Серебряный браслет.

— Мисс Эдельвейс, — привлеченная громким окриком, Ванесса поднялась навстречу молодой женщине, спешащей к ней через футбольное поле. От долгого сидения на лавочке перед одноэтажным зданием начальной школы Биксби у нее заломило поясницу — на улице было слишком холодно, чтобы просто так сидеть в ожидании припозднившегося брата — по обыкновению Тим всегда упрашивал, чтобы в класс его приводили как минимум за полчаса до начала занятий, но до долгожданного звонка оставалось всего десять минут, а брата по-прежнему не было. — Мисс Робинсон, — неловко улыбнувшись, Ванесса приветственно махнула головой очаровательной даме, которая преподавала у ее брата. На плечи светловолосой учительницы было надето удивительно элегантное кашемировое пальто, наброшенное столь небрежно, словно она ужаснейшим образом спешила. Впрочем, Ванесса не сомневалась, что так оно и было — одного брошенного в окно класса взгляда было достаточно, чтобы подтвердить ее догадку, больше, чем три четверти ребят от общего числа уже собрались в классе, так что неудивительно, что женщина переживала, оставив не пойми зачем своих подопечных в одиночестве. Старательно скрывая удивление, Ванесса непонимающе смотрела на учительницу, которая протягивала ей стопку тетрадей, без труда распознанных ею как тетради Тима. Что-то новенькое. — Хорошо, что сегодня Вы смогли прийти пораньше, — между тем деловито сообщила ей женщина, после того, как Ванесса все же взяла протянутые ей тетрадки. — Сегодня? — переспросила девушка, больше не пытаясь выразить понимание ситуации. — Что значит сегодня? И зачем мне тетради Тима? — Ну, Вы ведь подошли для того, чтобы забрать очередное задание для Тима? — в свою очередь удивилась мисс Робинсон, беспокойно оглядываясь через плечо — в классе, наверняка уже происходила полная неразбериха, какая только бывает в том случае, если оставить два десятка шестилетних детей без присмотра. — Домашнее задание? — вновь переспросила девушка, — Что Вы вообще имеете в виду? Тим не ходит в школу? — Да, — вскинула учительница на нее крайне удивленный взгляд. — Ванесса, Вы разве не в курсе? — Каким-то образом это прошло мимо меня, — отозвалась девушка, пряча тетради брата в сумку. Они обе, не сговариваясь, двинулись в сторону школьного здания, куда получасом ранее охранник наотрез отказался ее пропускать, из-за чего ей и пришлось дожидаться мисс Робинсон, замерзая на улице. — Ваша мама позвонила еще в понедельник, — проговорила женщина, скрещивая руки на груди. — Тим, кажется, проходит какое-то обследование, должен поехать в Нью-Йорк, так что я отпустила его на пару недель. — Но… — Ванесса стремительно переставала понимать ситуацию, припоминая, что в Нью-Йорк Тим должен был отправиться не раньше чем через месяц, — Нет, — она покачала головой, решив самой во всем разобраться. Значит, у мамы была на то причина, — Ничего. Спасибо, мисс Робинсон, — выдавив из себя скупую улыбку, девушка развернулась, чуть ли не бегом бросаясь к выходу из школьного двора, на ходу нащупывая в кармане куртки телефон. Это становилось очень интересным. Тревога, которая до этого момента была лишь смутной тенью, резко обозначила свои границы, ускоряя ее сердцебиение. Что бы ни происходило с братом, она должна была быть в курсе, и чем таким экстренным руководствовалась ее мама, не посчитав нужным поставить ее в известность, оставалось не понятным. На том конце провода никто не спешил брать трубку. На перекрестке девушка на несколько мгновений заколебалась. Первой парой в Бэкью стояла история живописи — не то, чтобы предмет был не важным, на последнем курсе в принципе не бывает неважных предметов, но пропуск не был бы катастрофичным. А вот незнание того, что на самом деле произошло с братом, выводило из себя. Решительно тряхнув волосами, она зашагала в сторону автобусной остановки, собираясь в самое ближайшее время добраться до дома отчима и разрешить все недопонимания. Маме стоило объясниться. Дожидаясь автобуса в сторону загородной дороги, она то и дело набирала знакомый с детства номер, негодуя от того, что ей никто не отвечал. То и дело перечитывая ровные строки, прописанные хорошо поставленным почерком, она изучала домашнее задание брата, пока пальцы, сжимающие тонкую бумажку изрядно не подмерзли, так что пришлось спрятать их в карман. Отчаявшись дозвониться до матери, и успев напридумывать себе черт знает чего — в конце концов, Александр не был истиной в последней инстанции, Ванесса стала звонить Рэю, чтобы предупредить его об опоздании, попутно думая почему-то о Тернере. Она до сих пор толком не решила — верить ему или нет, поэтому вполне допускала мысль — с братом могло что-то случиться, а она была слишком эгоистична, слишком погружена в свои собственные мысли, чтобы это заметить. Ее студенческая жизнь, ее вечные проблемы с парнем могли послужить причиной тому, что она потеряла из вида Тима, слепо доверившись Алексу. Они ходили по улице — много и долго, отвели Тима в парк, где он так мечтал побывать, и хотя на улице не было солнца, он мог устать, мог получить где-то этот пресловутый солнечный ожог, а она слишком расслабилась, чтобы по правилам защитить брата — даже солнцезащитный крем ему на кожу не нанесла. С Тимом могло что-то случиться, и никто кроме нее не был в этом виноват. Хотя бы один раз ей повезло — после третьего пропущенного, Рэй, наконец-то соизволил взять трубку — она четко услышала его голос, едва различимый за шумом, присущим обычному студенческому утру. — Да, детка? — его привычка растягивать слова сейчас была как нельзя некстати, Ванесса едва зубами от злости не заскрежетала, нервно всматриваясь в проезжающие мимо машины — на горизонте, наконец, показался так нужный ей автобус. — Рэй, я хотела предупредить — на первой паре меня не будет, — она забралась в дышащий смутным теплом салон — по крайней мере, здесь было не так мокро, и теперь старалась выудить карточку из внутреннего кармана куртки. — Как это «не будет»? — опешил ее собеседник, и тут же, не дожидаясь ответа, чуть обиженным голосом продолжил, — Несс, что это значит? Ты убегаешь рано, ничего мне не объяснив, а теперь просто ставишь перед фактом. Что происходит, детка? — Все в порядке, — распечатав билет, девушка опустилась на кресло рядом с окном, ловя на себе немного раздраженные взгляды других пассажиров. — Мне нужно проведать Тима, и как только я это сделаю, я вернусь, — значительно понизив голос, торопливо прошептала Ванесса в трубку. — Я ничего не услышал, — сообщил Рэй, практически тут же громко рассмеявшись в трубку, вероятно, кто-то из их общих знакомых отвесил шуточку, которую Ванесса не смогла расслышать. Закатив глаза, девушка повесила трубку, решив воспользоваться Вайбером, где, кстати говоря, Рэймонд оказался практически сразу. «Я еду проверить Тима. Вернусь, как только смогу», — напечатала девушка, переводя взгляд в окно, за которым не спеша проплывали дома — они уже успели покинуть наиболее густонаселенную зону, приближаясь теперь к заводу, и совсем скоро должны были выехать на шоссе, значит, до нужной остановки, у нее оставалось минут пятнадцать. Телефон в руке завибрировал. «А как же история?» Он печатал этот ответ так долго? «Сказала же, как только проведаю брата, вернусь. Успею к Тернеру» «Тебе лишь бы к Тернеру успеть», — незамедлительно пришел ответ. Свою реплику молодой человек сопроводил недовольным смайликом. «Боже, Рэй!» «Ведешь себя, как ребенок». «Я к тому, что успею на вторую пару». «И мне глубоко пофиг, кто будет ее вести» Ответа не последовало. Ванесса спрятала смартфон в карман, зябко поеживаясь — ее куртка была слишком тонкой для такой отвратительной погоды, несмотря на то, то она уже натянула капюшон. От висящей в воздухе мороси волосы стали немного виться на концах, так что приходилось раздраженно смахивать потяжелевшие пряди, так и норовившие залезть в нос и глаза. Стараясь немного отвлечься от бушующей внутри тревоги, она стала рассматривать свои собственные — светло-бежевые кроссовки с белыми шнурками, слегка потертые обтягивающие джинсы, так некстати вспоминая знакомую Алекса Софию, которая вряд ли позволила бы себе ходить в подобном виде. Кажется, она была из тех девушек, в чьем образе сложно найти изъяны — всегда идеально уложенные волосы, качественная, со вкусом подобранная дорогая одежда. Разозлившись на саму себя за подобные мысли, она тряхнула головой, стаскивая капюшон и пальцами распрямляя и расправляя волосы — неважно. Она не была похожа на фарфоровую статуэтку по имени Софи, но в этом и была ее прелесть. Стоит быть самой собой. Внутренний голос отчего-то зацепился за определенную мысль — почему она вообще решила вдруг сравнить себя с Софи? Уж не от того ли, что хотела произвести впечатление на Алекса? Конечно, нет! Бредовые мысли были отброшены практически сразу, еще до того, как были толком осмыслены. Дело не в этом. Дело просто в том, что она не привыкла подводить людей, которые предлагают ей помощь, именно поэтому она позвонила ему рано утром. Только потому, что испытывала легкий стыд за то, что провела поистине великолепный вечер в обществе своего любимого человека, даже не вспоминая об Алексе Тернере. Разве не вспоминала? Едва не застонав от разочарования в самой себе, Ванесса рывком поднялась, надеясь, что Тим сейчас поможет ей выкинуть все ненужные мысли. Просто перестать об этом думать было не худшим вариантом, но как только голову покидали мысли о напыщенном фазане, которого по иронии судьбы стоило теперь считать родственником, так сразу притупленная тревога начинала грызть с новой, утроенной силой. «С ним все в порядке», — настойчиво убеждала саму себя Ванесса, пока ноги привычным маршрутом несли ее к дому отчима. Конечно, она была уверена, что у Тима просто простуда. Конечно, она знала, что ничего плохого и быть не может, брат дома и бесконечно рад тому, что можно пропустить школу. Конечно, она знала это, но все равно, не выдержав, сорвалась на бег, преодолевая последние метры до входной двери. Закрытой входной двери. То есть не то, чтобы она ожидала, будто дверь будет распахнута., но… на стук никто не отзывался, и это не добавляло оптимистичных мыслей в голове. Изо всех сил саданув ладонью по равнодушному дереву, она закусила губу, лихорадочно соображая, что делать дальше. Если Тим болел, мама всегда брала отгулы на работе, и сидела с ним. Так должно было быть и в этот раз, только поэтому она, не задумываясь, рванула домой, проведать брата. И если ей никто не открывал, то либо Тима не было дома, значит, случилось что-то по-настоящему ужасное, и стоило бежать в местную больницу, либо… маме не дали отгул, и Тим дома один, поэтому не открывает. Ей слишком хотелось верить в последний вариант, не смотря даже на то, что за дверью стояла оглушающая тишина — не было похоже, чтобы в доме кто-то был. Отойдя на пару шагов, она внимательно осматривала окна второго этажа, в надежде, что за одним из них мелькнет лицо шестилетнего мальчика, но, к большому сожалению, все они оказались закрыты либо занавесками, либо жалюзи, и ни за одним из них не угадывалось движений. Ладно. Выдохнув, Ванесса еще раз набрала номер, на сей раз мамин рабочий, в надежде, что хотя бы там она ответит, и принялась обходить дом, балансируя на слегка подмерзшей грязи, в которую в такое время года превратился ухоженный газон. Она сама пока толком не понимала, что собирается делать, тщательно всматриваясь в окна, прикидывая в уме, какое из них принадлежало новой комнате Тима. И если она правильно помнила… да, она помнила правильно! Вылизывая до кристально чистоты свой сумасшедший план, Ванесса остановилась перед зарослями девичьего винограда, который удачно лез по опорам вверх, прямиком к окошку Тима — отчим посадил этот виноград лет шесть назад, по его собственным словам, когда птицы ободрали пластиковую обшивку именно в этом месте. Поздней осенью, когда на кустах не осталось ни одного листочка, исцарапанная стена была видна очень хорошо, но ее это мало волновало. Стараясь толком не думать о последствиях, девушка решительно скинула светлый кожаный рюкзак на пожухлую траву, и, запихнув ненужный телефон в карман, наступила носком правой ноги на тонкую перекладину. Та скрипнула под ее весом, но выдержала, и воодушевленная Ванесса постепенно перенося свой вес, начала забираться вверх, останавливаясь всякий раз, когда опора начинала слишком подозрительно скрипеть. Охающая и ахающая деревянная конструкция служила очень хорошей лестницей — девушка без проблем добралась до подоконника второго этажа, опираясь ладонями о ледяной металл. Пальцы тут же заломило, но она практически не обратила на это внимания, нервно, с трепещущей надеждой всматриваясь в глубину комнаты. Абсолютно пустой комнаты. — Тимми! — она постучала в стекло ладонью, может быть слишком сильно. Звякнули подвески на браслете, но иного ответа не последовало. — Тимми, пожалуйста, — она и сама понимала, что никого нет. Брат не был идиотом, и наверняка бы уже понял, что это она, так что его молчание означало только то, что его не было. — Боже, — всхлипнув, девушка спустилась, практически не запоминая свой спуск. Кажется, она умудрилась сорваться — правую ладонь, ту самую, которой она стучалась, опалило болью, но ей было все равно — замерзшие до основания пальцы практически ничего не почувствовали. Что они наделали? Что она наделала? Почему позволила себе поверить Тернеру? Почему расслабилась настолько, что перестала следить за братом? Почему никто ничего ей не сказал? Почему мама не отвечает на звонки? А что если…? Она всхлипнула, судорожно втягивая в работающие на пределе легкие воздух. Нет! Тим жив! Тим жив и точка! Даже предполагать такое было абсурдным. — Да пошли вы! — она сорвалась на крик, когда очередной звонок остался без ответа. — Пошли вы! Ванесса прижала ладонь ко рту, дергая замок куртки, стремясь дать себе хоть немного прохлады среди терзающего ее жара — на улице не стало теплее. Просто… Нужно успокоиться. Нужно добраться до больницы. Нужно разыскать Тима во что бы то ни стало. Выходя из-за поворота, она испуганно оглянулась по сторонам, с облегчением понимая, что на подъездной дорожке по-прежнему пусто. Ванесса действительно не понимала сейчас, чего хочет больше — встретить Закари и маму, чтобы узнать, что произошло, или не видеть их как можно дольше, оттягивая неизбежное. Что-то нужно сделать. Эта простая установка толкнула ее вперед. В такой час на автобусной остановке было пусто, и, не теряя надежды дозвониться до мамы, она в который раз сожалела о том, что не умеет водить машину — это бы значительно упростило задачу. Девушка опустилась на холодную скамейку, практически этого не замечая, буквально утопая в ворохе собственных мыслей. Настолько страшно в последний раз ей было, когда одетый в форму федерального агента приятный молодой мужчина с сочувствующим выражением лица лепетал что-то о смерти ее отца. Тогда она так же, как и сейчас, стояла на нетвердых ногах, прижимая к груди большую плюшевую игрушку Тима и ничерта не понимала, с трудом фиксируя в памяти отдельные фразы. Три года назад у нее из-под ног просто вырвали землю, сказав при этом жить так, как жила. Это было возможно? Да, черт возьми было, но только потому что отец смотрел на нее потрясающими любопытными глазами Тима, говорил с ней его голосом, улыбался его губами. Тим был практически полной его копией. Тимми, в конце концов, был просто ребенком. Ребенком, которого так незаслуженно рано лишили его детства, приписав страшный диагноз, запретив появляться на открытом солнце, введя в его жизнь столько ограничений, которых Тим просто не замечал, наслаждаясь своим маленьким мирком. Ванесса так некстати вспомнила, каким звонким смехом заходился брат, когда Алекс в парке подкинул его вверх на руках. Она и сама улыбалась, глядя на этих двоих, что так легко друг друга отыскали, и уже навела на них камеру смартфона, правда снимок сделать так инее успела, отвлеченная восхищенным вздохом над ухом. Недоуменно обернулась, тут же ловя на себе приятный добрый взгляд проходящей мимо старушки, которая тоже не могла оторваться от смеющегося мальчика. Запрокинув голову, Алекс принялся раскручивать его на руках, вызвав еще большую бурю эмоций. — У вас очень красивый сын, — как бы между прочим заметила старушка, глядя на нее со смесью понимания и удивления. Уютным взглядом, который вызывал доверие. — Это мой брат, — отозвалась тогда Ванесса. — А, — старушка все равно улыбнулась щербатым ртом. — То-то, думаю, что ты такая молодая, — это звучало скорее как комплимент, нежели как оскорбление, так что Ванесса даже не подумала обижаться. Некоторое время они вдвоем любовались смеющимися парнями, пока, наконец, Алекс, заметивший ее пристальный взгляд, вопросительно не приподнял брови, тут же заставив ее смутиться. То, что их приняли за пару с ребенком было диким, но сейчас заставило Ванессу задуматься. Если это правда, и если это они с Алексом виноваты в том, что с братом случилось что-то плохое, то… она не знала, как он будет смотреть ей в глаза. И будет ли вообще. Никто не виноват, кроме нее одной. Не выдержав, девушка вновь набрала номер, на этот раз номер Рэя, с трудом разглядывая экран мобильника сквозь застилающие глаза слезы. Вызов ожидаемо перевелся на голосовую почту. — Рэй, … — она с трудом подбирала слова. — Ты можешь… приехать… потому что мой брат пропал… и… — говорить с пустотой было невыносимо, поэтому, решительно оборвав вызов, она переключилась на Вайбер, безостановочно набирая ему вновь и вновь. Кажется, после пятого подряд звонка у молодого человека сдали нервы, потому что после продолжительной паузы, он все-таки ответил. В трубке послышался его чуть разозленный голос, старательно приглушенный: — Какого хрена, Несси?! Я вообще-то тут на паре, пытаюсь тебя прикрыть. — Рэймонд, — она не собиралась выслушивать все то, что он собирался сказать. — Ты можешь приехать? — Куда? — явно опешил парень. — В больницу. Или…. Черт… Я туда еду, потому что, похоже, с Тимом случилось что-то очень плохое. — Несс, не дури, — его голос стал еще тише, — Приезжай в колледж, и после пар спокойно поедешь в госпиталь. — Рэй, ты… Ты не понимаешь?! Мой брат пропал! — она не собиралась, совершенно не собиралась, как ненормальная орать на всю улицу, но Рэй сейчас безумно раздражал своим категорическим нежеланием принимать серьезность ситуации. В конце концов, неужели она так многого просила, просто приехать и поддержать. Неожиданно для ее парня это стало прямо-таки невыполнимой задачей, но столкнуться с возможным несчастьем в одиночку сейчас казалось ей невероятно страшным. — Успокойся сначала, детка. Потом поговорим, — холодно отчеканил Рэй, прерывая звонок. От злости ей хотелось заскрежетать зубами, и только поэтому она, практически не глядя, вновь набрала его номер. Только поэтому, а не потому что была готова умолять его простить ее за все то, что так ему не нравилось. Пусть злиться, пусть ругается, но, черт возьми, будет рядом. На удивление, на звонок ответили после первого же гудка. Глубоко вдохнув, она зажмурилась, и грозно выпалила, боясь растерять всю свою обманчивую уверенность: — Прекрати вести себя как козел, и просто притащи свою задницу, мать твою! Сделай хоть один раз в жизни так, как прошу я, а не так, как удобно тебе! На том конце провода удивленно кашлянули. — Окей, — чуть насмешливо отозвался невидимый собеседник. Слишком спокойно. Слишком тихим голосом. Ванесса в ужасе распахнула глаза, похолодев до самых кончиков пальцев.  — Допустим, — продолжил мужской голос на том конце провода, — Я уже прекратил вести себя, как козел. Скажи теперь, куда именно стоит притащить свою задницу? — А-Алекс? — она шумно выдохнула, едва удержавшись от того, чтобы не протереть глаза. Все было верно, на мокром от мороси экране смартфона отображалось его имя- Александр. Конечно, она ведь звонила ему утром, и, кажется, пока злилась на всех и вся, поторопилась, случайно нажав не на тот контакт. Отлично! Сложно придумать ситуацию хуже. — Эй, — он там, кажется, был обеспокоен затянувшейся паузой. — Что случилось? — Я ошиблась номером, — Ванесса пожала плечами, словно он мог ее увидеть, закусила губу, размышляя, что еще стоит ему сказать. — Ладно, — хлопнула дверь, словно бы Тернер вышел куда-то, и тут же послышался шум улицы. — Пока ты не перезвонила своему зоопарку, я могу предложить свою помощь? И сил внезапно не осталось. Ни капли. Закрыв глаза, Ванесса едва заставила себя произнести эту фразу, ощущая с каким трудом язык ворочается во рту. — С Тимом что-то случилось. Кажется… — Что? — он переспросил слишком быстро, чтобы казаться незаинтересованным. — Я была в школе, — Ванесса только теперь ощутила, что ее бьет крупная дрожь — болела ладонь, которую она ободрала, пока лазила по изгороди, намокли темные волосы, не создавая дополнительного тепла. — Его учительница сказала, что он болеет. Тогда я поехала к Заку, и дома его нет. Может, мама увезла его в больницу, и я понятия не имею, что мне теперь делать. Я… думала, что она не отвечает на мои звонки, потому что злиться за что-то, но, что если она просто не… не может. Мне нужно поехать в больницу и все проверить. Кокон мнимой безопасности, который она возвела вокруг себя и Тима в одночасье рухнул, и она не знала, как отстроить его заново. Смысл его слов дошел не сразу. — Ванесса, Валери на работе. — Что? — она с трудом уже соображала. — Твою мать! — неожиданно резко рявкнул юноша. Потом куда спокойнее добавил, — Я видел, как она с утра приехала вместе с отцом. — Мама…в библиотеке? — переспросила девушка, надеясь, что он сейчас скажет, что глупо пошутил. Волна обиды захлестнула ее с головой, значит, пока она тут с ума от беспокойства сходит, мама сидит на работе и не считает нужным ответить на простой звонок. Но важнее — а где Тим? — Где ты, Ванесса? Мне… мне приехать за тобой? — Ты на занятиях вообще-то, — устало проговорила девушка. — Я сейчас приеду, — еще тише добавила. — Автобус скоро приедет. — Встретимся в кампусе, — решительно отозвался Тернер. И она была ему практически благодарна. Удивительная способность была у этого человека — одной фразой перетянуть часть проблемы на себя. *** Когда, решительно отодвигая припозднившихся первокурсников, Ванесса ворвалась в читальный зал университетской библиотеки, он практически возблагодарил небеса, обеими ладонями отталкиваясь от стойки, на которую до этого опирался, и практически неосознанно делая несколько шагов по направлению к ней. Остановился, поскольку, кажется, даже толком его не разглядев, она промчалась мимо, едва не перемахивая через эту самую глупую стойку, за которой чинно восседала ее мать. — Господи, — звонкий девичий голос разорвал унылую сухость библиотечного воздуха. — Мама, боже мой, что с твоим телефоном?! — она говорила быстро. Пожалуй, даже слишком быстро, чуть захлебываясь словами, чтобы его уставший после бессонной ночи мозг мог воспринимать ее слова. — Все с ним в порядке, — немного даже холодно отозвалась миссис Эдельвейс, не поднимая на дочь взгляда. Стоя на приличном расстоянии, Алекс сжал зубы до хруста, позволив желвакам прокатиться по скулам — когда-то давно ему сказали, что это нервное, все те движения челюстью, которые он делал, когда был напуган или растерян, и с тех пор он честно старался с этим справиться. Выдумал сам себе дурацкую привычку — облизывал губы, растягивая время, за что расплачивался вечно сухой кожей, трещинками, и совершенно неприятным жжением, но это его успокаивало. Сейчас, чтобы успокоиться, не хватило бы излюбленных движений. У него просто не хватало нервов, чтобы пережить это утро. Он сорвался в библиотеку сразу же после ее звонка, даже не пытаясь предположить, кому именно она набирала, когда попала к нему — не приходилось гадать — стопроцентно это был Рэймонд, ее вылощенный красавчик, с которым она носилась как с драгоценностью. И не добился ровным счетом ничего, потому что… ее мать словно выпала из реальности. Он пытался сохранить хотя бы подобие спокойного уважительного тона, и не мог. В библиотеке назревала ссора. Ванесса категорически не принимала спокойных, но ровным счетом нисколько не информативных ответов своей матери, а он все гадал, как далеко сможет зайти отец. Отойдя на пару шагов, опустился на первую попавшуюся лавку, наблюдая за Ванессой, которая старалась достучаться до матери. Хотелось рассмеяться, горько и громко, как он позволял себе десять лет назад, вновь и вновь набирая в госпитале номер своего отца. Ты бросил меня, папа? Ответом ему тогда служила тишина, почти такая же оглушающе громкая, какая теперь исходила от матери Ванессы, и в каждом жесте этой на удивление спокойной женщины он видел его. Закари Квентона. Спокойного. Собранного. Отстраненного. Ты хорошо промыл ей мозги, папа. Слишком хорошо. Он бросил второкурсников, когда сорвался сюда. Это была пожалуй самая неожиданная мысль за все это время. Ребята там, наверняка, давно уже забили на занятие — это отчего-то казалось ему жутко важным. Наверное, от того, что опыт брал свое — малышей, с которыми он привык работать, нельзя было оставлять надолго. Но это были не малыши. Расслабься. Он несколько раз специально задержал дыхание, потому что напряжение в челюсти становилось практически невыносимым, настолько сильно он сжал зубы, анализируя ситуацию. Дурацкую ситуацию, в которой он никак не мог разобраться. Что вообще значило это ее: «Тим пропал». Дурное предчувствие волнами захлестывало, создавая давно знакомое ощущение эфемерной беспомощности, от которого, как ему казалось, он давным-давно избавился. Оказывается, маленькие мальчики, захлебывающиеся страхом, остаются внутри навечно. Смутно всплыло то чувство, которое он впервые испытал, проснувшись в незнакомом месте, которому только предстояло в самом извращенном смысле стать его домом. Злость. Отвращение. Страх. Холод. Невесомо погладил кончиками пальцев холодное серебро на правом запястье, почти искренне радуясь, что браслет сейчас с ним. Для того, кто не умел чувствовать, он ощущал сейчас слишком много. Разрывающе много. Ванесса внезапно резко повернулась к нему, бросая практически умоляющий взгляд, и он обомлел, замирая, слегка приподнимая подбородок ей навстречу. Впиваясь открытым, незащищенным взглядом в девичье лицо — слишком не правильное для той грязи, которая окутывала его с головой. Она была восхитительна — со своими огромными глазами, длинными ресницами и просто потрясающими губами, накрашенными алой помадой, которая шла ей. Удивительно шла. Так, что захотелось непременно ощутить вкус этой помады, и почему-то казалось, что он будет таким пошло-ароматным, каким по обыкновению бывал. Он рванул самого себя, сбрасывая с подобных мыслей, так что даже показалось, будто горловина тонкого черного свитера, одолженного у Лиона, оцарапала горло. Бледнея от страха, который затопил все существо, потому что на такие мысли он просто не имел права. Он впервые за несколько лет ощутил подобие тепла, бегущего по позвоночнику, и почему? Потому что смотрел на ту, которую должен был считать своей сестрой, как на девушку. Против воли огладил взглядом стройную невысокую фигуру, темные волосы, сосредотачиваясь на губах, на ее почти сумасшедших глазах с расширенными зрачками. — Ты вообще слышал, что она сказала? — кипя праведным возмущением, обратилась к нему Ванесса, и секундное помешательство как рукой сняло. Он успокоился. Слышал. Конечно, слышал. Как будто со стороны услышал свой голос: — Тим в гостях у тетушки в Оклахоме. Хлопнула дверь — Валери, все с тем же бесстрастным выражением скрылась где-то в хранилище. Как же он ненавидел библиотеки. — Александр, у нас блин нет тетушки в Оклахоме, — на ее бледном лице проступал настоящий ужас. — Где, черт возьми, мой брат?