, но казалось, он этого даже не замечал. Мужчине можно было дать от силы лет сорок-сорок пять, но по его глазам было легко понять, что он намного старше. Картину несколько портила пошатывающаяся походка декана, но выглядел он потрясающе. Из тени коридора выступил невероятно красивый мужчина лет тридцати пяти. Его каштановые с рыжеватым отливом волосы слегка вились, но при этом лежали ровно. Он был высок и широкоплеч, также как и первый. Глаза карего цвета, сейчас потемневшие от шока, смотрели серьёзно и цепко, выхватывая и замечая каждую деталь собеседника, каждую царапинку и каждую складочку на лице. От него не укрылись ни нахмуренные брови, ни чуть закушенная губа, ни чуть расширенные зрачки, ни тяжёлое дыхание зеленоглазого брюнета. Годрик хватает Салазара за руку и упрямо тащит в свои комнаты, крепко сжимая бледное запястье тёплыми пальцами. Слизеринец не упирается, осоловело моргая, и не совсем понимая, что происходит. Войдя в комнату, Слизерин перестаёт сдерживать себя и начинает говорить, прокручивая в голове слова старост, которые ранили его до глубины души. − Я не могу, у меня не осталось сил, − Салазар схватил брюнета за руку и заставил его посмотреть на себя. – Я старался, но любви в моем сердце больше, чем ненависти. Я люблю тебя. − Я тоже тебя люблю. Думаешь, мы сможем бороться с этой ненавистью? − Да, ведь любовь всегда перевешивает на чаше весов. Пока есть хоть крупица любви в сердце, ненависть не овладеет им, − зелёные глаза Слизерина безотрывно смотрели в карие. Негласный диалог глаз и душ решил всё. Со стоном Гриффиндор впился в губы Салазара жарким поцелуем, выплёскивая на него давно сдерживаемую страсть, любовь, нежность и голод.