Вальс осколков

      Все свечи уже давно были зажжены, а пары рисовали по паркету витиеватые узоры из царапин от каблуков. Юные волшебники были охвачены духом бала, классической эстетики длинных платьев и чарующей музыкой. Словно фигурки в дорогой музыкальной шкатулке, студенты двигались синхронно, описывая круги по залу. Там, где только что юноша в коричневом костюме придерживал за талию девушку в лёгком розовом платье, сейчас уже молодой человек в чёрном фраке кружил на руках волшебницу в пышном нежно-голубом наряде.       Незаметно для большинства — лишь профессор Дамблдор бросил взгляд на вход в большой зал — опоздавший старшекурсник прошмыгнул внутрь. Он всем своим видом контрастировал с атмосферой бала. Длинные чёрные волосы как всегда небрежно спадали на плечи и поблёскивали от жира у корней. Чёрная одежда пусть и была популярна у юношей на балу, но у всех она была разбавлена белыми рубашками, опоздавший же счёл Святочный бал недостаточно весомым поводом надевать светлое. Тем более что он никогда особенно не любил «пингвиньи костюмы», даже белую рубашку его школьной формы, насколько это возможно, всегда закрывала мантия.       Даже отличие от радостной толпы не помешало ему остаться незамеченным. Он тихо прошёл вдоль стены, остановился в углу и стал вглядываться в толпу. Его глаза забегали: одна пара, другая, третья, мелькают туда-сюда, каждую секунду сменяют друг друга. Словно пузырьки на кипящем зелье, только один лопается, а на его месте уже надувается другой, и их бесчисленное множество, они будут сменять друг друга, пока не выкипит всё.       Но если все пузыри одинаковые, то пары все в чём-то да разнились: цвета, манера танца… По ней даже можно было понять, в отношениях танцующие или нет. Такие не менялись партнёрами и не соблюдали дистанцию.       Юноша искал одну конкретную пару: рыжую прелесть в длинном малиновом платье и Джеймса. Второй ему был совершенно не интересен, но Лили должна танцевать именно с ним, поэтому Поттер тоже мог служить ориентиром в поиске.       Северус пришёл только ради неё. Не танцевать, не общаться. Ради ощущения её присутствия, ради этого щекочущего ощущения родного человека, а иногда вещи или места, под рёбрами. Оно похоже на дежавю, ты так же знаешь, что с тобой это уже случалось, ты уже носишь в своём сердце этого человека и лишь на время теряешь его из виду, чтобы снова встретить. Дежавю заканчивается на этом, человек просто вспоминает что-то, но в случае с чем-то родным одной встречи, одного воспоминания, не достаточно. Его хочется взять в руки, прижать к себе, прочувствовать, будто в первый раз, всё, что с ним связано, и никогда-никогда не отпускать.       Время шло, а то платье, в котором Северус видел её перед балом, так ни разу и не мелькнуло. Конечно, Лили хотела быть в центре внимания, а соответственно и зала, но пары движутся и рано или поздно она должна была показаться, только почему-то не показывалась. У него оставалась только надежда, какая-то слепая вера в то, что если прождать достаточно долго и хотеть достаточно сильно, она обязательно появится, обязательно пропорхнет мимо него, и, сумев уследить за ней взглядом, он сможет проводить её в вихрь танцоров.       Это займёт всего три секунды, если не меньше, но ради этих трёх секунд он сюда пришёл. Ради этих трёх секунд он стоит здесь уже почти сорок минут. В эти три секунды он верил больше, чем в любого бога. Эти три секунды ему были дороже любых сокровищ. И ради этих трёх секунд он готов был стоять здесь до тех пор, пока музыка совсем не затихнет, не погаснут до последней свечи, не разойдутся танцоры, оставив после себя лишь пустоту и запах усталости.       Но не всё ещё было потеряно. Можно даже сказать, что почти ничего. Всего сорок минут, а бал будет долгим. Он становился на цыпочки, вглядывался, но так и не видел её. Один раз мимо него мелькнула какая-то розовая материя, он не видел лица девушки, её носившей, поэтому применил легилименцию.       Нет, это не Лили — в мыслях девушки была гостинная Хафлпафа и несколько студентов, обсуждающих там планы на каникулы.       Закончилась очередная мелодия, и Северус подошёл к ближайшему столику с угощениями. Вокруг него собралось много студентов, в основном танцевавшие. Они запыхались и хватали бокалы, как будто в них водица животворящая, но Северус готов был спорить, что это самый обыкновенный сок. Мартышки на водопое.  — Эй, Нюниус! — послышалось сзади, и кто-то толкнул Северуса под локоть так, что содержимое бокала в миг оказалось на одежде.  — Чего тебе не танцуется, Блэк? — Спокойно отозвался он, очищая форму с помощью магии.  — Да ты сегодня весёлый! Какая досада! Не переживай, сейчас вернём тебе твоё нормальное состояние, да, Джеймс, — он крикнул куда-то в сторону.       Из толпы вынырнул Поттер. Он держал за руку какую-то девушку. Снейп видел её иногда. Она сидит напротив него за столом Когтеврана. Странно. Если Лили не с ним, то где?       Поттер рывком приблизился к своему дружку и окинул Северуса оценивающим взглядом.  — Как тебе не стыдно, Нюньчик, — ухмыляясь, сказал он. — На этом балу мы представляем честь школы, а ты притащился сюда в своих вонючих обносках. Тебя нужно переодеть, — Джеймс потянулся за палочкой.       Его руку перехватила студентка Когтеврана. «Этот идиот хотел устроить потасовку в большом зале, моё несоответствие дресс-коду померкло бы в глазах преподавателей, на этом фоне» — подумал Северус. Поттер остановился и положил руку на плечо Блэка, как бы говоря, что не в этот раз.  — Благодари свою подружку, если б не она, ты бы этой же ночью собирал свои манатки. Кстати, почему ты не с Лили? — спросил Снейп, когда убедился, что оппоненты остыли и драки не будет.  — Почему я должен быть с Эванс, ты над своими пробирками надышался? — усмехнулся Сохатый и обнял свою Когтевранку.       Снова заиграла музыка, и Мародёры со своими подругами пустились в пляс.       Если это была шутка, то Северус её не оценил. Сорок минут он простоял в попытках поймать Лили взглядом, и всё оказалось впустую. Где она тогда? Почему Джеймс так странно реагирует? Зачем здесь оставаться?       Ответить на последний вопрос оказалось проще, чем на другие — незачем. Причины оставаться в большом зале больше нет, а значит можно поставить бокал и возвращаться в подземелье.       Как только Северус покинул бал его обдало прохладой. Каменные стены замка казались ещё более неприветливыми, чем обычно, даже, наверное, враждебными. Они прятали её. Где-то среди статуй, доспехов и горгулий должна была быть Лили. Странно, что её нет в Большом Зале, она не из тех, кто пропускает танцы просто так. Вдруг что-то случилось? Вдруг? Конечно! Конечно случилось! И если виной тому Поттер, то пусть отвеселится на этом балу за всю жизнь, ведь сегодня она и оборвётся.       Северус развернулся в сторону башни Гриффиндора и решительно направился вперёд. Возможно сейчас и не лучший момент подбивать клинья, но другого может не случиться. Он старался идти тихо, чтобы не спугнуть Лили, если она действительно прячется, и прислушиваться к каждому шороху, ведь любой звук мог помочь опознать присутствие человека (даже миссис Норрис была на балу). Он не хотел, чтобы Лили плакала, но сейчас всхлипы помогли бы её найти, шуршание ткани, стук каблуков… Вот! Что-то упало и, судя по звуку, разбилось в коридоре, куда Северус незамедлительно завернул.  — Какая драма! У юноши любовь. Я в этих стенах давно, много видал неудачников, ты будешь одним из тех, кому я помогу.       На Северуса с головы горгульи упал пузырёк и вылилась приятно пахнущая жидкость — амортенция.  — Вместо того, чтоб искать, сможешь теперь выбирать из сотни! — полтергейст рассмеялся.  — Ты её видел, Пивз? — равнодушно спрашивает Снейп, отряхивая мантию.  — Да, Пивз её видел, но не он её обидел, — его манера всё напевать раздражала уже без того злого собеседника.       Олень ещё получит по заслугам, сейчас важнее найти её и поддержать.  — Где она? — рявкнул Снейп.  — А-а-а! — полтергейст позвенел бубенцами на шапке в такт своей мелодии. — Глупый-глупый мальчик, ты ищешь опечаленную девчонку, а не принцессу в башне — он выглянул в окно, повернулся к собеседнику, состроил противную гримасу и улетел издеваться над другими любителями одиночества.       Северус выглянул в окно, туда же, куда смотрел Пивз, и действительно увидел на берегу Чёрного озера одинокую фигуру. Самое страшное мелькнуло у него в голове — если она хочет утопиться! — безусловно всё может быть не так страшно, но даже если она передумает, платье намокнет и не даст ей удержаться на поверхности. Снейп развернулся и побежал вниз по каменным лестницам как только мог быстро, игнорируя вопросы от людей с картин, которые пытались понять откуда паника, нужна ли помощь и предостеречь от падения.       Опасения, слава Мерлину, не оправдались, когда Северус добрался до берега, Лили всё ещё сидела там на слегка припорошенном снегом песке и смотрела на лунную дорожку.  — Чего ты не на балу? — он выдернул её из раздумий и заставил обернуться на себя.  — Привет, — пробормотала она, отворачиваясь обратно к воде. — Да так, не с кем пойти, — она всхлипнула.  — Что случилось? — Северус подсел к ней и накрыл своей мантией.  — Ты знаешь Милли Россу? — глубоко рвано вздохнув, спросила Лили.  — Макгонагалл ставила её в пример когда-то, но у меня нет с Когтевраном общих курсов с прошлого года, — тут Северус понял, что речь о девушке, которая была на балу с Джеймсом.        Он почувствовал тяжесть — это Лили положила голову на плечо. Он чувствовал её рваное дыхание, она всё ещё плачет, старается только не подавать вида.  — Проспорил Сириусу… — она выдохнула и прекратила сдерживать слёзы. — Этот гад проспорил Сириусу, что сможет купить огневиски в «Кабаньей голове», а теперь идёт с этой ботаншей на бал! — она кричала и била руками себе по коленям.       И зачем Блэку понадобилось так унижать Лили, мог же пожелать раздразнить Барона. Северус смотрел на Лили, плач которой уже переходил в стадию истерики. Она сняла туфли, взяла их в руку, встала и побежала к озеру. На её лице отражалась целая буря эмоций, которая могла унести её в точку невозврата в любую секунду. Она прыгнула на мель и, кажется, засмеялась, неискренне, но громко и звонко, было слышно, что она всё ещё плакала и теряла контроль над собой.  — Не надо! — он подскочил на ноги, обхватил Лили за талию и понёс к берегу. — Жизнь не кончается на этом придурке. Он больше не твоя, а её проблема, — он отпустил её там, где они недавно сидели.  — Да, конечно! Я злюсь не на Милли или Джеймса, а на себя! — она развернулась в сторону озера, но на этот раз ближе не подходила. — Как! Я! Могла! — каждое слово она выкрикивала отдельно.       Её глаза просохли, но взгляд выражал злость и твёрдое намерение не сидеть на месте, а сделать что-нибудь. Что-то такое, что поможет ей выплеснуть накопившиеся чувства обиды на себя и жалости потраченного впустую времени. Она взяла одну туфельку в другую руку, занесла над головой, раскрутила, держа за когда-то бывший аккуратным розовый бант, и, хорошенько размахнувшись, швырнула её в воду. Нужно признать, бросок был хороший — туфля отлетела далеко от берега и утонула со смачным высоким всплеском. Глаза Лили посветлели, ей полегчало, но не отпустило. Она всё ещё тяжело выдохнула, даже не моргнув от громкого звука, и продолжала прожигать тяжёлым взглядом темноту впереди себя.       Что она надеялась там увидеть? Своё поступление на Слизерин и отношения с замкнутым, но обожающим её Северусом? Маггловскую школу, в которую без всяких споров не так сложно пронести алкоголь? Или просто водную гладь, отражающую луну и облака? В любом случае, она была всё ещё на эмоциях, это было видно нервно бегающему взгляду, руке сжатой в кулак, слышно по глубокому быстрому дыханию.  — Быть! Такой! Дурой! — она не менее экспрессивно выкинула вторую туфельку. — Что потратила столько времени на компанию, в которой я была лишней, — она сделала пауза и глубоко воодушевлённо вдохнула, — Но знаешь, это уже не важно, — она улыбнулась, взяла друга за руку и потянула за собой к воде. — Сейчас мы с тобой здесь, пока вся школе киснет и варится в Большом Зале со скучными танцами, мы здесь! Разувайся и пошли бегать по озеру! Некому нам это запретить, Филч с кошкой там, а Макгонагалл патрулирует коридоры. Давай же! — она подхватила мантию и юбку платья и стала прыгать, нарушая покой озёрных обитателей и создавая брызги.       Она так быстро сменила настрой. Лишь минуту назад она швыряла вещи в агонии, а сейчас задорно смеётся и по-маггловски танцует, просто прыгая с ноги на ногу и шелестя одеждой. Конечно, он не может сопротивляться этому невинному очарованию. Можно делать всё, что хочется, не боясь быть пойманными, а она просто плещется в озере. Северус снимает туфли, заворачивает штаны по колено и принимает приглашение подруги. Холод пронзает каждый нерв, первое, что хочется сделать, это сбежать, опустить сухие тёплые штаны и обуть туфли, но Лили хочет этого, ей нужно почувствовать физическую боль, чтобы избавиться от боли ментальной. Ему, вероятно, тоже. Поэтому он останется и будет мёрзнуть до воспаления лёгких, ведь оно того стоит. Что такое болезнь, которая лечится одним зельев в сравнении со счастьем любимой женщины.       Она отпускает полы одежды, оставляя её намокать, и берёт Северуса. Музыки здесь не слышно, но он всё равно обнимает её за талию, приглашая танцевать. Конечно, она соглашается, кладёт руки ему на плечи и опускает голову на грудь. Их музыка — шелест верта в кронах деревьев Запретного леса, их танцпол — зеркальная водная гладь озера, они просто качаются в такт лёгким волнам, мягко обволакивающим песок на берегу. И ничто в этом мире больше не имеет смысла.       Слишком хорошо, чтобы на этом всё кончилось, или слишком хорошо, чтобы быть правдой. Если бы не Блэк, Северус бы не стоял сейчас по колено в холодной воде, обнимая Лили, это подозрительно, но уже не важно. Его гнев сменился… Не на милость, конечно, к чему бы это ни привело, его девушку обижать нельзя, но на сильное раздражение. Убивать никого уже не хочется, но сломать пару слишком высоко вздёрнутых носов определённо следует. И он это сделает, но позже, после того, как насладится обществом любимой, а она — его.       Лили сбилась с ритма, но, кажется, специально, она снова что-то задумала. Она снова воодушевленно вздыхает, как когда потянула Северуса в воду. Юноша опустил глаза и встретился с уверенным нежным взглядом. Она тянется к нему, но не достаёт. Встаёт на цыпочки и проваливается в донный песок её больше. Северус решает помочь и снова крепко обхватывает её за талию, как когда уносил из воды, пытаясь спасти. Только тогда это была необходимость, нужно было быстро схватить, успеть. Сейчас спешить было некуда, он медленно и аккуратно прижимал её к себе всё сильнее, а когда почувствовал, что достаточно, чтобы поднять её, притянул к себе.       Момент, которого он так ждал все годы обучения в Хогвартсе. Он настал. Наконец-то настал.       Её губы были холодные, — неудивительно, учитывая, что они стоят по колено в воде холодным вечером — но чувство правильности, верного расклада карт судьбы, того, что случилось то, что должно было случиться уже давно, согревало их сердца. Поцелуй был нежный, ни к чему не принуждающий, лишь логическое завершение танца, но сколько в нём было эмоций: любовь, конечно, любовь, самая искренняя и невинная, сожаление, что этого не случилось раньше, попытка каждым прикосновением извиниться, что заставляли друг друга ждать столько временя, счастье, хлещущее через край и спокойствие друг за друга. Северус был уверен, что эти неотёсанные животные больше не подойдут к Лили, а Лили, что Северус больше не будет страдать от неразделённой любви.  — Северус, что делаешь? — крикнул Поттер с берега.       Его голос показался юноше каким-то не правильным, у Джеймса Поттера не может быть такого голоса, он слишком взрослый, сиповатый, в общем непоттеровский.  — Северус! — продолжал он.       И обращался он не так, как ранее этим же вечером, но на берегу был точно Поттер, и он начал его доставать своим присутствием, да и всё ещё нужно было заставить его ответить за Лили. Он подхватил девушку на руки, вынес из воды и поставил на траву. Юноша развернулся и уверенными большими шагами направился в сторону обидчика девушки, всем своим видом давая понять, что намерен обломать оленьи рога и самооценку. Соперник не сопротивляется, не сбегает, просто стоит на месте и зовёт его, как будто ничего не происходит.       Снейп подходит достаточно близко, чтобы ударить. Размахивается. И… Звон. Звон бьющегося стекла, оглушающий пронизывающий, но никто, кроме него, похоже, ничего не слышит. Лили застыла, как вкопанная, Поттер никак не отреагировал на удар, и только он, Северус, затыкает уши, от этого звука, сливающегося в монотонный шум, закладывает уши, слышно только, как Поттер продолжает его звать чужим голосом.  — Я говорил, Северус, не стоило тебе сюда приходить, — сказал тот же голос из темноты.       Дамблдор.       Северус открыл глаза — пыльная комната, освещаемая только лунным светом из окна, рядом с ним самим стоит профессор Дамблдор и протягивает руку, предлагая помощь. Снейп справится сам. Вокруг него осколки. Это зеркало Еиналеж, он слышал во сне, как оно разбилось. Он берёт один из крупных кусков волшебного стекла и видит себя и Лили, танцующих в такт слабому прибою. Его сердце, уже и без этого разбитое, теперь перемолото в пыль. Он вжался в этот осколок так крепко, что кровь с его ладони потекла под манжет, пропитывая белую рубашку алым теплом. Он всё ещё, не отрываясь, смотрел на отголоски своего сна, стискивая зубы до боли в скулах. Он не хотел, чтобы директор заметил, но по щеке текла слеза. Он не думал разразиться истерикой, но всё было слишком, а сейчас от его счастья остались лишь осколки, один из которых сейчас врезался в его плоть.  — Ты слышишь меня? — директор похлопал преподавателя зельеварения по плечу.       В этот раз он отреагировал, отпустив осколок и дав ему разлететься на много маленьких, вальсом отскакивающих от пола.  — Бал начинается, тебе уже пора, — Дамблдор вышел, Северус последовал за ним.       Обычно профессор Снейп патрулирует коридоры внимательно, но в эту ночь его мысли были заняты другим Святочным балом, тем который прошёл совсем недавно, несмотря на то, что его никогда на самом деле и не было. Из его воспоминаний его вырывает шуршание, то, которое в своём сне он так ждал услышать, будучи в поисках Лили. Но сейчас это не она, а парочка подростков, выбравших неудачное место для поцелуев.       «Стоит ли?» — пронеслось в голове профессора, — «Буквально полчаса я видел себя таким же, как они»       Он остался стоять за углом, размышляя о том, что будь он в их возрасте, должен был бы хотя бы попробовать пригласить Лили или увести её тайком от Поттера к Чёрному озеру, как ему подсказало подсознание. Жаль только подсказка запоздала на много лет и больше не нужна. Но, возможно той парочке как раз нужен этот вечер, этот момент, этот поцелуй. Может быть, у них сложится лучше, чем у него в своё время. Впервые в нём проснулось такое искреннее желание помочь ученикам, нарушив правила школы. Весёлый и добрый образ Лили Эванс снова кровоточил раной на сердце.       Впрочем, верно и то, что это лишь образ из сна. Этого никогда не было, она всегда была с оленем, а он всегда один и только до тех пор, пока не поймает её взглядом, а затем потеряет в ту же секунду. Потом он уходил, чтобы остаться совершенно одному. Этой Лили, этой любящей его Лили, этой Лили, которая плескалась бы с ним ночью в Чёрном озере вместо того, чтобы танцевать на Святочном балу с Поттером. Очутиться в прошлом не помогло бы ему, ведь того прошлого из сна не было никогда. Его взгляд снова приобрёл каменную холодность. Северус вывернул из-за угла.  — Мисс Ларсон, минус пятнадцать баллов с Хаффлпаффа, — резко выпалил он, — Мистер Ваерс, минус пятнадцать баллов Гриффиндору.       С этими словами он пошёл дальше по коридору выискивать нарушителей.