девять разбитых бутылок

      Антон берёт мишуру ярко-красного цвета и укутывается в неё, обвивая шею. Он роняет игрушку, которую хотел повесить, но та, к счастью, не разбивается. Вместо этого падает на мягкий ковёр, а Шастун облегчённо выдыхает и мгновенно поднимает шар с пола, вешая игрушку за ниточку на ветку искусственной ёлки.       Он берёт бутылку дорогого рома с подоконника, делает несколько глотков прямо из горла и несильно бьётся головой об окно, когда наклоняется, чтобы закусить лимоном. Его слегка развезло от алкоголя, но Антон старательно делает вид, что он в полном порядке, хотя за ним никто и не наблюдает.       Шастун продолжил бы наряжать ёлку и дальше, как внезапно слышит мат в соседней комнате, а после ещё парочку. Он тихо посмеивается и идёт на кухню прямо с бутылкой, где как раз сидит Арсений и пытается приготовить обычный среднестатистический российский оливье, который каждый россиянин ест в Новогоднюю ночь. Да, Шастун достаточно долго пытался объяснить, что ему не нужны раковые шейки и икра в салате.       — Что случилось? — спрашивает Антон, входя в комнату под громкое «сука!». Он сдерживает смех, тактично приложив ко рту кулак. Арсений режет морковь под песню «Wham – Merry Christmas» и нелепо пританцовывает, при этом выглядя совершенно недовольным, из-за чего смешит Антона сильнее.       — Пошли в магазин, у нас нет и половины того, что нужно для салата, — говорит Арсений, отнимает у Шаста бутылку и по-человечески наливает всё в красивый бокал, наблюдая за слегка пьяным Антоном с мишурой на шее и тоже смеётся, в голове сравнивая его с девушкой лёгкого поведения. Пожалуй, Шасту этого знать точно не нужно.       — Там народу охуеть и не протолкнуться, куда мы пойдем-то? — проводит в голове логическую цепочку и спрашивает Антон. Пытается найти потерянную вчера шапку, но быстро забывает о ней и надевает длинную чёрную куртку поверх футболки. Шастуна, уже готового выходить, останавливает Арсений. Он слабо притягивает Шастуна к себе и целует в лоб, снимая с него мишуру, на что тот лишь слабо улыбается.       — Ты прямо так собрался идти? — задаёт риторический вопрос Попов и тоже пытается найти шапку Антона, но безуспешно, поэтому отдаёт свою и сам быстро одевается, а после оба выходят из квартиры, направляясь в сторону «Ленты», что находилась ближе всех остальных магазинов к дому.       Арсений придерживает Шастуна за локоть, чтобы тот не свалился прямо на гололёд. Он и представить не может, какое же огромное количество человек прямо сейчас сидят в травмпункте с ушибленными ногами и руками. Попов надеется, что к этим ребятам не добавится Антон, тратить праздник на отстаивание в очереди хотелось меньше всего. Они идут быстро, пока Арсений отмечает, что Шастун, в принципе, сам спокойно идёт и даже не заваливается на бок, поэтому с чистой душой отпускает его руку, пока люди на улицах странно смотрели на них.       — Лечу! — слышится где-то сзади и внезапно раздаётся тяжёлый грохот. Арсений резко оборачивается и видит упавшего Шастуна в снегу, по которому чудом не прошлись люди, их стало слишком много на улице в преддверии праздника.       — Пиздец, — шепчет Попов и подходит к парню, который будто прирос к полу и не поднимался с него спустя полминуты. — Ты как?       — Заебись, — коротко бросает Антон громче положенного, расставляет локти и почти поднимается, но вскоре снова летит обратно и сильно бьётся головой об лёд. — А вот сейчас было больно.       Арсений бы точно закатил глаза, но вместо этого хватает Шастуна за конечности и поднимает на руки, не планируя отпускать, пока парень не жалуется на головокружение, и Арс опять цепляется за его локоть. Он поправляет съехавшую шапку с лица парня и улыбается, когда тот фырчит на него.       До магазина остаётся метров триста, которые они проходят без происшествий, а голова Антона окончательно проходит, и Попов наконец может спокойно выдохнуть, размышляя над небольшим списком для покупок, который никто не составил.       Они заходят в магазин и стряхивают снег с уличной одежды, особенно у Антона, который в нём буквально искупался несколькими минутами ранее и теперь весь дрожал от холода. А нечего пить раньше времени!       — Ты идёшь за шампанским, я за овощами и фруктами, — даёт направление Попов, берёт тележку и куда-то быстро смывается, даже не объяснив, какое шампанское ему брать. Ну и пожалуйста, ну и не нужно, Антон сам выберет на свой вкус, пусть потом не жалуется.       Шастун ради приличия хочет взять корзинку, но они закончились из-за большого наплыва народа, тридцать первое декабря, как никак. Все люди, что забыли закупиться на Новый год, прямо в эту секунду оказались в магазинах, заполоняя всё пространство и создавая огромнейшие толпы. Антон лениво вздыхает и думает о том, что стоило оставить Попова одного с этой участью, спокойно пить ром из горла и ожидать своё чудо из магазина, а не переться с ним.       Шастун подходит к отделу с алкогольными напитками и рассматривает каждый, в поисках вина. Он, честно говоря, вообще не разбирается в нём, но вскоре его взор падает на довольно дорогую и красивую бутылку, Шастун было хочет посмотреть поближе, тянется к ней рукой, пока какая-то полноватая женщина проходит с тележкой возле него и тянется за напитком выше, но случайно толкает парня, а несколько бутылок шатаются, Антон задевает их рукой, и они все валятся с полки, разбиваясь на кафеле.       Шастун смотрит на стекло и на разлитое вино и не хочет думать, что Арсений скажет ему на это, поэтому быстро уходит с места преступления, как и эта женщина.       — Арс! Арс! Арсений! — кричит подбегающий к нему Антон и слегка трясёт за плечо, пытаясь обратить на себя внимание. Ему немного страшно, руки подрагивают от волнения, хоть он и взрослый мальчик уже, всё равно чувствует себя конченым неудачником. Разбить несколько бутылок! Сразу девять! Похвально, Шастун, похвально. — Я там разбил несколько бутылок шампанского в соседнем отделе…       — Ты что сделал? — Арсений оборачивается на него и смотрит не верящими глазами, и хочет надеется, что ему всего лишь послышалось.       — Ну и нам лучше уйти, потому что каждая стоит по косарю…       — Антон, блять, — стонет Арсений и видит, как к ним надвигается охрана, поэтому хватает Шастуна за руку и по-быстрому уводит их куда-то в неизвестном направлении, штрафы платить совершенно не хотелось. Прямо сейчас они очень быстро идут, переходя изредка на бег, иногда сбивая некоторых людей по пути. Попов дергает ручки дверей в надежде найти хотя бы одну открытую.       И когда удача поворачивается к ним лицом, они забегают в какую-то подсобку. Из освещения только одинокая тусклая лампочка на потолке, в одном углу стоит небольшой столик, а рядом с ним вместительное кресло и всё, больше сюда и не влезло бы. Арсений замечает возле двери маленький холодильник и думает, что наверняка это комната отдыха для персонала. Своеобразная, конечно, но комната.       Попов решился не церемониться, закрыл их на ключ, который лежал на столе и сел в кресло. А у Шастуна в этот момент подрагивали теперь не только руки, но и ноги, поэтому он облокачивается на дверь.       Парни смотрели друг на друга долго, пока Антон не прерывает гляделки, делает пару шагов к Арсению чуть ближе и целует того в губы. В голове Шастуна — ёбаная пустота, он не хочет думать, как и чем всё это закончится, выпитый ром резко бьёт в голову и этот факт его знатно веселит и не менее возбуждает.       Антону не нравится, что Попов отвечает неохотно и явно над чем-то задумывается во время поцелуя, поэтому придвигается чуть ближе, расстёгивая чужую куртку, садится его на колени и ощущает руки на своих бёдрах.       Антон видит, что Арсений сейчас немного не в состоянии и даже не понимает, чего от него хотят, поэтому решается действовать наверняка. Наклоняется к шее парня и начинает покрывать её слабыми поцелуями, проводя от подбородка до ключиц. Арсений снимает с Шастуна куртку, чтобы тому не было жарко и до сих пор продолжал игнорировать щекотные поцелуи. Антон притягивает к себе парня ближе и практически в губы шепчет:       — Трахни меня, — потираясь своей эрекцией о чужой пах. Он понимает, что, скорее всего, виноват только здесь алкоголь, ведь без него, Шастун сидел бы на полу с дрожащими руками и коленями, стыдливо глядя в пол.       Его мысли затыкают жадным поцелуем. Арсений дразнит Антона своим языком, лаская нёбо и кусая губы до крови. Шастун расстёгивает рубашку на парне и тянет её вниз, когда Попов уже давно расправился с его футболкой и почти всей одеждой.       Арсений цепляется за бёдра Антона и начинает осторожно вставать, пока Шастун, отвлёкшись и не ожидав этого, хватается за предплечья, сползая вниз. Они перемещаются на стол и Антон, хоть и в курсе насколько это неудобная поза, продолжает молча снимать джинсы с партнёра.       Арсений поворачивает Шастуна животом на стол и целует голую спину, параллельно расстёгивая его ширинку. Он подносит свои пальцы ко рту Антона и ненадолго замолкает.       — Как ты уже понял, только от тебя будет зависеть, насколько болезненно я тебя растяну, — на ухо шепчет Попов.       Не жалея слюны, Антон начинает обсасывать пальцы парня, нависшего сверху. Через несколько минут Арсений вытаскивает их изо рта Шастуна и сразу подносит к аналу. В ту же секунду Шастун пытается максимально расслабиться, дабы не делать себе больнее.       Первый палец входит легко, поэтому, через несколько движений, Арсений добавляет ещё один. Антон честно пытается сдерживать стоны, но, твою мать, Попов каждый раз попадает по простате, принося своему мальчику невероятное удовольствие, со смесью небольшой боли и огромного возбуждения, от чего молчать становилось невозможно.       Когда Арс понял, что Антон уже готов к чему-то большему, то размазал естественную смазку по своему члену и приставил его ко входу. Он вошёл в парня резко, тем самым выбивая весь воздух из лёгких Шастуна, но сразу же остановился, давая привыкнуть. Когда он уже сам начал пытаться двигаться, Арсений выходит из него почти полностью, а потом снова входит до конца, задевая простату.       Антон стонет непозволительно громко, из-за чего приходится постоянно затыкать его рукой, немного приподнимая голову для очередного поцелуя.       Оба уже на грани, Попов тянет свою руку к члену Антона, а тот от неожиданности вздрагивает, начиная захлёбываться в собственных стонах. Они кончают не одновременно, но удовольствия это приносит не меньше. Оба такие грязные, на одну одышку тратят около десяти минут.       Антон берёт первую попавшуюся тряпку и вытирает сперму, что оказалась на его теле, а на выходе из комнаты тихо шепчет Арсу:       — Прости.       — Ничего, прорвёмся, — пытается разбавить обстановку Попов и чудом не забывает положить ключ на место. Их не тормозит охрана на выходе, но парень считает своим долгом расплатиться: либо за разбитые Антоном бутылки, либо же за охуительный секс в подсобке, он пока не определился.       До дома доходят они быстро, практически бегом, под общий смех и «Шаст, ты — пиздец». Арсений, честно говоря, до сих пор находится в шоке, он совсем не ожидал такого запоминающегося секса в Новый год. Многие считают, что именно в этот праздник сбываются все желания, но Попов даже подумать об этом не смог бы.       Все вспотевшие, обоих клонит в сон и, желательно, в ванну, но они всё равно раскладывают продукты, которые всё-таки смогли приобрести. Арсений больше никогда не разрешит что-то таскать Антону в магазинах, себе дороже. Это невъебенно мило потрахаться в конце истории, но «ДЕВЯТЬ ТЫСЯЧ, ШАСТУН! Даже секс с тобой столько не стоит. Ладно, стоит, даже дороже, только не бей!»       Они замечают на циферблате «23:49» и хватают в руки по бокалу шампанского, Арсений включает телевизор погромче, а другой тащит тёплый плед на балкон, где и планируют отмечать Новый год. Даже не слушают обращение президента, который не скажет ничего интересного и необычного, а лишь дожидаются боя курантов.       И вот... Первый.       — Знаешь, — второй. — Я рад, что провожаю этот год только с тобой, — Третий.       —Я тоже, — Четвёртый. — Спасибо за всё, — Пятый.       Шестой.       — Я тебя люблю, — Седьмой.        Восьмой.       — И я тебя, — Девятый.       Десятый. Арсений непрерывно смотрит в эти изумруды глаз и медленно умирает.       Одиннадцатый.       Антон тонет в голубых глазах. Он тянется вперёд... Двенадцатый. И целует Арсения.       Вокруг кричат люди, взрываются петарды, в небе гремят салюты, наступает две тысячи двадцать первый год, но им абсолютно плевать.       Они стоят и целуются. Это их первый совместный Новый год, и отпраздновали они его так, как давно мечтали: рядом с любимым человеком.