Флаффные Драбблы по пэйрингу Крош/Бараш 💙💜

— Волна бежит на этот берег, волна бежит и что-то бредит… Бредит в моменте не только волна, вспенивая песок на берегу и тоскливо подпевая поэту. Бараш расстягивает гласные, придавая стиху тоскливые ноты. Крош неосознанно приближается к мокрому от морской воды песку, устремляя взор в сторону горизонта, из-за которого уходили последние лучи солнца. Бараш ловит его за запястье, возвращая на сухой песок, дабы тот не намочил кеды, не отвлекаясь от собственного произведения. — И звезды падают за ворот, и ковш на небе перевёрнут… Бараш думает, раз Крош глядит не в его сторону, значит он не слушает, но поэт ошибается. Крош старается удержать в памяти каждую, повторяющую следующую, строку, но предательский холодный ветер с моря выдувает все слова из головы, тепло из-под одежды, чувства из души. Тонкие пальцы поэта всё ещё волнительно сжимают запястье Кроша, отводя друга всё дальше от прохладного берега. Чем ближе к покрытому травой холму, тем теплее. А Бараш всё поёт, а Крош и не думает перебивать и даже отвлекаться. — Вокруг вода, песок и камни. И время меряя глотками, мы изучаем этот берег, волна бежит и что-то бредит. Крош уже давно перестал искать символический смысл между строками его стихов. Он просто упивался ими как горячим чаем с растворëнным в нём мёдом, как наполненным солью запахом моря, как пёстрым ароматом цветов. Воздух с приближением ночи становится холоднее и свежее. Прогретая солнцем за день земля выстужается, застывляя ночных флоксов закрыть нежные лепестки. Флоксы рассыпаются по земле как звёзды в ночном небе, по вечерам словно стеснительно сжимая лепестки. Едва уловимый запах от этих ночных цветов ласкает обоняние и Крош наполняет им лёгкие до краёв, блаженно прикрывая глаза. В детстве от дышал этим запахом каждый Божий день, не замечая того, как он прекрасен. Сейчас на лёгких оседает городская пыль, а не луговая пыльца и Крошу от этой мысли больно как от раскалённого железа по коже. Голос Бараша выдергивает из закоулков памяти давние воспоминания, от которых больно и сладко словно от расплавленного сахара на языке. Он вспомнил себя двенадцатилетним, когда Бараш также, поймав его за руку, начал нараспев рассказывать ему свои стихи. Крош вспомнил как тогда вырвал руку из его нежной ладони и ноги понесли его по зелёному лугу. Сейчас он так не сделает ни при каких обстоятельствах, ведь тогда глаза Бараша наполнились слезами, Крош помнил этот момент и его страдальческое сердце снова сжалось от совести и печали. Воспоминания почему то причиняют боль. Хотя тогда Крош чувствовал себя счастливым. — Хочу уснуть и не проснуться, уйти в моря и не вернуться… — Я с такими мыслями живу последние лет пять, — вдруг впервые за весь вечер перебивает поэта Крош, переплетая свои пальцы с его. Бараш теряется, сбавляя скорость ходьбы. Крош же останавливается, взглянув сквозь сумрачную темноту в глаза друга. Бараш ловит его взгляд — совершенно пустой и уставший. То, что почувствовал Бараш, взглянув в потухшие глаза друга не сравнить ни с одной телесной болью. Бараш подумал, что даже наверное разбиться о море не было бы так больно, как наблюдать за тем, как гаснет задор и веселье в глазах Кроша. Когда Крош был весел, его глаза сияли ярче голубого неба. Это было как раз лет пять назад. — Будь проклято это взросление… — Тише, — Крош сжимает его пальцы своими, — я его уже не раз проклинал, только вот ту детскую беспечность оно больше не вернёт. Ты знаешь как мне было больно расставаться с детством. С тем самым чувством, которое обычно все называют счастьем? А знаешь как мне больно возвращаться сюда и, глядя на вас, вспоминать то время и понимать что таким счастливым как тогда я уже не стану? Крош останавливает пробегающую по щеке слезу Бараша и воспоминания снова обжигают словно раскалённым воздухом. — Хочу уснуть и не проснуться, Уйти в моря и не вернуться. Или вернутся только вместе С тобой намного интересней. — Пошли, — вдруг твёрдо и решительно произносит Крош замёрзшими губами, — в моря. Бараш улавливает в его тихом голосе нотки отчаяния и сожаления. Будь Крошу сейчас десять лет, бы он заразительно рассмеялся, но сейчас он на полном серьёзе произносит эти слова и в его глазах, рыдая, об берега разбиваются печальные волны. Бараш прижимается лбом к его плечу, чтобы спрятать свои слезы и не видеть его печальных глаз. Шум прибоя все дальше, деревня всё ближе. Из домов со светлыми окнами слышатся приглушённые разговоры. Бараш всё думал к кому бы зайти, но в голове не было на данный момент ничего кроме голоса Кроша и шума волн. — Мы странно оказались рядом, — неожиданно подметил Крош, на этот раз поймав его запястье своими холодными пальцами. — Приняв одну микстуру с ядом, — продолжил Бараш, случайно зарифмовав фразу друга и свою. Друзья встретились взглядами и грустно улыбнулись друг другу. Улыбка Кроша была усталой, но искренней, когда улыбка Бараша означала радость от приятной случайности. Крош даже думать не хотел о возвращении в свой старый дом в долине. Стоило только ему приблизиться к порогу, как сердце защемило так, что оно чуть не прекратило качать кровь по венам. Абсолютно всё там напоминало о счастливом детстве, которое однажды выскользнуло у Кроша из нежных ладошек, затерявшись в мягкой пёстрой зелёной траве, в бескрайнем голубом небе, в кучерявых молочных облаках. В долине поменялось всё, кроме его дома. Вдоль ромашковой поляны, вдыхая аромат душистых цветов и ночной свежести, Крош и Бараш неспеша направлялись в гости к друзьям.