Fall into darkness

Я всегда остаюсь за твоею спиной, Я пишу для тебя день за днём. Месяцами под солнцем и белой луной Мы проводим минуты вдвоём. А из сердца наружу цветок за цветком, Разрывается все изнутри. И, похоже, я скоро гнить обречён Под растоптанным слоем земли. Каждый новый цветок глухой болью сильней Прорывается в сердце моём. Не хватает минут, ни ночей или дней Рассказать мне тебе обо всём.

~~~~~

Лютик сидел на поляне и напевал строки новой баллады себе под нос. Тихо и осторожно, будто бы боясь спугнуть что-нибудь или кого-нибудь рядом с собой. Он и сам не знал, о чём поёт, о чём сейчас думает, однако слова сами подбирали себе рифмы и складывались в мелодичные строки. Это было похоже на течение реки: не предугадать, что именно сейчас этот неконтролируемый поток заберёт в своё русло. И единственной чёткой мыслью в голове поэта было осознание скорой смерти. Лютик понимал, что скоро умрёт. Совсем скоро, через пару дней, а может и часов на его месте расцветут прекраснейшие розы, которые никогда не завянут. Они будут стоять там на протяжении десятков лет, будут напоминать о когда-то жившем тут барде, который умер от неразделённой любви. Он познакомился с ведьмаком три месяца назад, в не самой привлекательной, на первый взгляд, таверне. Однако люди, находившиеся там, были очень любезны, добры и веселы. Лютику очень понравилось петь в этом месте: люди охотно бросали ему монеты, только бы тот исполнил очередную балладу. Менестрель заметил угрюмую фигуру в углу комнаты и понял, что это единственный человек, который ещё никак не отозвался о его музыке. Ему не то чтобы было очень важно чьё-то мнение, однако он любил поговорить о ерунде с разными людьми. Всегда, как он часто говорил, нужно иметь пару знакомых в разных сферах: кто знает, когда именно тебе понадобится помощь. Бард подошёл и сел напротив злобной фигуры. — Я не ищу компании, — злобно прозвучало в тёмном углу. — Но ты единственный, кто ещё никак не оценил моё прекрасное пение, — с милой улыбкой попытался продолжить диалог бард. — Меня зовут Лютик, а тебя как? Ведьмаку ужасно не понравилась навязчивость барда, но что-то внутри приказало ответить. — Хм..... Геральт. Голубые глаза менестреля широко распахнулись, а затем он произнёс: — Да ладно… Геральт? Геральт из Ривии, отважный ведьмак?! Белый Волк, Мясник из Блавикена? Легенда..... — Эй… Давай потише, мне не нужно лишнее внимание, — всё так же безэмоционально произнёс Геральт, однако на душе потеплело: кое-кто всё-таки знает его особу, и похоже…восхищается? От этой мысли седовласый тихо хмыкнул. Обычно люди боятся даже подходить к нему, неуважительно относятся к его работе. И тем более не называют его Легендой. Однако этот милый, с ярко-голубыми глазами паренёк удивил его, подсев к нему и даже не шарахнувшись от его угрюмой рожи. Даже Бог понятия не имеет, как Лютик уговорил Геральта взять его с собой. Хотя возможно, что он и не соглашался, а бард просто навязался и побежал хвостиком за Белым Волком. Однако за эти месяцы ведьмак понял, что друзья в дороге — это не так уж и плохо. И как бы он не давил в себе слово друг, в глубине души он понимал, что Лютик стал ему больше, чем просто знакомым. Он привык к вечной болтовне менестреля о всякой ерунде, а Лютик же в свою очередь привязался к многозначительным хмыканьям Геральта. Всё шло неплохо: Лютик сочинял баллады о приключениях отважного ведьмака, тем самым всё больше прославляя убийцу чудовищ. Геральту даже льстила такая тяга к его, на первый взгляд неинтересной, особе. К его страшно опасному, но важному ремеслу. Но сейчас Лютик сидел совершенно один на усеянной цветами поляне, сочиняя очередную историю о Белом Волке. Лютня звучала нежно и плавно, а голос барда, высокий и мягкий, заставлял чувствовать себя уютно. Хоть вокруг никого не было, казалось, будто его окружают сотни любящих сердец и слушают его настолько внимательно, насколько это возможно. Баллада эта была необычна. Она имела не героическое содержание. Там не было детального описания боёв, сражений с чудовища и спасения простых людей от опасности. Там Лютик описывал свои чувства, чувства самого несчастного в мире барда.

~~~~~

И взглянуть на тебя каждый раз все больней, Я боюсь провалиться во тьму. С каждым днем пустота накрывает сильней. Знаешь, Геральт, я скоро умру. В каждой жилке моей прорастает цветок, А по венам струится печаль. Ну когда же тот самый последний росток Превратит моё сердце в хрусталь.

~~~~~

Геральт шел по лесу, перебив очередную шайку утопцев, что уже некоторое время нарушали покой жителей близлежащей деревни. Погода была хорошая, светило солнце, тёплыми лучами озаряя поющих вдалеке птиц. Его шаги были тихими и мягкими, как у кошки, что позволяло ему бесшумно и незаметно подбираться к врагам. Хотя от утопцев хер скроешься. Но поблизости больше ничего не было слышно или видно, и Геральт подумал, что перебил наконец-то всех тварей в этой местности, и ему теперь хорошо заплатят. Вскоре после долгого блуждания по лесу, ведьмак услышал тихое звучание лютни и мягкого человеческого голоса. Сначала Геральт подумал, что это какая-то девушка заблудилась и решила скрасить одинокое времяпрепровождение песней, но, подойдя поближе, понял, что знает, кому принадлежит этот голос. — Не думал встретить тебя здесь. Когда это ты стал таким храбрым? — усмехнувшись, Геральт подошёл к барду. Тот медленно поднял глаза на ведьмака, совершенно не удивившись гостю. — Давно не виделись, Лютик. — Храбрым я не становился, а виделись мы всего неделю назад… Геральт, — Ведьмак подошел ещё ближе и сел на пень, который находился в паре метров от барда. — Ты же так и не объяснил мне, почему сбежал тогда от меня и остался в Новиграде, — Геральт прищурил глаза с ярко-янтарными радужками и осуждающе посмотрел на менестреля. — Дела были. Ведьмак заметил, что с его другом что-то не так, но никак не мог понять, что именно. То, что на его лице не было и тени улыбки, которая обычно открывала окружающим все 32, заметил сразу. И то, что он не смеялся, да и в пении он не слышал былого энтузиазма. — Лютик, — начал Геральт через пару минут. — Я вижу, что с тобой что-то происходит. Глаза Лютика были наполнены болью и сожалением, но ведьмак и представить не мог, что заставило его друга так страдать. — Опять влюбился что-ли? Да забей ты на нее.....у тебя еще знаешь сколько таких будет… — Не будет, — перебил Юлиан и посмотрел в глаза ведьмаку. — Не будет. У меня больше нет времени. Его голубые глаза начали наполняться слезами, и бард сдерживался как мог, чтобы не разрыдаться как ребенок. — Что? — Геральт никак не мог понять, что бард имеет ввиду. Не осталось времени? О чем он? Вроде молодой еще, ничем смертельным не болеет. Или… — Я не понимаю тебя Лю… Геральт не успел договорить, бард начал кашлять. и выглядело это очень болезненно. Опять лепестки. Опять бутоны цветов, которые должны «убивать своей красотой», а не убивать изнутри по-настоящему. — Лютик, блять! Что с тобой происходит?! — Геральт выглядел испуганным, он вообще не понимал, что сейчас с Лютиком. — Геральт, все нормально, это не заразно. — Да какая разница заразно или нет?! Каког чёрт с тобой происходит? Ты умираешь?! — Геральт перешел на полукрик, когда увидел, что Лютик начал бледнеть. Он пошатывался в разные стороны и сейчас почему-то начал улыбаться. Но очень грустно. Ему было невероятно больно. — Я мало, что об этом знаю, но…не бойся, все будет хорошо…я… — он не успел договорить и упал на мягкую зеленую траву, усеянную лепестками цветов.

~~~~~

Почему же судьба так жестока со мной? Почему он не может любить? И зачем этот храбрый безликий герой Сумел сердце моё растопить?