Мечты не должны сбываться

Снег был вовсе не белым, сделанный словно из картона, он был ярко-красным, олицетворял похоть и желание. За решетками клетки фарфоровой куколки сердечко давно уже не билось, оно замерло и отдельно лежит на красной шелковой подушке. Длинные локоны, грустные глаза. За окнами не видно ничего, кроме напускной красоты. Люди ходят туда-сюда. И падает алый снег на пластмассовые лица прохожих. За стеклянной витриной видна только статная, невысокая фигура, одетая в шелковое платье. Все кажется алым. Алые люди, алые чувства, на пластмассовых лицах фальшивые улыбки. Их пустые сердца наполнены алым цветом чувств. Нежные, аккуратные ушки все слышат, все воспринимают. Они не изуродованы сережками, на них нет ни единой отметины. Нежное создание с хрупкими ушами берегли, ставили на самый высокий пьедестал. Смотрели, восхищались, аплодисментами оглушали и желали ее, каждый хотел обладать сердцем фарфоровой куколки. Но хлопки не могли заткнуть рот разъедающей боли, которая в ее глазах отражалась. Кто был виноват, что у нее вместо настоящего сердца было фарфоровое. Кто был виноват, что мать не воспитала ее, а незнакомые люди, вылепившие из фарфора очередной шедевр… Эта девушка была словно куколка. Длинные черные локоны, грустные глаза, алые губы, бледная кожа. Дорогое кружевное белье и шлейф французских духов. Фарфоровое сердечко не билось, просто в стороне лежало. Кровью истекала пустая дыра в фарфоровой груди, которую нельзя было разглядеть ни в один микроскоп. Эта мучительная пустота постепенно разъедала хрупкий фарфор. Неживая. С открытыми глазами, но без жизненной энергии, которая гасла, словно свеча. «Я люблю тебя…» - шептали ей незнакомцы с пластмассовыми лицами. И она не понимала, что значат эти слова, но видя ненастоящую улыбку на их лицах, понимала, что это ложь, алая ложь разбавленная пустотой. Она никогда не плакала – не умела, не могла. Хранила слезы в хрустальной шкатулке. Она жила не в своем теле, чувствовала не своей душой. Она была соткана из ощущения людей покупающих ее любовь. Чувства и душу подарили ей другие люди, создали фарфоровое совершенство своими грязными мыслями и похабными улыбочками, покупали дорогие платья, трепали волосы, мечтали, желали, но не любили. Страдания, словно зараза, пропитывали её сердце. У куколки был исключительный слух, а на губах ее играла алая печать молчания – уши прекрасно слышали, а губы ничего не могли сказать. Незнакомцы давали ей разные имена. Человек который создал фарфоровую куколку, дал ей имя - Джису. Тот обожал имена на букву «Джи» и говорил, что передаст это обожание своему сыну. Он даже хотел выкупить чудесное создание, денег хватило, но в день совершения покупки он так и не пришел. Мгновения проносились перед глазами, точно вихрь, но мечта не воплощалась в реальность. В течение тоскливых дней куколка встретила много лиц, но лишь одно вызвало чистой воды восхищение – лицо маленького ребенка, обрамленное темными кудряшками, словно облака. Маленькие глазки с любопытством вглядывались в грустные. Куколка хотела приветливо улыбнуться, но не смогла. Ребенка спешно куда-то увели, даже не посмотрели на куколку, на которую с тоской указывал обладатель темных кудряшек. Куколка снова осталась в полном одиночестве. Лишь отзвук незнакомого имени, тоже начинавшегося на букву «Джи» - Джинен, стал её музыкой. Обладательница фарфорового сердца, дорогих платьев и грустных глаз, давно уже пыталась вычеркнуть мечту о настоящей жизни. «Видимо, для нас чудеса не исполняются – они такие же фальшивые как и мы, разбиваются на несколько тысяч осколков при первом же прикосновении!» Но один вечер заставил Джису изменить собственное мнение и понять, что она была не права, так рано избавляясь от мечты.