Да я о тебе такого надумаю...

— Стайлз, уже неделя прошла, а я не вижу твоих мыслей на Дереке — качая ногой, сообщила Эрика. Сегодня они все собрались в лофте, чтобы посмотреть фильм всем вместе. Такое вот укрепление связи.  — Можно подумать, что мне больше думать не о ком — хмыкает Стилински, усаживаясь посередине дивана. Айзек тут же положил свою голову на колени к парню, получив удивлённые взгляды. А Стайлз тут же принялся перебирать кудрявые волосы друга. — Что? — Айзек поёжился от количества устремленных на эту идиллию глаз — У Стайлза руки волшебные — теперь на него смотрят точно всей стаей — и с ним… Ну не знаю, уютно что-ли. Вроде как безопасно. Все молчат. На удивление молчит и Стайлз, продолжая поглаживать парня по голове. — Ты так сердце моё решил растоптать? — Питер прижимает руку к сердцу и картинно кривиться. — Я серьёзно! Просто попробуйте! — оправдывается кудрявый. Дерек смиряет их взглядом и хмыкает тихо. Потому что он понимает, сам не раз приходил именно к Стилински домой именно из-за этой странной теплоты и защищённости, которая исходила от парня. Фильм выбирали долго. «Три метра над уровнем неба» — был выбран женской частью. Спорить смысла не было, потому что Лидия махнула волосами и цокнула языком. А с Мартин не спорил даже Дерек. Под конец возле Стайлза был уже не только Айзек, но и Скотт, Лидия и Элисон. Позже Стилински младший с улыбкой на лице будет гладить плечо, на котором теперь выведены слова: «Уютный», «Мягкий». Треск веток, ветер, окно, скрип. Парень чувствует чужое присутствие в своей комнате. Мысленно вспоминая, где бита, Стайлз просчитывает, успеет ли добраться до неё, с расчётом на возможные сверхспособности гостя. В следующую секунду в нос ударяет знакомый запах леса и нотка одеколона. — Дерек? Он не видит лица, но скорее инстинктивно чувствует кивок. — Ты напугал меня до чёртиков, хмурая задница. Тебе надо шифр свой придумать что-ли. Чтоб знаешь, так постучал, и я понял. А то так доведёшь меня до седых волос, а я, конечно, и с седыми волосами буду неотразим, но я не Ведьмак, мне оно незачем. Да и знаешь, заикаться не хочется, а то я не смогу так быстро говорить. А это для меня глобальная такая проблема, знаешь…. — Стайлз — тихо, спокойно прошептал Хейл. Стилински замер от удивления. Ни тебе раздражения, ни усталости, ни заткнись. — Эй, хмурый Альфа, ты ранен? Подросток вскидывается беспокойно, подскакивает к оборотню, тут же ища глазами кровь. Руку его на своё плечо закидывает, подпирает. — Что ты делаешь? — слегка удивлённо, но по-прежнему по-доброму спрашивает Хейл. — Аконит? Или еще, какая дрянь? К Дитону? — Я в порядке. Всё хорошо — Дерек убирает руку и смотрит в глаза подростка, подсвеченной красной радужкой. Успокаивая. — Фух — Стайлз волосы ерошит и губы облизывает. — Ты что хотел-то? — Можно у тебя остаться? Стилински не спрашивает зачем, не спрашивает ничего, лишь кивает. Знает, что его Сильного Хмурого Альфу иногда кошмары мучают, знает, что он просыпается весь в поту, трясётся и дышит загнано, знает, что Альфе тоже иногда слабость нужна, ведь любой металл становится ломким, если холода слишком много. Стилински берёт в руку ладонь, мягко. Вздрагивают оба, но молчат. Ведёт к кровати, укладывается и Дерека за собой тянет. На кресле такой большой и суровый волк не поместиться ведь. И Хейл ложиться, несмело руку через талию подростка перекидывает. А Стайлз сверху его ладони свою кладёт, и чувствует, как его притягивают к себе ближе. Дерек засыпает быстро, спокойно, уткнувшись носом Стилински в затылок. А Стайлз заснуть долго не может. Тепло божественно, внутри и снаружи. И осознание резко приходит, что в голове Хейл уже давно приобрёл статус Его Альфы, что сердце не при виде Лидии замирает, а при виде этих зелённых глаз, небольшой щетины и бровей грозных. Что вот так вот позволить себя прижать, нарушить своё личное пространство, заползти в свою кровать, может только Дереку. И сердце сжимается тоскливо, ведь Хейл самый невозможный из всех вариантов. С Хейлом не Стилински быть, а девушке с модельной внешностью. Сердце сжимается, потому что его Волк уже натерпелся от этих красавиц, уже налюбился и сейчас в сердце своё никого не пустит, тем более Стайлза. Парень лежит, слушает мерное дыхание за спиной, чувствует тяжесть руки на своём теле и гладит коротко по ладони, успокаивая. Утром Хейла уже не будет. Стайлз проснётся один, в холодной спальне. А Дерек на другом конце города будет рассматривать надписи: «Мой», «Люблю». И сердце будет стучать быстро, потому что неизвестно кто так подумал, потому что страшно, что не тот человек это подумал. Стилински улыбнётся грустно, увидит надпись: «Дом» на своей груди и решит руки свои всегда для Хейла раскрытыми держать. Пусть пока ему, Дереку, это нужно. Даже если тот и не чувствует к Стилински ничего такого. — Стилински — кричит Финсток — у тебя не руки, а тряпки, научись уже ими управлять, не размахивай ты как мельница ими. Стайлз ёжится, мысли разбегаются, на игре сосредоточиться не получается вовсе. — Простите тренер, можно мне домой? Я сегодня не игрок, голова кружиться — парень голову втягивает и землю ботинком пинает. — Пойди, всё равно на поле от тебя толку нет. И Стайлз кивает Скотту, шепчет, что он в порядке, зная что друг слышит, и хватая портфель, убегает домой. Кожу неприятно колет, холодит. Стилински стягивает с себя рубашку и футболку. На ключице слова проступают: «Урод», «Тупица», «Рассеянный». Парень трёт их с остервенением. Потому что устал. Устал читать на себе чужие мысли. Уиттемор руку приложил, явно. Устал любовь всем дарить, а взамен крупицы получать. Скотт с Элисон постоянно, Лидия с Джексоном, Айзек с Питером и лишь Дерек, придёт раз в две недели, уткнётся в шею и засопит. Стилински трясёт крупно, он полотенце хватает, в душ бежит. Долго себя холодной водой поливает, успокаивается. До крови расцарапывает новые слова и ухмыляется. Потому что физическая боль, ноющая, лучше, чем душевная. Воду выключает, полотенце так и остаётся не тронутым. Бредёт в комнату, оставляя мокрые следы, натягивает на себя штаны. И на кровать падает, разбиваясь. Отчаянье и дикое одиночество. В голову мысли нехорошие лезут. И вдруг одна шальная. Шальная потому что, позвать хочется хмурого зеленоглазого волка, потому что он Его Альфа, а значит защищать должен. И Стайлз кусает кулак до крови, борется с собой до последнего. А потом что-то рвётся в груди. — Дерек — шепчет, шелест листвы по громче будет. И глаза закрывает. Минута. Две. В окне силуэт появляется. — Стайлз? — голос до боли знакомый, с хрипцой, с волнением его имя зовёт. — Прости — всё так же не открывает глаз, шепчет парень — Прости, что позвал, со мной всё в порядке, извини, что отвлёк. Шаги медленные, плавные раздаются. — Кровь — хрипит Дерек. И рывком Стайлза поднимает, рассматривая. Стилински спрятаться хочется, но вместо этого он глаза открывает. И встречается взглядом с глазами его Альфы. Хейл руками ключицу потревоженную гладит. Наклоняется медленно и целует расцарапанную кожу. Стайлз выдыхает резко, сердце сразу в скорости разгоняется. Он отшатнуться хочет, но Дерек держит крепко и снова целует. И кожа затягивается прямо на глазах, успокаивается. И слова снова чернеют, напоминая о себе. Хейл хмурится, кулак Стилински берёт и тоже целует, укус затягивается. — Ого, не знал, что вы так умеете — чуть заикаясь, шепчет Стайлз. — Я твой Альфа. Только я могу так — говорит Дерек и в глаза парня смотрит. А у Стилински сердце болезненно сдавливает от этих слов. Потому что для Хейла эти слова, наверняка, другую окраску несут. — Ты красивый — говорит Дерек, и парень замирает — Ты умный и сильный — продолжает Хейл. А у Стайлза нет сил на шутки про удар головой, нет сил и желания. Просто верить хочется. И парень слабину себе даёт. Тянется к Хейлу, и нос свой ему в шею прячет, ждёт, когда его оттолкнут. Но руки Хейла как-то правильно оказываются на талии, прижимая бережно. И Стайлз сдаётся, руками шею Альфы оплетая. Ближе. — Ты дрожишь — шепчет Дерек, нежно по спине поглаживая. Он аккуратно отстраняет Стайлза, руку со спины не убирая, ведёт к шкафу. Оттуда полотенце пушистое белое достаёт и на Стилински накидывает. Трёт, вытирает, согревает. Волосы лохматит и застывает, в глаза смотря. — Стайлз — между ними расстояния почти нет и Стилински думать связно не может — Ты можешь мне кое-что сказать? — Мм? — мычит подросток. Дерек отходит, полотенце на пол кидает и футболку одним движением с себя снимает. И рукой указывает себе под сердце, где надпись виднеется: «Люблю». И Хейл смотрит на Стайлза, ждёт ответа. Стилински замирает, смотрит и понимает, что да. Да, это его мысли на коже Дерека так записались. Взгляд тупит. Вина жгучей патокой расплывается по телу. Парень не хотел обузой быть, не хотел чувствами своими мешать. — Прости — шепчет, чувствуя, как глаза пеленой застилает. — Стайлз, это твои мысли? — спрашивает Хейл, взволнованно как-то. — Я не хотел, ты прости, я могу постараться их перекрыть, ты главное не злись ладно, прости, пожалуйста — тараторит парень, к стене отходя. — Стайлз — рычит Дерек. Мягко за подбородок парня берёт, в глаза заглядывает. И Стилински тонет в этих прекрасных зеленых глазах. — Скажи правду — шепчет, просит, и голос у него дрожит — Стайлз, пожалуйста. И у Стилински сердце перехватывает. Дерек перед ним такой настоящий сейчас, добрый, просящий, аккуратный, нежный. — Я люблю тебя — выдыхает парень, капитулируя, сдаваясь, отпуская. И глаза закрывает, потому что не хочет боль видеть, не хочет жалость в глазах любимых. — Посмотри на меня — снова нежный, тёплый, хриплый голос. И Стайлз смотрит. И задыхается. Потому что в глазах напротив только яркое чувство, которое Стилински боится понять не так. — Я тоже люблю тебя — говорит Дерек. И Хейл тянется к губам парня, целует медленно, чувственно. Так что у Стайлза ноги подгибаются. Дерек к стене его прижимает, одной рукой за шею, другой за талию держит. И поцелуй углубляет. Стилински дрожит весь, руки в волосы своего Альфы запускает, ближе к себе прижимая. Они отрываются оба, дыша загнанно. — Правда? — шепчет Стайлз, поглаживая нежно волосы. — Правда — отвечает Хейл, взгляд не сводя с покрасневших губ. И они снова целуются, страстно, жадно. Зубами сталкиваются, руками по друг другу шарят. Дерек открываются на секунду. — Мой — рычит нежно, от чего Стайлз тает, вес свой полностью на Альфу перенося. И Дерек к шее переходит, целует нежно, руками бока гладит. Кусает, засос оставляя. — На шее то чего, увидят же все — шепчет Стайлз, сдерживая стон. — А кто сказал, что я буду тебя скрывать? — отвечает Дерек, парня подхватывая так, что тот ногами талию его обвивает — Или тебя не устраивает это? — хмурится Альфа. Стайлз целует в лоб, морщинку разглаживая.  — Только если и ты будешь моим — шепчет Стилински. Хейл кивает и шею подставляет. Стайлз целует нежно, слыша рваный выдох, и кусает, помечая. Дерек на кровать мягко парня опускает, и целует, целует, руками гладит, нависая. Стайлз руками лицо Хейла оглаживает, тянется в висок целует. У них один пожар на двоих. И они не останавливаются. И засыпают вместе. Дерек прижимает к себе крепко. Волосы у обоих в беспорядке, губы красные и метки на шеях. А утром Стайлз проснётся, из рук выскользнет, и к зеркалу подойдёт. На месте уродливых слов теперь другие: «Мой», «Красивый», «Умный», «Сексуальный». Парень улыбнётся, слова поглаживая, вздрогнет немного, почувствовав, как его обнимают со спины. И в зеркале появится сонное и счастливое лицо Дерека. — Доброе утро, любовь моя — шепнёт Хейл, поцелуя в шею. — Доброе утро, мой Альфа.