Связь

Рахель снился сон. Хороший…на первый взгляд. Она видела небо, таким каким запомнила его в последний раз – ярко-голубое, без единого облачка, такое красивое и манящее. И такое далёкое. Рахель была окружена цветами, тёмно-красная расцветка лепестков напоминала кровь, и казалось, если принюхаться тщательнее, можно было услышать характерный металлический запах. Рахель поморщилась и попыталась глубоко не дышать – от этого запаха её мутило. Она попыталась вспомнить как пахнут орхидеи – её любимые цветы – и воплотить этот аромат в своём сне. Вскоре ей это удалось и неприятный, тошнотворный запах пропал и на его место пришёл чуть сладковатый, отдающий фруктами аромат. Рахель расслабилась, продолжая греться в лучах солнца. Она лежала на спине, раскинув руки в стороны, и колышущиеся от ветра травинки, щекотали её пятки. Она улыбнулась, вспоминая Леви – её брата-двойняшку. В отличие от Рахель он боялся щекотки и никогда, за редким исключением, не позволял щекотать. Леви, конечно, считал это своей слабостью и упорно пытался её побороть, потому что искренне верил в то, что ради мамы и ради сестры слабым быть не может. Они никогда об этом не говорили, но Рахель, как никто другой, знает о чём думает брат. А он знает, о чём думает она. Они знали, что ближе друг друга у них никого не было. Кроме, конечно, Кушель. Маму они считали лучшим человек на свете. Её нежные объятия и тёплые руки, убаюкивающие детей каждую ночь. Глубокий мягкий голос, рассказывающий выдуманные на ходу сказки, на первый взгляд казавшиеся донельзя простыми. Её фруктовый успокаивающий аромат, которым могла обладать только мама – такой домашний и уютный. У Кушель редко хватало денег даже для того, чтобы прокормить детей – всю купленную еду она делила между Рахель и Леви, сама довольствуясь жалкими крохами. Потому что всё о чём она мечтала и к чему стремилась – счастье и спокойствие детей. Мамы они всё-такие такие мамы – жертвуют временем, телом и душой, отдают всю себя, пытаясь защитить своих малышей и сделать их жизнь счастливой настолько, насколько позволяют обстоятельства и собственное здоровье. Кушель знала, что жизнь не вечна, что после её смерти всё что останется у Леви и Рахель – они сами. Она всегда говорила, что между ними есть особая связь, которая в тысячи раз крепче, чем стены на поверхности. Что для друг друга они важнее, чем что бы то ни было в этом мире. Леви молчаливо кивал в ответ, хмуря брови, а затем тянулся к ладони сестры и крепко сжимал. Кушель всегда смеялась, взъерошивая им волосы. Дети выглядели очень мило, изо всех сил пытаясь казаться серьёзными. - Леви, - прошептала Рахель и нахмурилась. Повернула голову сначала направо, затем налево, осматриваясь – за цветами она могла разглядеть небольшие деревья. А вот брата нигде не было видно. - Леви? – странное чувство зарождалось в груди. Сначала совсем незаметное, оно нарастало, словно лесной пожар, раздуваемый ветром. Рахель вскочила, маленькие ручки, прижатые к груди, будто пытались удержать рвущееся наружу тревожно чувство. - Леви! - она не могла понять, где искать брата и даже не чувствовала его рядом. Они никогда не отходили друг от друга дальше, чем на два-три метра. Это было небезопасно. Хотя они и редко покидали маленькую комнатку борделя, в которой жили с Кушель, там находиться было не намного безопаснее улиц Подземного города. Рахель понимала – бежать в неизвестность было глупо. Но и оставаться здесь было невыносимо. Потому что быть вдали от брата было очень одиноко. И очень страшно. Сможет ли Леви найти её в таком большом мире? - Рахель, - девочка резко обернулась, позади никого не было, - Рахель. «Леви» - подумала она, - «рядом». Рахель наконец полностью осознала – это сон. И он сейчас закончится. Она теряла свободу и пускай она и была воображаемой – Рахель по ней очень скучала. Но без Леви туда возвращать она не хотела. - Хм, как будто жизнь в трёх стенах, пускай и на поверхности можно назвать свободой, - прошептала она. Она взглянула на небо в последний раз, в последний раз вдохнула свежий воздух, таким каким она его помнила, и грустно улыбнулась. - Рахель! – снова позвал голос. Пора просыпаться. - Рахель, проснись. Рахель глубоко вдохнула, разлепляя глаза. Первые несколько секунд послесонная пелена застилала взор и, чтобы прогнать её, девочка крепко зажмурилась и потерла глаза маленькой ручкой. Она медленно потянулась, разминая затекшее тело – последствие неудачно выбранной позы для сна. Мамы в комнате не было – скорее всего ушла, чтобы купить немного продуктов. Рахель прислушалась – сегодня утром было тихо, не было слышно ни томных неестественных стонов, ни шлепков, ни непристойного, грязного шептания – ничего. И хоть дети привыкли к посторонним, совсем неприятным звукам – они всё время существовали в их жизни – звенящая тишина им нравилась больше. Потому что в ней иногда можно было забыться. Леви сидел нахмурившись, и в его взгляде ясно читалось волнение – привычно серо-голубые глаза теперь имели тёмный оттенок и по цвету больше походили на мокрый асфальт. Складка между бровей почти исчезла при виде полусонной улыбки сестры, но взгляд не изменился. - Ты звала меня во сне, - произнёс он. Рахель громко зевнула, снова потянулась и тихо промычала в ответ: - Угу. - Что тебе снилось? – с интересом спросил Леви, рукой поправляя мешающие волосы – мама обещала подстричь его сегодня. - Небо, - просто ответила она и улыбнулась, когда увидела недоумённое лицо Леви. Как может присниться то, чего ты никогда в жизни не видел? - И какое оно? Пока Рахель задумчиво смотрела в потолок, Леви аккуратно слез с кровати и направился к единственному деревянному стулу в их комнате. Он всегда расчёсывал сестре волосы утром. И если мамы не было рядом, чтобы подать Леви расчёску – ему приходилось доставать её со стола самостоятельно. Для пятилетнего ребёнка, выросшего в Подземном городе, это было тем ещё приключением. В Подземном городе жизнь вообще была сплошным приключением. Здесь всегда была высокая смертность. Особенно среди детей – отсутствие солнечного света, свежего воздуха, недостаток еды и другие прелести подземной жизни убивали большое количество взрослых, остальные обзавелись проблемами с кожей и волосами, болезнями костей и суставов и дальше по списку. Вырасти ребёнку в таких условиях – большая удача, хотя по представлениям здешних жителей каждодневное нахождение в Подземном городе сложно было таковым назвать. Леви и Рахель, были здоровыми детьми. Опять же, по меркам Подземного города. - Голубое-голубое, - произнесла Рахель, - и очень красивое. Только тебя там не было, - грустно добавила она. Леви снова нахмурился – ему не нравилась даже мысль о том, что сестра когда-нибудь останется одна. Леви никогда её не бросит, в этом он был уверен. - Это был просто глупый сон, - хмыкнула Рахель, зная о чём думает её брат, - в нём не было ничего страшного. Леви вздохнул – он понимал, что сон Рахель хоть и не был одним из тех кошмаров, что снились ей каждый раз, когда они засыпали раздельно, но отсутствие Леви рядом тоже её напугало. Он аккуратно спрыгнул со стула, заполз на кровать к сестре и сев за спиной, начал расчёсывать её чёрные волосы. Они были грязными и ломкими – хорошо, если у них была возможность помыться хотя бы раз в неделю – но даже так Леви считал Рахель и маму самыми красивыми, самыми лучшими на свете. - А ещё, по небу летают красивые птицы, различные по размеру и цвету, - продолжила рассказывать сестра. Леви всегда удивлялся её воображению – столько вещей были ею придуманы, не сосчитать. Ему нравилось, когда она рассказывала что-нибудь о животных или птицах. Наверное, ястребы были его любимыми. Леви иногда пытался представить какого это – чувствовать порывы ветра при полёте, смотреть на мир с высоты птичьего полёта, наблюдая за природой. Какого это чувствовать себя свободным и на самом деле являться таковым? Было бы здорово превратиться в большого ястреба и улететь с мамой и Рахель на поверхность, далёко-далёко отсюда. Леви был умным ребёнком, и даже осознавая глупость своих мыслей, он не мог перестать об этом думать. Ведь птицы - вольные создания и могут полететь куда угодно, им не нужно платить за свою свободу, за пропитание и кров. Выживать птицам тоже было нелегко. Но Леви казалось выживать будучи свободным и выживать, осознавая, что навсегда заперт в клетке - разные вещи. Он, конечно же, выбрал бы первое. Рахель ойкнула, когда Леви, задумавшись, слишком резко провёл расчёской по её волосам. - Прости, – тут же воскликнул он, откидывая расчёску подальше, - сильно дёрнул? Когда сестра не ответила, Леви сильно забеспокоился. Он не хотел её обижать и винил себя и свои глупые мысли в том, что сделал Рахель больно. Леви аккуратно сел рядом с сестрой, пытаясь взглянуть на её лицо. Он надеялся, что она не плачет – Леви не любил, когда Рахель плакала, ему от этого становилось очень грустно. Леви прищурился и попытался отодвинуться от сестры, почувствовав, что что-то надвигается. - Щекотка! – неожиданно прокричала Рахель и повалила Леви на кровать. Её пальцы быстро бегали по худым бокам брата, вызывая у него приступ неконтролируемого смеха. Радостные детские крики наполнили комнату. Рахель ехидно смеялась, наблюдая как Леви извивался на кровати, пытаясь избежать пытки. Она, конечно же, даже не думала о том, чтобы останавливаться. Пусть в его детстве будет чуть больше светлых воспоминаний. Действо продолжалось недолго. Дети устало завалились на кровать, оба тяжело дышали, но улыбки не сходили с их лиц. Рахель повернула голову направо, встретившись взглядом с Леви – его глаза теперь были светло серого цвета, как туман. Они взялись за руки, крепко сжимая ладони друг друга. Они несколько минут лежали в таком положении, рассматривая друг друга. - Рахель. - М? – промычала девочка, с прищуром наблюдая, как Леви подсаживается к ней ближе. Их руки всё ещё крепко держались друг за друга. Она тоже села, потому что почувствовала, что Леви этого хотел. Неожиданно худые руки Леви сомкнулись на плечах Рахель и притянули её хрупкое тельце к себе. Объятия получились крепкими, но не настолько, чтобы быть болезненными. - Рахель, я обещаю, что когда-нибудь отведу тебя к небу, - тихо произнёс Леви, - мы будем смотреть на него до самой ночи, а потом ты расскажешь мне о звёздах. Рахель обняла Леви в ответ. В глазах у неё защипало и она глубоко вздохнула, пытаясь остановить слёзы. Леви ведь не нравилось, когда она плакала. Негромкий всё же всхлип вырвался у неё изо рта. - Рахель? – Леви пытался отодвинутся, чтобы посмотреть на сестру, но её руки крепко прижимали его с себе. Рахель всхлипнула ещё раз и ещё, плечо серой рубашки Леви постепенно намокло от слёз, - не плачь, - тихо произнёс он, Рахель рвано вздохнула и снова всхлипнула. Сдерживать слёзы никак не получалось. - Леви, ты лучший брат на свете, - её слова прерывались всхлипами, но Леви чувствовал, что она улыбается. «Я люблю тебя» - пронеслось у неё в мыслях. - Угу, - прошептал он, пряча лицо на плече Рахель, - я тоже.