Истории чертёнка

Этим летом чертенок по имени Гарри был самым несчастным чертенком на всем белом свете. Нет, сначала, в первую половину каникул было еще терпимо. Точнее привычно. Дурсли всем семейством привычно жили своей жизнью, в которой их бедному родственнику почти не было места. Так, помыть посуду после завтрака, да полить небольшой газон, совсем уж было загибающийся от засухи этого лета. Но, в целом, одиночество почти и не тяготило чертенка. Жизнь кардинально испортилась, когда однажды ночью за ним прилетели рыжие засранцы из семейства Уизли на своем четырехколесном летающем драндулете. Вот этот-то драндулет и испортил жизнь одного знаменитого чертенка. Все дело было в том, что его поселили с Роном. А Рон несказанно гордился новеньким приобретением главы рыжего семейства. Настолько сильно гордился, что на дню пел хвалебные оды этой колымаге раз по триста, не меньше. И при этом не оставлял Гарри в покое ни на одну минуту. Точнее, оставить-то он мог, но только на растерзание прочих членов семейства. Например, Перси, всюду по дому ходившего высоко задравши свой старостатный нос. Или старостиный? О великой значимости его должности, старосты факультета, старший детеныш Уизли вещал почти ничуть не реже, чем Рон об их пепелаце. Были еще двое одинаковых с лица, но это двухголовое чудище вообще проходило по теме изощренного членовредительства, настолько их идеи были опасны для окружающих. Самым же кошмаром была седьмая. Ее немигающий, голодный взгляд, обращенный на Гарри, не раз снился чертенку, отчего тот всегда просыпался в холодном поту. Но, все же Рон с его колымагой был похуже. Или седьмая? В общем, в целом, все было плохо – плохо – плохо! И, что самое плохое, ведь никуда от них не уйдешь, потому что (кролик – это нора) Уизли – это Дамблдор. А, Дамблдор – это опекун Гарри и в его власти сделать жизнь ребенка и вовсе невыносимой. На вокзал к поезду до Хогвартса первого сентября тоже отправились на машине. Рон, усевшийся на переднее сиденье рядом с отцом, раз по десять во все горло переспрашивал для чего нужна каждая кнопка, каждый винтик на приборной доске, гордо оглядывался на Гарри и возглашал: - Правда, ведь, Поттер, что у нас самая лучшая машина! Здоровская машина! Гарри тихо зверел. Рон завел было песню про привычных Пушек Педл, но и тут съехал на их автомобиль, начав фантазировать на тему, как круто было бы пересадить его любимую квиддичную команду на подобные авто. Гарри уже был готов к смертоубийству, но тут автомобиль рыжего семейства остановился. - Приехали! – Провозгласил Артур и полез наружу. По времени до отправления поезда выходило впритык, поэтому все припустили бегом. Наперегонки. Старшие, имевшие самые длинные ноги, проскочили на платформу 9 и ¾ первыми, Джинни, повисшая на руках взрослых, тоже, а вот Рон и Гарри поотстали. Рон – потому что даже на бегу не затыкался, жалуясь «лучшему другу», что нельзя проехать на их чудесном новеньком авто до самого поезда, а Гарри просто, потому что от рождения не был выдающимся бегуном. Ну, и сундук, бивший по ногам, мешал изрядно. - Ха! Слабак! – Обозвал друга Рон и еще прибавил скорости. - Достал, бл…! – В сердцах выругался чертенок и колданул: - Петрификус Тоталум! … Максима! Бесцветный луч заклинания прошел над плечом рыжего и уперся в колонну, по совместительству являвшуюся входом на магическую платформу. Хмяк! - Уй! Бля! – Рыжий-конопатый схватился за расплющенную от столкновения с каменной колонной моську. С точки зрения Гарри получилось замечательно, но с одним недостатком. На поезд они не попадали. Скрытый под чарами дезиллюминации безумный домовик, отзывавшийся на кличку Добби, сначала очень расстроился, что напрасно провозился все утро, настраивая прямо в проходе для Поттера одноразовый портал, возвращающий ребенка назад к Дурслям, но потом все же удовлетворенно кивнул. Время вышло, и поезд укатил без этих двух второкурсников. - Ну и пусть! – Рон настойчиво потянул Поттера за руку в обратном направлении. – Мы еще раньше всех приедем. На нашем-то автомобиле! Пусть Малфой завидует! Опрометчиво поддавшийся чужому влиянию Гарри тыщу раз пожалел, катаясь, словно жук в банке, по салону виражирующей четырехколесной жестянки, что его Петрификус окаменил колонну, а не Рыжего Придурка. Наконец, Хогвартс! Конец пути! Рон едва вырулил, уклоняясь от неожиданно возникшей на траектории их снижения Дракучей ивы. «Плохой ты охотник, Рон!» - Подумал Гарри, распахивая дверь со своей стороны салона. - «Если бы не я, промазал бы даже по такому большому дереву!» Ива не сплоховала, использовав шанс, предоставленный чертенком на все сто. От удара веткой по дверце заходящую на посадку машину закрутило, тем самым опасно приблизив к агрессивному реликту фауны. Бам! Бам! Бам! – Прогрохотала оглушительно для находящихся в салоне мальчиков серия ударов, отшвырнувшая в сторону покалеченную машину. - Рон! Ты обязан мне жизнью! – Опередил Гарри Рона, уже совсем набравшего в грудь воздуха для порции смачных ругательств в его адрес. – Если бы не я, была бы из нас смятка об вон те деревья. Рон посмотрел в сторону растущих метрах в пятидесяти от места их приземления гигантских магических секвой и промолчал. Долги в их семействе было издавна принято не признавать, не отдавать, а если заимодавцы наседали с требованием выплаты долга, то тем хуже для этих самых заимодавцев. Дальше был пир, на котором Рон так чавкал и плевался при разговоре кусочками не пережеванной пищи, что Гарри раз пятьдесят проклял тот день, когда впервые познакомился с рыжиком. Потом был коридор, ведущий в покои факультета, внезапно очень дурно пахнущий коридор из-за традиционной шалости близнецов с навозной бомбочкой. Потом была спальня, где Рон снял свои носки. Носки! В коридоре после атаки близнецов по сравнению с этим благоухало. Ну и вишенкой на получившемся вонючем торте имени рыжих, не к ночи будет помянута их фамилия, стал ХРАП. Спать Гарри хотелось. Очень. Но…. Промучившись пару часов из-за этого «Но», Гарри сел на своей кровати и с ненавистью уставился в сторону кровати «лучшего друга». Выяснить на практике, способен ли убить по-настоящему убийственный взгляд помешал негромкий хлопок. - Великий Гарри Поттер все же не послушал негодного Добби и приехал в Хогвартс, где ему грозит смертельная опасность! – Патетически, но при этом вполголоса взвыл возникший рядом с кроватью Гарри домовик и начал отвешивать себе оплеухи. - Это все Уизли! – Нажаловался «Великий», разом вывалив на домовика все свои горести. Шепотом, ведь Рон храпел рядом, но очень экспрессивно. – Я думаю, самая смертельная опасность - это тоже они! - Добби сию минуту все проверит и вернется! – Фигурка домовика растворилась в воздухе. Беззвучно! Еще через пару минут Добби вновь возник возле кровати мальчика. - Великий Гарри Поттер прав! Смертельная опасность грозит всем от этой гадкой семейки Предателей Крови. Гарри Поттеру нужно немедленно бежать. - Нет, Добби, Великий Гарри Поттер никогда не будет бегать от врага, тем более директор все равно бы вернул меня обратно в Хогвартс. Я хочу им всем отомстить. Предатели Крови должны страдать! Ты, Добби, мне поможешь? - Великому Гарри Поттеру стоит только приказать. Добби исполнит! С утра лучший друг Избранного открыл глаза, потянулся, с кряхтением слез с кровати и, почесывая себя в паху, отправился во всем известную комнату для размышлений. Сожранное за вчерашним ужином настойчиво просилось на волю. С наслаждением закончил свое нелегкое дело, развернулся, чтобы с гордостью оценить размеры «благоухающей» кучи. В унитазе было пусто. Рон для надежности заглянул за сиденье. Может он промахнулся? Там тоже было пусто. В недоумении почесывая в затылке, отправился в Обеденный зал. Мысли о еде тут же вытеснили из рыжей головы воспоминания о непонятном происшествии. Дойдя до обеденного стола Гриффиндора, взглядом оценил, в каком месте на столе блюда с сосисками наставлены погуще, взгромоздил свой зад на скамейку, распихав тем самым по сторонам двоих малышей первокурсников, скривившись, отодвинул от себя возникшую было перед ним тарелку с овсянкой. Сосиски! Вот – еда с утра для настоящего мужчины! Ухватил с блюда…, ухвати…л, … Его ладонь, густо покрытая с тыльной стороны рыжей шерстью пополам с веснушками не доставала на волосок до ближайшей сосиски. Как ни тянись, но на волосок не доставала! - Эй, вы, двое засранцев! Я все маме расскажу! – В сердцах рявкнул он на близнецов, ни на секунду не сомневаясь в авторстве этой проделки. - Близнецы отвлеклись от обсуждения какой-то только им ведомой шалости и воззрились на брата. Как и все остальные сидящие за столом. - Рон! Может это не они! – Дружески-соучастным голосом почти пропел Гарри, доедавший свой завтрак в компании Невила и Гермионы. – Мне кажется, я где-то слышал, что с этого дня сосиски за завтраком запрещено хватать руками. - Не мытыми - После туалета руками! – Дополнили как всегда друг друга близнецы близко знакомые с привычками брата. - Фу! – Скривилась Лаванда Браун, представив себе описанную картину. Загнанно оглядевшись вокруг и увидев сморщенные в отвращении лица товарищей по факультету, Рон, обиженно сопя, полез из-за стола. Близнецы, похихикав вслед неудачнику, встали тоже. Их ожидал урок зелий и запланированная ими каверза против идейных врагов со Слизерина. И вот, долгожданный момент. Котел с зельем слизеринца Девида Роули исторгал из своих глубин крупные пузыри, когда брошенная меткой рукой туда устремилась незапланированная рецептом добавка. Почему-то обильным фонтаном жгучих до безобразия искр полыхнул не котел слизеринца, а их собственный, напрочь лишая Фреда и Джорджа их мантий, волос на голове, ресниц, бровей, а Фреда еще и штанов, по крайней мере, главной их части, дарующей защиту от нескромных девичьих взглядов самому дорогому, что есть у мужчины. Подвывающие от боли братья были доставлены к колдоведьме. Мадам Помфри счастливо улыбнулась, получив во временное пользование двух главных гриффиндорских смутьянов, обеспечивавших ее основным валом работы. - Ох, мальчики! – Практически пропела она. – Вы себе представить не можете, как вы больны! Ну да ничего! Здесь вам не тут! Я вас вылечу! Ох, вылечу! – Она лихорадочно пыталась вспомнить, что там она читала в магловском учебнике пропедевтики внутренних болезней. Кажется, эта штука называлась клизмой… и еще…, а вот…. Эти маглы такие затейники! Ничего не жравший с самого утра, точнее даже с прошлого вечера, Рон стремительно несся по коридору в сторону Обеденного зала. Братцы в больничке, и никто не помешает ему насладиться вкусом куриной ножки! С разбегу плюхнувшись на скамью, он ухватил со стола разом две ножки. В правую руку и, соответственно, в левую. Ах, как он голоден! Поотставшие от Рыжего однокурсники с изумлением услышали: - Не-ет! Кто ест мои ножки? Я убью их! Входящим в зал предстала кошмарная картина: всклокоченный Рон размахивает дочиста обглоданными куриными косточками и, глядя безумным взглядом в никуда, повторяет: - Я убью их. Убью! Временами он с недоверием оглядывает лишенные даже малейшего волоконца мяса кости, облизывает их и снова бурчит себе под нос: - Я убью их. Вызванный по тревоге Снейп скрутил безумца и в темпе вальса доставил к мадам Помфри, где Рон, обнаруживший обидчиков, с рычанием кинулся на одного из них. Напрасно все окружающие, оттащившие Рона от его жертвы, в один голос уверяли, что братья с утра уже томятся в медбоксе и никак не могут быть причиной постигших его неприятностей. Получилось как в анекдоте про каток, переехавший маленького щенка: «Ох, Чубайс, проклятый!» – Восклицал дедушка ребенка, а в ответ на вопрос внука «При чем здесь Чубайс?» выдал: « Как? Такое горе! А Чубайс ни при чем?». Поняв, что держать в одной палате буйного Рона и объекты его гнева - дело, мягко говоря, рискованное, мадам Помфри прогнала с глаз долой близнецов. Хоть и хотелось их еще помучить, но она была очень ответственным колдомедиком и не могла оставить раздражающий фактор в прямом доступе безумца. Близнецы, на своей собственной заднице испытавшие, что значит разозлить медведьму, с диким ощущением ничем не замутненного счастья поспешили в свою спальню. Как есть, без волос, бровей и ресниц. Штаны Фреда удалось спасти с помощью Репаро. Ворвавшись в спальню, братья первым делом полезли в свой сундук за сменными мантиями. Сундук у них был, как и многое другое, один на двоих. Откинув крышку сундука, Фред совсем уж было с головой закопался во внутреннем расширенном пространстве сего элемента багажа, как вдруг грохнул очень хорошо знакомый всем гриффиндорцам, и братьям Уизли в частности, взрыв. Могучей волной дерьма Фреда откинуло на Джорджа. То сдетонировал их арсенал навозных бомбочек. Следует отметить, улучшенных навозных бомбочек! Ну, правда ведь, совсем не интересно, если ты взорвал так долго готовившуюся бомбочку, а идущий следом Снейп одним взмахом палочки удалил все дурнопахнущие последствия, в которых и был самый смак. Так вот, за каникулы близнецы модифицировали рецепт навозной смеси, и теперь, магия на нее не действовала! - Ну, вы вообще! – Таков был общий смысл высказываний вернувшихся с занятий соседей близнецов по комнате. Зря некоторые, с позволения сказать, лингвисты сетуют на относительную бедность английского языка по части ненормативной лексики. В пятиминутной речи в адрес Уизли нематерными были только предлоги. И то, кажется, не все. А потом староста Перси привел Маккошку, и оказалось, что однокурсникам близнецов еще учиться и учиться в плане выражения своих мыслей и желаний одними только трехэтажными словесными конструкциями. В связи с большим объемом предстоящих близнецам работ, все их соседи по комнате были временно переселены. Братьям предстояла очень тяжелая бессонная ночь. Гарри, оставшийся в эту ночь без Рона и его ХРАПА, великолепно выспался и был почти счастлив. До самого завтрака, где обнаружился неуничтожимый, не хуже таракана, Рон. Его выпустил под свою ответственность Дамблдор. Второй шанс для психопата. Что может быть гуманней? На удивление, потрясенный событиями прошлого дня, Рон боязливо потянулся за вилкой. Соседи резко посыпались прочь из-за стола. Очевидно, вспомнили детское: «Ножа не бойся. Бойся вилки. Один удар – четыре дырки!». Но Рон наколол на вилку всего лишь сосиску, не обратив внимания на аппетитные попки некоторых из беглецов. Гарри Поттер, наблюдая описанную картину, лишь тяжело вздохнул. Никто не говорил, что будет легко. А значит, курощение рыжих будет продолжено. Путь от Гриффиндорской гостиной до Обеденного зала пролегал большей частью вниз по лестницам. - Рон! Смотри, как нужно! – Гарри, дождавшись негромкого щелчка пальцами от невидимого Добби, с разгона плюхнулся задом на свой школьный рюкзак с учебниками и, как под горку, покатился вниз по лестнице: - Ю- ху-у! Доехав до самого низа, он закричал: - Правда, круто, Рон! Это куда круче, чем на вашей машине! Такого, да еще от лучшего друга, Шестой стерпеть был не в силах. Он деловито разбежался и тоже с размаха уселся на свой портфель. Вот, сейчас он доедет до низа и выскажет подлому предателю, что такой спуск – вовсе и не круто, а самый, что ни на есть отстой. Лучше их автомобиля ничего быть не может! - А-а, дык-дык-дык-дык. А-а! Дык-дык. Плюх! С многочисленными переломами Рыжик вновь был доставлен в больничку, откуда его только утром выпустили. Долго! Очень долго Гарри наслаждался спокойной жизнью. Мадам Помфри, до глубины души пораженная обстоятельствами, предшествующими попаданию Рыжего Придурка в ее заведение, лечила его до упора. Даже Дамблдор не помог. Близнецы тоже затихарились. А потом грянуло: «Тайная комната вновь открыта! Трепещите, грязнокровки!» - так или почти так было написано возле туалета, где они в прошлом году завалили тролля. Снова жизненный водоворот едва не закружил Гарри и его «лучших друзей», не давая несчастному чертенку ни минутки покоя. Именно так бы и случилось, но Гарри ни на секунду не забывал слова Добби, подтвердившего его мысли, что все зло в этой школе – от Рыжих. Чтобы успокоить, а в идеале и упокоить, пробудившееся Великое Зло, Гарри призвал Добби на Великое совещание. Персиваль Уизли незаметной лаской крался после отбоя в знаменитую комнату для метел. Надо сказать, что метел в той комнате не наблюдалось уже несколько поколений. И те же несколько поколений старших школяров прикладывали свои заботливые ручки и волшебные палочки к все более и более замысловатому улучшению внутреннего интерьера чудесной комнатушки. Прям по Дамблдору, вся межфакультетская вражда оставалась за порогом этой комнаты, и начинались теснейшие дружба и любовь. Знали ли об этой комнате преподаватели? Конечно, знали. Тем не менее, никаких мер по пресечению разврата, творившегося там, не предпринимали. Так вот, старина Перси не далее, как этим утром получил с незнакомой совой записку, недвусмысленно пообещавшую всю бездну грехопадения его, Перси, с первой красавицей курса, старостой Слизерина Джеммой Фарли. Более того, когда он, после прочтения записки, взглянул в сторону стола Змеек, Джемма неотрывно смотрела в его сторону и, лишь убедившись, что ее послание правильно понято адресатом, слегка кивнула головой и улыбнулась. Здорово все-таки быть старостой, девчонки так и липнут к столь значимой фигуре. Вот и дверь в заветную каморку! Перси, сотворив специальное заклинание, в которое посвящали лишь на пятом курсе, отворил дверь. Свечи, мерцавшие в настенных канделябрах, лишь слегка рассеивали кромешный мрак, позволяя скорее почувствовать, чем увидеть, что под одеялом, покрывающим широченную, персон на десять, кровать, кто-то ждет его, великолепного старосту факультета храбрецов. По-быстрому скинув с себя неуместную в данный момент одежду, старший Рыжик нырнул под одеяло. Она такая скромница, эта Джемма! Нащупав во тьме точеное женское плечико, Перси сориентировался в положении тела слизеринской скромницы и, аки лев на добычу, впился ртом в сахарные уста красавицы. Пламенные лобзания перешли в закономерные взаимные ощупывания тел партнеров. Перси неприятно поразил слишком малый размер груди леди, но подростковые гормоны уже сделали все это совсем не важным на данный момент. Даже нащупанные между ног партнерши внушительных размеров мужские причиндалы в первый момент показались неважными…. Постойте! Какие причин…. Перси забился под предательски сковавшим его одеялом, стремясь выбраться наружу, и, наконец, узнать, с кем свела его предательница судьба в этот темный вечер. - Персик, ты чего? – Поинтересовался его сегодняшний визави, тоже выглянув из-под одеяла. Единственный маглорожденный на факультете Райвенкло, семикурсник Джон Мак Априкот, оказался удивлен за этот день дважды. Первый раз – утром, когда получил пламенное послание от всегда высокомерного старосты Гриффиндора. И откуда только узнал про его нетрадиционное для волшебников увлечение? Второй раз шотландец удивился резкой смене настроения и, соответственно, поведения партнера минуту назад. В этот момент вновь распахнулась дверь в комнату. Темнея фигурой в светлом от магических факелов, развешанных по стенам в коридоре, дверном проеме, Пенелопа Кристал остекленевшим оком окинула раскинувшийся перед ней натюрморт. Особенно запоминающейся деталью, прямо врезавшейся в память девушки, стала худая до костлявости полужопица Персика, бесстыдно выставленная в момент ее появления из-под края одеяла. Анонимка не солгала! - Перси Игнациус Уизли! Фу, таким быть! Ненавижу тебя! – Чеканным голосом произнесла райвенкловка сквозь подступающие к горлу слезы и помчалась в свою спальню. Выплакаться всласть. Ей помешали. Старшекурсники, и главное, старшекурсницы, кучковавшиеся на диванчиках в гостиной, еще не спали. Пенни выплакалась в окружении сочувствующих умников и умниц, а ее однофакультетницы получили богатейшую тему для сплетен. На следующее утро Обеденный зал гудел от красочных обсуждений грехопадения гриффиндорского старосты. Джемма Фарли не раз мысленно погладила себя по головке: правильно она прислушалась к просьбе, высказанной в доставленной к ней анонимке. Кивок в сторону Предателя Крови достойно оплачен получившимся скандалом, связанным со старостой враждебного факультета. Чтобы спасти хоть осколки разлетевшегося вдребезги авторитета факультета храбрецов, Перси был лишен значка старосты и срочно выпихнут на домашнее обучение. Карьера в министерстве, разумеется, помахала ему ручкой. Что характерно, второй участник романтического свидания отделался лишь устным внушением. В презрении к маглокровкам со стороны чистокровных волшебников были свои преимущества. Получившийся скандал был столь звучным, что Дамблдор, когда появились первые живые скульптуры, не отважился тянуть резину. Мандрагоры были закуплены в «Лавке герболога», что в Косом переулке сразу рядом с книжным. Снейп не подкачал. Пострадавшие, не пробыв в форме статуй и недели, вернулись к учебе. Напрасно директор пытался замять скандал, связанный с нетрадиционной ориентацией старшенького на данный момент в школе Рыжика. Выпавшее из рук брата знамя подхватили близнецы. За каким лешим им понадобилось устраивать красочное файершоу в подвале Сладкого Королевства, да еще в тот момент, когда они сами тырили там в безразмерные сумки бутылочки со сливочным пивом, про то умалчивала как история, так и сами братья. Согласитесь, «Оно само» - слабое оправдание и совершенно не удовлетворило ни Попечительский совет, ни группу авроров, спешно вызванных хозяином Сладкого Королевства, достопочтенным мистером Хигсом. Вот и отправились двое рыжиков вслед за братом. И им еще повезло, что мистер Хигс лишь стребовал сумму недостачи и не стал настаивать на наказании близнецов по закону. Но Попечительский совет, совершенно невежливо махнув рукой на Дамблдора с его вторыми шансами, с гиканьем и свистом изгнал бедолаг из стен учебного заведения. - Рон! Ты уверен, что твоя мама одобрит твою идею скормить василиску ее любимого писателя? – Спросил Гарри друга, стоя возле только что открытого лаза в подземелья Тайной Комнаты. Услышав про кормление василиска, Гилдерой Локхард утратил свою самую ослепительную улыбку и рухнул в глубокий обморок. Рон с сомнением попинал по ноге валяющуюся перед ним тушку и, вспомнив свою скорую на расправу маман, в нерешительности замер на краю отверстия. - Смотри, как надо! – Гарри плюхнулся задом на свой школьный рюкзак, на скорости скатываясь по скользкому желобу. - Ю – ху-у! – И спустя пару минут: - спускайся Рон! Это правда, круто! Рон с сомнением потоптался на краю. Что-то очень знакомое почудилось ему в этот момент. Но ведь, желоб – не ступеньки лестницы. Ведь правда? Разбежавшись, Рон хлопнулся на задницу, начав съезжать по желобу: - А-а, дык-дык-дык-дык. А-а! Дык-дык. Плюх! – Тихого щелчка пальцев домовика Добби он так и не услышал. Присланный Дамблдором на помощь Поттеру феникс застал того сидящим в позе мыслителя в самом начале подземного коридора рядом с поломанной тушкой его рыжего друга. Фоукс в самом деле помог, доставив шестого рыжика в кабинет мадам Помфри. А уже та, отчаявшись достучаться до разума директора, самовольно сдала Рона Уизли в соответствующее отделение госпиталя Святого Мунго. И если кто думает, что это отделение – травма, то он глубоко заблуждается. А Гарри вылез сам. Вылез и наглухо закрыл ход в мрачные тайны подземелья. Впрочем, он уверял, что оно само. В смысле, закрылось. И как не принуждал его Дамблдор и появившиеся спустя время авроры, ход открыть у Гарри так и не получилось. Так и осталась девочка с рыжими волосами и голодным немигающим взглядом навеки замурована в тайном подземелье. И василиск с возродившимся Воландемортом с ней же. Все же Чертенок Гарри плюс домовик Добби – это Великая сила!