Серебряный браслет.

Ванесса сонно потянулась, стремясь размять затекшие от долгого пребывания в неудобной позе мышцы, и с наслаждением немного вытянула ноги, возвращаясь в реальность из своей полудремы. Покосилась на Алекса, который все так же спокойно и уверенно вел автомобиль сквозь плотную ночную тень. Парень был абсолютно невозмутим, на красивом лице царило умиротворение. На заднем сидении тихо посапывал Тим, закутанный в плед и куртку сводного брата. — Который час? — девушка попыталась отыскать мобильный, рассеянно хлопая себя по карманам. — Половина третьего ночи, — тут же отозвался Алекс, не отрывая взгляда от дороги. — Поспи еще, ехать почти два с половиной часа. Ванесса едва заметно фыркнула. Из Биксби до конечной точки их маршрута можно было без проблем добраться всего лишь за три часа, причем, начни они движение на пару часов пораньше — успели бы засветло. Она до сих пор не понимала, почему понадобилось ехать именно ночью, рискуя опоздать на утренний прием, так еще и по объездной дороге, минуя самолетостроительный завод, что добавляло к их путешествию практически столько же времени, лишних два с половиной часа. Алекс слишком туманно объяснял свои намерения, прикрываясь желанием Тима, «покататься ночью», так что, устав требовать внятных объяснений, Ванесса просто смирилась с положением вещей — отоспаться, в конце концов, можно было и в номере уже этим вечером, так что перспектива бессонной ночи не особо ее пугала. Однако, вопреки собственным предположениям, ей удалось уснуть в салоне автомобиля, практически сразу после начала пути. Выдвинулись они после полуночи, и, рассматривая сейчас своего спутника из-под полуопущенных ресниц, она все больше убеждалась, что время, которое он провел наедине с собой пошло ему на пользу — парень успокоился. Глядя сейчас на юношу, трудно было предположить, что всего пару часов назад, он так искренне кипел возмущением, что разговор с отцом едва не перерос в хорошую драку. Этого Ванесса не понимала. Просто категорически отказывалась адекватно воспринимать, что между членами семьи могут быть подобные взаимоотношения — несмотря на кажущуюся отстраненность в общении, отец и сын, казалось, искренне друг друга ненавидят. Между ними и вправду искрило, и ей стоило больших трудов сохранять невозмутимость. Алекс злился. Злился с той самой ночи четверга, когда привез ее, растерянную и огорченную, домой. Он едва переносил отцовское общество, весь следующий вечер проторчав с Тимом на улице, пока она всеми силами пыталась уговорить маму на предстоящее путешествие. Удавалось, честно говоря, так себе, поэтому ей жутко хотелось попросить у сводного брата помощи, однако тот, смело предположив, что она сможет сама справиться, отстранился от разговоров настолько, насколько это вообще было возможно. Как успела заметить девушка, он действительно вполне искренне наслаждался ситуацией, проводя время с Тимом, и, хотя мальчику, опасаясь его реакции, никто заранее о поездке к врачам не говорил, после того, как Валери, все же дала скупое разрешение на поездку, из уст Алекса он воспринял информацию очень спокойно. Ванессе оставалось лишь тихо удивляться, да еще, пожалуй, радоваться такой взрослой собранности маленького брата. Поправив сползшую немного куртку, и убедившись, что брата не продует случайным сквозняком, девушка вгляделась в ночную темноту и размытые силуэты деревьев, то и дело проносящиеся за окнами их автомобиля. — Завораживает, правда? — неожиданно прервал их молчание Алекс, слегка развернувшись в ее сторону. — Что? — девушка недоуменно взглянула на сводного брата, давая понять, что из его загадочной реплики ровным счетом ничего не поняла. — Дорога, — он пожал плечами, подбирая нужные слова. — Меня всегда завораживала. — Имеешь в виду дорожную романтику? — усмехнулась своим мыслям девушка. — Нет. Имею в виду скорость. Свободу. — Свободу? — Я не знаю, как объяснить. Когда перед тобой путь, ты думаешь, что можешь пройти его так, как хочется тебе. Можешь представить себе, что ты волен сам выбрать маршрут. — Боже, — Ванесса едва слышно рассмеялась, приглаживая встрепанные волосы. — Ты уверен, что не цитируешь женский роман? Несколько секунд он озадаченно хлопал глазами, потом тоже бархатисто рассмеялся. Это был добрый смех, совсем не такой, какой она привыкла от него слышать в последние дни, полные злой иронии и усмешек, что заставило чуть более заинтересовано взглянуть на собеседника. Алекс механически провел рукой по лицу, потерев лоб, затем взъерошил волосы. — Я рад, что мы уехали из Биксби. Хотя бы на выходные. — Почему? — Ванесса подвернула под себя левую ногу, поворачиваясь к нему. — Он давит на меня, — спустя секунду ровным голосом отозвался молодой человек, но девушке показалось, что тема действительно его волнует, настолько старательно он пытался выглядеть невозмутимым. — Что? — Ну… как бы это сказать. Когда я вернулся из Лондона, я думал, что десять лет достаточно долги срок, чтобы забыть. Отпустить. Но…я не могу. Не могу находиться в городе, где все про всех знают, такое чувство, что один мой неверный шаг и… все об этом узнают. — Так не делай их. Неверные шаги. — Ванесса, это… не так просто. — В Лондоне не так? — Там, как будто другая жизнь. И люди тоже другие. Им дела нет, во что ты одет, что съел на завтрак, и даже если ты подыхаешь, всем плевать — Что в этом хорошего, когда всем плевать? Тут твой отец, твоя семья. — Семья, — иронично повторил молодой человек, и заговорил после затянувшейся паузы. — Я очень на него зол. — За то, что он женился? За то, что попытался завести новую семью? — Нет, — он облизнул губы, не отрывая упрямого взгляда от дороги. — Твоя мама — хорошая женщина, и, надеюсь, она счастлива. Но вот Закари… — Почему ты называешь отца по имени? — А? — Я никогда не смогла бы назвать папу по имени. Это так…дико. — За десять лет я разучился воспринимать его как отца. Вот и все. — Даже не попытаешься? — Что? — Не попытаешься дать ему второй шанс? — Второй… Он и первым то не воспользовался. Я как будто чужого человека перед собой вижу. Впрочем, — он едва заметно улыбнулся одними уголками губ, — Это слишком сложно, чтобы попытаться тебе все адекватно объяснить. — Мог бы попытаться, — девушка пожала плечами, не собираясь выводить его на откровенность. — Как-нибудь, если позволишь, обязательно. Ванесса внимательно посмотрела на сводного брата. Тот глядел на дорогу, оставаясь при этом совершенно отстраненным, будто не говорил сейчас всего этого. Пожалуй, она впервые видела такого человека, который так легко и непринужденно говорил о сложных вещах. Вспомнились его слова сказанные в первый день: «А ты, значит, всегда говоришь правду? Да». Вот такой простой ответ, который оказался истинным. Девушка прикусила губу, даже самой себе боясь признаться — новый преподаватель, сводный брат, друг Тима, этот парень оставался совершенно непонятным, но в то же время вызывал невольное уважение. Он не пытался притворяться, и был очарователен в своей честности. Ванесса отвернулась к окну. — Тебя это не пугает? — неожиданно спросил юноша. — Ты о чем? — Я о скорости. Она тебя не пугает? — он потер запястье правой руки сквозь серый свитшот. Ванесса в очередной раз удивилась, как он не продрог — новая вещь, которую он надел перед поездкой, выглядела очень тонкой, и, несмотря на то, что действительно ему шла, вряд ли могла считаться очень уж подходящей для октябрьского промозглого смога. — Не пугает. Отец всегда быстро ездил, — она посмотрела на спидометр, чья стрелка опасно приближалась к сотне, но промолчала. В теплом, прогретом их дыханием салоне, этой скорости не чувствовалось, и ей было даже приятно ощущать давно забытый восторг, который она испытывала от того, что за окном смазывались в серую массу деревья. — А тебя? Тебя это не пугает, учитывая некоторые…эм… обстоятельства? — Имеешь в виду аварию? — прямо поинтересовался парень, и Ванессе оставалось только порадоваться, что в темноте не видно ее быстро алеющих щек. Разговор опять чересчур быстро перетек в откровенность. — Да, — едва слышно выдохнула девушка. Алекс отрицательно покачал головой. — У меня не осталось страха перед машинами. Только… перед отцом. — То есть? — Я не смог бы сесть в его машину, при условии, что именно он будет сидеть за рулем. — Но сам бы смог поехать на его машине? — Да. — Дело не в скорости? — Дело в доверии, — Алекс потер висок, потом опять запястье, и неожиданно прилично сбросил скорость, напряжено вглядываясь в ночную тьму. -В доверии? — Ему я не доверяю. Себе пока да. Это просто, Несси. — Не надо меня так называть, — буркнула девушка. — Извини, — отстраненно бросил юноша, по-прежнему без отрыва глядя на пустое, в такой поздний час, шоссе. Его скрытое беспокойство ей передалось. — Что случилось? — Там авария, — сухо бросил парень, облизывая в мгновение побелевшие губы. — Я же все сделал, чтобы этого избежать, — он истерично усмехнулся мыслям в своей голове, потом мгновенно успокоился. — Чего избежать, Алекс? Какая авария, блин? Я ничего не вижу, — она послушно подалась вперед, стремясь разглядеть то, что он видел в непроглядной темноте. Пустая дорога, уходящая темной ниткой вдаль, рассеиваемая светом фар темнота и тишина окружающего крепко спящего мира. Больше ничего. Никакой аварии. Алекс словно с мыслями собирался, отрешенно глядя перед собой. — Алекс, — Ванесса поторопила сводного брата с ответом, но тот снова промолчал, вцепившись в руль обеими руками. Спустя еще пять минут звенящей тишины девушка, наконец, смогла разглядеть впереди пока еще едва уловимые огни. До слуха донесся вой сирены. Медики. Они уже были на месте. Когда подъехали чуть ближе, Ванесса вздрогнула, выхватывая из темноты отдельные кусочки происходящего — красная лента, которой уже успели перегородить половину дороги, запах гари, пробивающийся даже сквозь закрытые окна, и теплые всполохи огня, вырывающиеся из-под сплющенного капота серой машины, неразличимой марки. Чуть в отделении остановился белый монстр медиков, в котором кипела отдельная, своя жизнь — суетились насколько человек, облаченных в бордовые куртки, бегали, бросая яркие блики от светоотражающих значков, туда обратно спасатели. Алекс неожиданно резко охнул, втягивая воздух сквозь зубы. Сбоку мелькнули неровные очертания покореженного кузова минивена. На асфальте растекалась большая маслянистая лужа, опалесцирующая в свете фар, когда они осторожно, опасаясь повредить колеса, проезжали мимо. Один из спасателей махнул рукой, ясно обозначая направление движения, и Алекс кивнул, послушно уводя машину чуть в сторону. Следом за минивеном стоял еще один искалеченный ударной силой автомобиль. Рядом, негромко переговариваясь, суетились пожарные, стремясь погасить не набравшее силу пламя, завывала тревожно и громко сирена машины парамедиков. Казалось, в самом воздухе застыло неясное пока напряжение, готовое вот-вот прорваться чем-то неотвратимо страшным. — Алекс, — встревоженная девушка обернулась к нему. — Что? — на парня было страшно посмотреть. Лицо юноши застыло, словно восковая маска, темные глаза, острым взглядом сканировали пространство. — Что случилось? — Нормально, — невнятно пробормотал парень. Аккуратно пробираясь по обочине, они миновали страшное место трагедии. Ванесса посмотрела в зеркало заднего вида, ощущая, как страх липкими пальцами забирается ей под одежду. Темнота дыхнула непонятным смрадом, ей почудилось, будто под колеса автомобиля метнулась черная мглистая тень, аккуратно обвилась вокруг машины, останавливая их движение. — Алекс, что происходит? — не узнавая собственного, звенящего от страха голоса, Ванесса вглядывалась в окно. Резко выматерившись, парень вильнул в сторону, окончательно останавливаясь на обочине. — Что ты делаешь? — изумленно распахнув глаза, девушка обернулась к парню. — Зачем мы остановились? Игнорируя ее взгляд, Алекс медленно растирал запястье правой руки. — Я, — он быстро облизнул стремительно высыхающие губы. — Мне нужно спросить их… может, нужна… помощь. — Алекс, какого черта? Поехали! Он перевел почти ничего не выражающий взгляд куда-то чуть выше ее головы, и жестко цедя слова, практически прошипел: — Останься здесь! Хлопнула дверь, из ночной пасти повеяло обжигающим холодом, чуть громче взвыла сирена, и снова все стихло, приглушенное мнимой безопасностью машины. Ванесса крутанулась на месте, в момент онемевшими пальцами тщетно пытаясь отстегнуть ремень безопасности, удерживающий ее на месте. Туда нельзя было идти! Вопреки любому здравому смыслу в голове билась только эта мысль. Туда идти нельзя! Она видела, как в замедленной съемке, что Алекс, неестественно выпрямив спину, двинулся в сторону спасателей. Не могла толком представить, чем именно он собирается помочь, но было что-то категорически неправильное в этом мальчишке, который, до нее только сейчас дошло, выбрался в не самую теплую ночь в одной футболке с длинным рукавом, поскольку его курткой все еще был укрыт Тим. Ванесса осторожно обернулась, опасаясь, что громкие звуки могли разбудить брата, но мальчик по-прежнему крепко спал. Алекс застыл на границе темноты и света, отбрасываемого прожектором. Из салона автомобиля ей не было слышно, что именно он сказал, но Ванесса все равно увидела, что его реплика практически не произвела эффекта. Люди были заняты своей работой и никому, понятное дело, не был интересен парень, посреди ночи нарисовавшийся на трассе. Отчего-то она не могла взгляд оторвать от его спины, обтянутой светлой тканью, которая, словно маяк, неожиданно ярко выделялась в темноте. Его не видели. Она не могла объяснить почему, но спасатели, занятые своими прямыми обязанностями, его не замечали, а он все продолжал стоять, ничего не предпринимая. Девушка тонко всхлипнула, непослушными пальцами цепляясь за дверцу, которую нужно было открыть, вопреки тому, что врожденное чувство самосохранения вопило ей оставаться на месте. Глупо. Глупо и иррационально. Нет никаких чудовищ. Нет никакой опасности. Есть ночь, есть парень, который может подхватить пневмонию, со своими странностями, но вполне объяснимыми, есть страшная авария, и его внутренние демоны, с которыми он не в силах справиться. Тряхнув головой, Ванесса выбралась из автомобиля, хлопнув дверью. Звук, пронесшийся над затопленной искусственным светом дорогой, оказался неожиданно громким, и Алекс, вздрогнув, хотя дрожью это сложно было назвать, молодой человек буквально подпрыгнул на месте, молниеносно обернулся. Ванесса проследила за его немного ломанными движениями, пока он не приблизился обратно к машине. — Я же сказал сидеть внутри! — Заткнись! — тщетно пытаясь подавить страх, едко отозвалась девушка. — Меня не интересует, что ты сказал. Меня интересует, какого черта мы остановились посреди трассы, и что ты делаешь? — Несс, не лезь в свое дело! — Алекс, прекрати, черт тебя дери. Что ты вообще творишь? — девушка всплеснула руками. — Чем ты им поможешь? Алекс резким движением убрал в карман непонятный предмет, который до этого момента держал в руке. Рванул ветер, взметнув у нее под ногами кучку перепревшей осенней листвы, закачались, опасно подвывая вековые сосны, росшие по бокам шоссе. Тоскливо подвывающая сирена, запах раскаленного металла, смешивающийся с неприятно щекотавшим ноздри спиртовым паром. Текучая безысходность, чужая боль, и застывший неподвижный изваянием парень. Алекс внимательно смотрел в темноту, но она не была уверена, что ее неожиданный родственник видит хоть что-то, кроме образов в своей голове. — Ты ничем им не поможешь, — Ванесса заметила, как юношеские пальцы сжались в кулак. Помахала пятерней у него перед носом. Парень шумно втянул в себя воздух, облокачиваясь о крышу автомобиля. Медленно расслабил руки, прижав тонкие пальцы к ледяному металлу. — Не понимаешь, — он медленно хищно улыбнулся, обретая ничем не обоснованную веселость. — Ничерта не понимаешь? — Что я должна понять? — Мы играем свои роли! — Алекс, что ты несешь?! — Вот и все, — обронил спутник режущую слух фразу, а в следующий момент сирены, завывающие на одной ноте смолкли. Спешить больше было не к кому. *** — Купить тебе кофе? — голос после долгого молчания звучал немного хрипло. Ванесса покосилась на Алекса, который поднялся с металлического кресла, где они провели последние два часа, и теперь в ожидании переминался с ноги на ногу. — Не хочу кофе, — машинально отозвалась девушка, хотя после ночного происшествия у нее не возникало ни малейшего желания разговаривать со сводным братом. То, что произошло между ними под покровом ночной темноты, при свете дня вызывало еще больше вопросов, хотя никто не спешил давать на них ответы. Алекс вел себя как ни в чем не бывало, они достаточно быстро покинули место происшествия, но Ванессу не оставляло ощущение, что ее оставили с носом. Она вроде и своими глазами видела все происходящее, но в то же время явно недопонимала какой-то крупный кусок, и это ощущение незавершенности ее бесило. Они без дальнейших остановок достаточно быстро, к назначенному часу добрались до госпиталя, на поверку оказавшемуся огромным многоэтажным зданием, из стекла и бетона. Многоэтажка шпилем устремлялась в небеса и внушала доверие одним своим видом. Несмотря на довольно ранний час, пока они завтракали купленными на въезде в город бургерами, на парковке, где Алекс остановился, уже вовсю кипела жизнь — сновали люди, спешащие по делам. То и дело из центральных автоматических дверей, выбегал медицинский персонал. Молодая тоненькая девушка в светлом костюме приветливо улыбалась каждому новому посетителю, и Ванесса предположила, что она как раз и встречает пациентов, направляя их на нужные этажи. Алекс, внимательно изучал бумаги, последний раз уточняя необходимую информацию, пока она болтала с Тимом, стараясь отвлечь мальчика от предстоящего обследования. Брат вел себя на удивление послушно и спокойно, даже тогда, когда они, минуя широкий холл, сплошь уставленный зеленью, поднялись на лифте на семнадцатый этаж, и непосредственно познакомились с доктором Ньюманом, который и должен был проводить обследование. Приятный моложавый мужчина, лет сорока, облаченный в темно-синий хирургический костюм, с добродушной улыбкой, постарался прояснить все детали предстоящего исследования, но Ванесса, снедаемая волнением, и половины не поняла, учитывая то, что доктор старался объяснить все максимально просто. И вот теперь, спустя почти два часа, Алекс, проведший это время в бездумном созерцании сцепленных в замок рук, предлагал ей кофе, разрушив невидимую стену, и она понятия не имела, как ей на это реагировать. Хотелось потребовать объяснений, только вот объяснений чего? Все его странное поведение легко списывалось на события десятилетней давности. Конечно, произошедшая на трассе авария выбила его из колеи. Ничего сверхъестественного. Распрямившись, Ванесса потерла виски, чувствуя, что еще немного и голова разболится не на шутку. — Прогуляюсь с тобой, — она поднялась вслед за молодым человеком. — Может, там есть что-то кроме кофе. Не знаешь, это надолго? — Ньюман же сказал, что часа три, не больше, — Алекс засунул руки в карманы джинсов. — Не переживай. — Мне показалось, вы знакомы, — они свернули на лестничную площадку. — С Ньюманом? — Да, с ним. — Не то, чтобы. Я с ним по фейс тайму разговаривал, так что да, узнать его не было проблемой. — Он подумал, что Тим твой сын, — она улыбнулась, вспоминая, как забавно вытянулось лицо Алекса, когда врач сделал свое смелое предположение, заявив Тиму, что «папе» лучше подождать снаружи. — Забавно, — с грустью в голосе отозвался Алекс. — Забавно? — Ванесса остановилась перед аппаратом на этаже ниже, принялась изучать меню. — То есть, тебя это посмешило? — Не-а, — Алекс, ловко протиснувшись между девушкой и аппаратом, нажал на нужные кнопки, заказывая мятный латте. — Какой-то женский выбор, не находишь? — О, боги, — молодой человек манерно закатил глаза, — То, что я мужчина, не делает из меня любителя черной гадости, которую по ошибке именуют «настоящим» кофе. Или у тебя с этим проблемы? — Ну что ты, — в тон ему отозвалась Несс, с любопытством разглядывая картонный стаканчик, который Алекс пытался прикрыть крышкой. — Это вкусно? Вместо ответа парень протянул ей свой стакан, забавно поиграв бровями. Поколебавшись, Ванесса отхлебнула немного напитка, признавая поражение. Необычный свежий вкус приятно бодрил, поэтому она тоже остановила свой выбор на точно таком же стаканчике. Они устроились на скамейке рядом с аппаратом, молча потягивая каждый свой напиток. — Что делать дальше? — тихо задала Несс вопрос, который мучил ее с четверга. — Мы сделаем обследование, допустим, подтвердим, что Тиму нужна эта операция. Что нам делать дальше? — Нам? — Мне, — смутилась девушка, но Алекс тут же едва уловимо покачал головой, слизывая молочную пенку с верхней губы. Он все так же смотрел перед собой, нервно поворачивая картонный стакан. — Я, — он слегка замялся. — Я что-то придумаю, нужно знать точно. Нужно знать, сколько времени у нас есть, и так ли необходимо ехать в Нью-Йорк. — У меня возникает чувство, будто тебе невероятно важно сделать все, наперекор отцу. — И это тоже, — ловким броском он отправил опустевший стаканчик в мусорное ведро, стоящее возле кофейного аппарата. — Почему? — Я уже говорил. Дело в доверии. Ему я не доверяю. — Алекс, но… если он может… — Он не может! — зло отчеканил парень. — Почему ты так злишься на него? За то, что он отправил тебя в Лондон? — Нет… Да. Ванесса, он портит все, к чему прикасается. Одного меня достаточно, правда. Он поднялся, внимательно глядя на нее сверху вниз. — Что ты имеешь в виду? — девушка, тоже выбросив свой стакан, отправилась вслед за парнем. Они медленно шли по коридору, и она видела, с каким трудом он ищет правильные слова, стараясь объяснить ситуацию. В молчании спустились по лестнице, миновали широкий больничный коридор, возвращаясь к до боли знакомым металлическим креслам. За время их отсутствия в комнате ожидания ничего не поменялось. Несс вошла первой, обернувшись в дверях, как раз вовремя, чтобы увидеть, как старая цыганка, сидящая в инвалидном кресле, неожиданно крепко вцепилась в руку идущего следом Алекса. — Еще слишком рано, — проскрежетала старуха, внимательно изучая цепким злым взглядом парня, тщетно пытающегося высвободиться из крепкой хватки. — Сара, что Вы творите? — молодая медсестра, которая до этого и везла кресло, поспешила на помощь молодому человеку, но старушка крепко держала юношу за пальцы, а применять силу никто из них не рискнул. — Сара, отпустите его, пожалуйста, — суетилась девушка, покрасневшая от неловкости. — Еще слишком рано, — как заведенная повторяла пожилая женщина. Ванесса, неосознанно сделав шаг вперед, не зная, впрочем, что вообще можно сделать, внимательно вгляделась в искаженное страхом лицо женщины. Изможденное болезнью, испещренное морщинами, оно выражало буквально таки животный ужас. — Ты, — бессвязно бормотала старушка, изучая его колкими глазами, в которых возраст не смог притушить полыхающий огонь. — Ты. Слишком рано. Алекс неожиданно присел перед женщиной на корточки, заставив ту отшатнуться, но теперь смотрел ей прямо в глаза, и Ванесса заметила, что глаза у них практически одного оттенка. Старая цыганка притихла, внимательно глядя на юношу. — Сара, я знаю, что еще рано, — тихо проговорил молодой человек. — Знаю, — в его голосе зазвучал металл. — Это буду не я. Не сейчас. — Ты здесь не за этим, — внезапно четко проговорила старушка. Александр кивнул. — Что происходит? — прервала странную беседу медсестра. — Знаю зачем, — не отвлекаясь на мельтешение молоденькой девчушки, продолжила бабка, и Ванесса тоже не рискнула вмешиваться, прислушиваясь к странным репликам. Сумасшедшая старушка несла несвязный бред, но, казалось, Алекс понимает, о чем она говорит. Понимает куда больше, чем сам того желает. — Если знаешь, — жестко процедил парень, высвобождая, наконец, руку, — Чего боишься? — Скажи когда! — потребовала старуха. — Зачем? — Совет дам, — нехорошо усмехнулась старуха. — Крылья не твои. Алекс, уже распрямившийся в полный рост, остановился, глядя на бабку с неподдельным любопытством. — Что о крыльях знаешь? — едва слышно проговорил парень. — Не в свой цвет покрасил, — цыганка сжала крючковатые пальцы на подлокотниках креслах. — Она, — старуха обличительно ткнула пальцем в Ванессу, помочь может, но боишься. Сам трус. — Может мне нравится, — Александр зло улыбнулся. — Мое это. — Лжешь. Себе. И другим тоже лжешь, — проскрежетала Сара, явно собираясь продолжить, но, наконец, взявшая себя в руки медсестра, сообразив, что посетителю больше чрезмерное внимание подопечной не грозит, резво покатила каталку вперед, не дожидаясь окончания разговора. — Двенадцать лет, — скороговоркой пробормотал юноша им вслед, так, чтобы бабка явно услышала. — Придет, когда сама попросишь. Он медленно поднял взгляд на девушку, но прежде чем Ванесса успела сообразить, что именно стоит спросить в первую очередь, дверь за ее спиной с громким хлопком распахнулась, впуская в комнату ожидания рассерженного доктора Ньюмана. За его спиной маячил немного растерянный Тим. Быстрым рывком мужчина преодолел разделявшее их расстояние, и, схватив Алекса за грудки, припечатал спиной к стене. — Какого хрена ты творишь, паршивец? — рявкнул мужчина. — Что? — Алекс вывернулся из захвата. — Док, ты с ума съехал? — Документы, — уже более спокойно проговорил врач. — Что документы? — дрожащим голосом спросила Ванесса. — Документы, которые вы привезли, поддельные. Что за дурацкие проверки?! — Что? — в один голос поинтересовались молодые люди. Видя, что они оба не понимают, о чем речь, мужчина смягчился. — Я запросил копии, и из архива пришли совсем другие данные. Самое первое обследование, когда Тиму только-только установили диагноз, но вся его остальная мед карта, это ложь. Кто-то подделал все результаты его обследований. Все до единого. И если вы этого не знали и не делали, то кто? — Ньюман вопросительно уставился на молодых людей. — Давайте, думайте…